Б.А. Энгельгардт -- офицер, политик, мемуарист
Пётр Акульшин, Игорь Гребенкин
Процесс превращения людей, игравших видную роль в дореволюционной России, в граждан СССР уже рассматривался историками1. В наше время порой кажется, что после 1917 г. им были уготованы лишь эмиграция или «жернова ГУЛАГа». Между тем их подлинные судьбы складывались гораздо сложнее. Так, известные мемуаристы, деятели Государственной думы Я.В. Глинка и В.В. Шульгин, генералы В.М. Ткачёв и гр. А.А. Игнатьев, пережив гонения, на склоне лет стали частью советского общества См., в частности: Смирнова Т.М. «Бывшие люди» Советской России. Стратегии выживания и пути интеграции. 1917--1936 годы. М., 2003. Глинка Я.В. Одиннадцать лет в Государственной думе. 1906--1917. М., 2001; Шульгин В.В. Годы. Дни. 1920 год. М., 1990; Ткачёв В.М. Крылья России. Воспоминания о прошлом русской военной авиации. 1910--1917 гг. СПб., 2007; Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. М., 1986.. В этом ряду достойное внимания место принадлежит Б.А. Энгельгардту -- наследнику старинного дворянского рода, камер-пажу императрицы, гвардейскому улану, офицеру Генерального штаба, успешному помещику-предпринимателю, депутату Государственной думы, военному коменданту революционного Петрограда, участнику Белого движения, эмигранту во Франции и Латвии, политическому арестанту и ссыльному в СССР и, наконец, служащему ипподрома в Риге и пенсионеру.
Первые Энгельгардты появились на русской земле в XVII в. как наёмники на службе польских королей. Впоследствии большинство представителей этого рода стали землевладельцами Смоленской губ. Вплоть до первого раздела Польши в 1772 г. этот край оставался пограничным, и местная шляхта служила царям на особых условиях. Но уже в XIX в. Энгельгардты стали российскими дворянами не только по подданству, но и по культуре и образу мысли.
В семье, в которой 7 июля (ст. ст.) 1877 г. родился Борис Александрович, четыре поколения посвятили свою жизнь воинскому делу. Его отец, генерал-лейтенант Александр Петрович Энгельгардт, -- выдающийся учёный-артиллерист, признанный изобретатель; мать, Клавдия Карловна, -- дочь героя обороны Севастополя генерала К.Ф. Шейдемана. С детства Бориса окружали представители военной интеллигенции -- сослуживцы отца по Михайловской артиллерийской академии и Главному артиллерийскому управлению ОР РГБ, ф. 218, д. 305, к. 1, л. 8.. Семейные традиции предопределили интересы и дальнейшую судьбу молодого человека. Высокие чины деда и отца давали возможность отправить его в 1887 г. в одно из самых привилегированных учебных заведений Российской империи -- Пажеский корпус. Там его однокашником оказался молодой гр. А.А. Игнатьев, не раз упоминавший его в своих мемуарах Игнатьев А.А. Указ. соч. С. 45.. «В нашем выпуске, -- вспоминал Борис Александрович, -- трое моих товарищей после сравнительно короткой службы получили высокие посты губернаторов, посты, которые открывали ход к высшим должностям в империи. Все трое были люди толковые, но по предыдущей деятельности совершенно не подготовленные к своей новой роли. Тут сказалась близость к царской семье ещё в камер-пажеское время: один был камер-пажом царя, другой -- жены царя во время коронации Николая II» ОР РГБ, ф. 218, д. 305, к. 1, л. 42.. Сам Энгельгардт состоял камер-пажом императрицы Марии Фёдоровны. В годы учебы в корпусе ему выпало стать участником похорон Александра III и коронации Николая II. В августе 1896 г. император поздравил недавних пажей с первым офицерским чином.
Выпускник Пажеского корпуса или военного училища был обязан провести три года на действительной военной службе. Окончив корпус одним из первых, Энгельгардт вышел корнетом в сравнительно «скромный» по неписаной гвардейской иерархии лейб-гвардии Уланский его величества полк, стоявший в Варшаве. Выбор его был мотивирован тем, что «там поощрялся конский спорт, а я смолоду имел к нему пристрастие, потом в полку служил мой старший брат и, наконец, Варшава привлекала меня -- хотелось самостоятельной жизни без родительской опеки» Там же, к. 2, л. 2.. Во второй половине 1890-х гг. Энгельгардт регулярно выступал на скачках в Варшаве, Петербурге и Красном Селе, заняв первое место в списке «ездоков-охотников» Там же, л. 17--19.. энгельгардт контрреволюционный государственный переворот
Весной 1900 г., Энгельгардт встретился с гр. Игнатьевым, который к тому времени уже поступил в Николаевскую академию Генерального штаба и убеждал своего товарища в том, что «нельзя вечно жить лишь интересами хлыста и шпор, что пора расширить свои горизонты образованием», дабы затем «выйти на широкую дорогу общественной и государственной деятельности» Там же, л. 31--32.. Эти доводы убедили молодого улана. Летом 1900 г. Энгельгардт пополнил ряды слушателей Академии. Чин гвардейского поручика он получил в декабре уже в её стенах. Среди его сокурсников были А.А. Балтийский и А.П. Перхуров, И.П. Романовский и А.А. Свечин, которых впоследствии судьба разделила на «красных» и «белых».
