Данная ипостась является основной во всей литературе магического реализма, которая в своей стилистике допускает существование игры как составного элемента человеческого бытия. В ней человек, по мнению представителей этого жанра, способен не только перевоплотиться в магию жизни другого, но и отыскать своё собственное видение на “Я” и “не Я”. Классик магического реализма Хулио Кортасар в романе “Игра в классики”, который успешно продолжил линию модернизма ХХ в. вслед за романом Германа Гессе “Игра в бисер”, посредством главных персонажей романа - Орасио Оливейру и Магу - переносит жизнь каждого из них на образы других героев романа, благодаря чему Оливейра и Мага способны увидеть со стороны свою жизнь и представить её в таком свете, который соответствует их желаниям, мечтам, чувствам. Любовь Оливейры и Маги, как сама игра в классики, - прыжок вперёд, прыжок назад, на одной и на двух ногах: они вольны в выборе формы и содержания - сродная игре в чувства. В завершении главная мысль романа выражена в словах Орасио Оливейры: “Постигнув всю массу науки и знания, я буду пронзительно тосковать по чему-то, например, по дождю, который пролился бы здесь, в этом мирке, по дождю, который наконец-то пролился бы, чтобы запахло землёй и живым, да, чтобы наконец-то здесь запахло живым” [6, 149]. Его слова звучат девизом ко всем читателям, которые, едва открыв книгу, не просто являются посторонними наблюдателями жизни и игры персонажей, но и берут в них непосредственное участие - сама стилистика романа продумана таким образом, чтобы “перепрыгивать” с главы на главу, со страницы на страницу, со строчки на строчку, со слова на слово.
Другой классик магического реализма и всей литературы прошлого и нынешнего веков Габриэль Гарсиа Маркес в романе “Сто лет одиночества” описывает жизнь целых поколений рода Буэндия. Главная мысль романа поставлена не только на настоящее мгновение, в котором находится человек, но и на прошлое - как элемент сохранение душевного спокойствия, генетической памяти, символов рода. “Найден покой в том доме, где воспоминания, вызываемые безжалосной памятью, обретают плоть и кровь и разгуливают, как живые существа, по глухим тёмным комнатам”, - с такой мыслью возвращается домой представитель второго поколения рода Буэндия, Аурелиано. Магия слова Маркеса обретает игровой формы в сюжете романа и восходит своими корнями в исконные традиции Латинской Америки и в современные литературные формы модернизма. Важной чертой персонажей является их неспособность найти настоящую любовь, - играя в чувства, они так и не обрели настоящих чувств, и потому на протяжении ста лет род остался одиноким, чтобы утонуть в вечности бытия.
Исходные предпосылки игрового феномена культурной деятельности человека находят своё отражение в творчестве современного французского писателя Бернара Вербера, а именно в его бестселлере “Империя ангелов”. Здесь всё человечество в целом и отдельно взятые индивидуумы выступают в качестве марионеток в руках богов и ангелов. Они играют так, как хотят, для них ангелы делают то, что они хотят, но при этом сохраняется иерархичность всех чувств, отношений, положений. Для главного героя романа первична была игра его “подопечных”, исходя из которой будет решаться его дальнейшая судьба. Люди играли с ангелами, ангелы играли с людьми - головоломка вечности и равновесия мира.
Другой современный, но уже американский писатель Чак Паланик в романе “Бойцовский клуб” нивелирует традиционные ценности человечества и выводит и на передовой ставит так называемое “поколение Х”, которое в обыденной жизни можно назвать ”отбросами общества”. Вопрос о сознательной игровой деятельности ставится под большое сомнение, но двуличность главного героя романа подтверждает желание перевоплотиться в жизнь Другого, запутывая нити отношений между “Я”, “не Я” и Марлой. Таким образом, игра в Януса породила своеобразный любовный треугольник, в котором каждой маске главного героя отведенная своя особая роль.