Вспоминая об Академии, её выпускники обычно отмечали как основательность академического курса в общеобразовательном и военно-теоретическом отношении, так и недостаток полученных ими практических знаний См., например: Деникин А.И. Путь русского офицера. М., 1991; Самойло А.А. Две жизни. Л., 1963; Геруа Б.В. Воспоминания о моей жизни. Т. I. Париж, 1969; Игнатьев А.А. Указ. соч.. Как писал Энгельгардт, «давались разрозненные образцы военного искусства в различные времена, но не было окончательной сводки принципов военного дела, в соответствии с современной эпохой -- с уровнем развития техники» ОР РГБ, ф. 218, д. 305, к. 2, л. 45..
Благодаря своим способностям и материальному достатку Энгельгардт не знал тягостной зубрёжки и не искал дополнительных заработков. По собственному признанию, он прошёл курс «на облегчённой рыси», окончив его по 1-му разряду с производством за успехи в науках в штабс-ротмистры с причислением к Генеральному штабу. По установленному порядку ему предстояло затем освоить годичный курс Офицерской кавалерийской школы. В ноябре
1903 г. он даже приступил к занятиям, но круто поменяло дальнейшие планы известие о войне с Японией. Энгельгардт, как и многие его товарищи, стремился скорее отбыть на театр военных действий. 3 марта 1904 г. его перевели во вновь формируемый 2-й Нерчинский полк Забайкальского казачьего войска, с переименованием в есаулы11, а 31 марта Энгельгардт присоединился к полку на станции Маньчжурия и принял 1-ю сотню. Новые подчинённые, казаки-забайкальцы, зачастую не имели строевых навыков и по-своему понимали воинскую дисциплину, но всё же обладали отличными боевыми качествами. Большинство офицеров в полку и дивизии составляли добровольцы, переведённые из регулярной кавалерии, среди которых служили хорунжий барон П.Н. Врангель и есаул Арсен Карагеоргиевич, незадолго до этого ставший сербским принцем.
В апреле--мае 1904 г. Забайкальская казачья дивизия под командованием генерала П.К. Ренненкампфа, сосредоточившись у Ляояна, двинулась в направлении Мукдена. Характер боевых действий Энгельгардт описывал с долей иронии: «Мы тащились длинной кишкой в 15--20 сотен по тяжёлой каменистой дороге, перебирались через разлившиеся после дождя горные речки, преодолевали высокие перевалы, потом, добравшись до передовых японских частей, с ними вступали в перестрелку две, много три сотни и потом весь отряд откатывался на исходный пункт»РГВИА, ф. 409, оп. 2, д. 9867, л. 21. ОР РГБ, ф. 218, д. 305, к. 2, л. 77.. Боевой путь Энгельгардта оказался недолгим. В начале июня 1904 г. в столкновении на Феншулинском перевале он был ранен в ногу и переправлен в Ляоян, где размещался 1-й Георгиевский госпиталь Красного Креста.
Перебитая японской пулей нога заживала долго, и в конце июля Энгельгардта эвакуировали для лечения в Петербург, где его приняла вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, а затем в санаторий, открытый одним из великих князей в Каннах. За участие в боях он получил орден Св. Анны 4-й степени, «золотую» саблю с надписью «За храбрость» и орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Вернувшись в столицу в конце 1904 г., Энгельгардт стал свидетелем событий «Кровавого воскресенья». Годы спустя он вспоминал: «Меня поражала не столько жестокость акта расстрела 9 января, сколько неумение царской власти использовать возможность укрепить свой царский авторитет, хотя бы частично удовлетворив запросы рабочих»Там же, л. 114..
К весне рана окончательно зажила, и хотя кости срослись неправильно, из-за чего левая нога стала короче правой на 3 см, Энгельгардт вернулся в действующую армию. Прибыв 20 июля 1905 г. в штаб 1-й Маньчжурской армии, он занял должность помощника старшего адъютанта Управления генерал-квартирмейстера и месяц спустя, при утверждении, причислен к Генеральному штабу с переименованием в капитаныРГВИА, ф. 409, оп. 2, д. 9867, л. 21 об.. Однако война уже подходила к концу, а в России разразилась революция.
Эвакуация армии из Маньчжурии и расформирование её учреждений и штабов продолжались всю осень. Тем временем забастовка железнодорожников парализовала движение по Транссибирской магистрали. Поэтому Энгельгардт предпочёл отправиться в Центральную Россию морским путём. В ноябре 1905 г. он отплыл из Владивостока в Японию, где стал свидетелем торжественной встречи войск, возвращавшихся с театра военных действий. По дороге на родину Энгельгардт посетил также Шанхай, Гонконг, Сайгон, Сингапур, Коломбо, Порт-Саид. Прибыв в Петербург в феврале 1906 г., он вернулся к занятиям в Офицерской кавалерийской школе, а после её успешного окончания осенью в Варшаве принял 4-й эскадрон лейб-гвардии Уланского его величества полка для годичного цензового командования. Вскоре последовало назначение на должность старшего адъютанта штаба 8-й пехотной дивизии. їднако в августе 1907 г. скончался его отец и пришлось задуматься об управлении имениями, составлявшими 3 тыс. десятин. Кроме того, как вспоминал Борис Александрович, «хотелось, чтобы при этом и сама работа давала бы известное удовлетворение. А этого-то я не видел перед собой... Ї0енив служебное и семейное положение, я без большого колебания подал в отставку»ОP РГБ, ф. 218, д. 305, к. 3, л. 21--22.. Выслуга лет и боевое ранение позволяли рассчитывать на увольнение с мундиром, пенсией и производством в следующий чин. 14 июля 1908 г. Энгельгардт покинул службу подполковником с пенсией 460 руб. в годРГВИА, ф. 409, оп. 2, д. 9867, л. 10--11..
Новый период его жизни был связан с поместьем Печерская Буда, приобретённым отцом в Мстиславском уезде Могилевской губ. в 30 верстах от станции Риго-їрловской железной дороги «Энгельгардтовская». 1 400 десятин различных угодий, не обременённых долгами, мельница, винокуренный завод -- всё это требовало внимания. Энгельгардт с энтузиазмом взялся за новое дело и за несколько лет ему удалось наладить интенсивное и прибыльное хозяйство. В 1912 г. он побывал в Дании для знакомства с опытом животноводческих хозяйств. Его стараниями были образованы и успешно работали кредитное товарищество и потребительский кооператив, планировалось создание кооператива по сбыту. В поместье Борис Александрович брался за любую работу. Однажды его мать и старший брат стали свидетелями, как он с хворостиной в руках загоняет на весы огромного борова. «Мамочка! -- воскликнул Александр Александрович, -- посмотри на эту картину. Боря гонит свинью! Неужели стоило кончать академию, чтобы потом пасти свиней!»ОP РГБ, ф. 218, д. 305, к. 3, л. 58..
Амбиции Энгельгардта, конечно, не ограничивались хозяйственными заботами, и при первой возможности он обратился к общественной деятельности. По предложению могилевского губернатора А.И. Пильца он стал членом уездного комитета по делам земского хозяйства, а впоследствии был избран земским гласным. Возглавляя в губернском земстве страховую комиссию, он снискал репутацию защитника крестьянских интересов. Осенью 1912 г., накануне выборов в IV Государственную думу, губернатор попросил Энгельгардта не выдвигать свою кандидатуру в депутаты, поскольку это мешало осуществлению достигнутых властями договоренностей с выборщиками. їднако сведения о закулисном сговоре только усилили у отставного офицера желание баллотироваться. В губернии избирательная кампания не носила выраженного политического характера: по существу отсутствовали партийные группы, кандидаты в своих выступлениях ограничивались расплывчатыми заявлениями. «Признаюсь, -- писал позднее Энгельгардт, -- и я не нашёл ничего что сказать, кроме общих рассуждений о необходимости укрепления военной мощи страны»Там же, л. 52.. Несмотря на интриги администрации, во втором туре Борис Александрович одержал убедительную победу, собрав 109 голосов из 125. Решающую роль в этом сыграли голоса выборщиков от крестьян, поляков и евреев, которым импонировала земская деятельность кандидата и его беспристрастное отношение к национальному вопросу. Депутат имел все основания для торжества: «Самолюбие было удовлетворено. Передо мной раскрывались широкие перспективы государственной деятельности, и хоть я сознавал в глубине души свою неподготовленность, но хотел серьёзно работать в Думе и не сомневался, что в дальнейшем справлюсь с предстоящей задачей»л. 58. л. 62--63..
В Думе Энгельгардт оказался в непривычной для него атмосфере политических страстей и соперничества партий и фракций. Его собственные взгляды сводились к тому, чтобы не допустить «никакой крупной ломки»: «Для сохранения существующего порядка надо быть готовым идти на известные уступки и жертвы, чтобы удовлетворять справедливые требования масс, хотя бы в минимальной степени». Оставалось «внести выборный элемент в правительственную структуру учреждением Государственной думы» и «расширить опорную базу в населении столыпинской земельной реформой»1 Там же, л. 63--64. (См.: Дёмин В.А. Центра фракция // Государственная дума Российской. Энгельгардту импонировали идейные установки как конституционных демократов, так и «Союза 17 октября». Однако первоначально он присоединился к фракции Центра, которая в политическом спектре Думы находилась правее октябристов: «Строго говоря, это была не партия, а собрание беспартийных, почти не связанных партийной дисциплиной, т[ак] к[ак] и определённой программы во фракции не было. Вхождение в эту группировку оставляло за мной достаточную свободу действий и в то же время обеспечивало мне получение желаемого места в комиссии»империи: 1906--1917. Энциклопедия. М., 2008. С. 664--665)..