Игра как основа жизни помогала существовать в психиатрической больнице героям романа Кена Кизи “Над кукушкиным гнездом”, в котором, на самом деле, трагические судьбы каждого персонажа привели к лечению, но не врождённые психические отклонения. Закрывая глаза на все жизненные проблемы, пациенты клиники в своих рутинных буднях играли в жизнь, которой их лечили, в чувства, которые они потеряли. В том же контексте отражён и роман Кизи “Порою блажь великая”: “Стоп! Не парься. Просто сдвинься на пару дюймов влево или вправо - и будет другая точка зрения” [5, 751]. Разноплановые герои и их образы диктовались разностью помыслов и мыслей, но лишь юмор и игра позволяли им остаться в своём русле и сохранить жизненные позиции от критической утраты сознания и души.
Современный российский представитель жанра магического реализма Виктор Пелевин, обладая совершенством литературного слова и словесной игрой, говорит об игре в следующем контексте своего романа “Числа”: “Сегодня мы играем без зрителей. Сегодня мы играем свою жизнь” [9, 41]. Глубина данной мысли познаётся в её значимости для определения феномена игры как основной составной человеческой души. Но всё же непостижимость игры и её смысла, тайна её остаётся сокрытой от глаз всех людей, оставляя за ними возможность выбора значений и правил игры в собственную жизнь.
О противоположной точке зрения на игру в любовь говорил немецкий писатель Эрих Мария Ремарк: “Я люблю тебя и знаю, что никогда никого не буду так любить, как тебя, потому что никогда уже не буду таким, какой я сейчас, в это мгновение, оно уже проходит, пока я о нём говорю, и я не могу удержать его, даже если бы отдал за него жизнь” [11, 305]. Яркий представитель реализма ХХ в. Эрих Мария Ремарк в своём романе “Возлюби ближнего своего” вскользь упоминает о существовании игры в бытии вселенной: война как игра, мир как игра, жизнь как игра, смерть как игра. Но для силы, которой Ремарк наделяет любовь, неподвластна игра: любовь, если она настоящая, всегда лишь искренняя, чистая, преданная, вечная. Для писателя фактически не существует иной любви: максимализм жизненной философии Ремарка сводится к осознанию смысла жизни лишь в самих мелочах жизни, за их гранью жизнь человека теряет свою значимость.
Художник “утерянного поколения” Эрнест Хемингуэй разделяет точку зрения Ремарка, и демонстрирует в своих романах и сборниках эссе - “По ком звенит колокол”, “Прощай, оружие!”, “Победитель не получает ничего” отчаянную попутку вернуть утерянную после Первой мировой войны нормальную жизнь. Он отрицает существование какой-либо игры внутри руины, погрома, хаоса человеческих душ, мыслей, жизней. Жизнь персонажей Хемингуэя и Ремарка - безнадёжная попытка вернуть мирное прошлое и склеить разбитые осколки разрушенного душевного покоя внутри себя.
Выводы и перспективы дальнейших исследований
литературный игра любовь сюжетный
Экспрессивно-стилистический характер литературных произведений прошлого и нынешнего веков свидетельствует о его зависимости от феномена игры, который берёт свои корни с древних веков, и сейчас становится самым распространённым методом выражения чувств и способом самосохранения. Данная зависимость выражается безграничным интересом к игре философов, психологов, педагогов, культурологов. Развитие подтверждения или отрицания теории игровой деятельности человека побуждает к переосмыслению картины человеческой жизни и ставит перед новым человеком новые задачи и цели.
Герои литературных произведений, проанализированных в данной статье, - неповторимый мир жизни, судеб людей, поколений, всего человечества. Они детерминируют эстетические и этические вкусы читателей, формируют их мировоззрение, тип мышления. Акцентируя на положительных аспектах игры в любовь и игры в жизнь, писатели таким образом достигают сюрреалистического понимания мира людьми, которые подвластны искушениям магии слова. Однако отрицание игры писателями даёт возможность остаться в пространстве и времени, в котором он есть, - ни шагу в сторону. Исходя из этого говорить о дискриминации или обожествлении феномена игры человеческих отношений в художественной литературе невозможно, так как каждый писатель вносит свою лепту в сохранение литературных традиций и предложение новаторских идей в искусстве слова. Вопрос о значении игры человеческих отношений в литературе остаётся открытым, как и любой риторический вопрос философии, но какими бы ни были взгляды на поставленную проблематику, не следует забывать: “Что все наши идеи и чаяния? Игра!” [3]
Перспективой дальнейших исследований предполагаем изучение феномена игры в коммуникационном взаимодействии сквозь призму глобального общества.
Список использованной литературы
1. Гарсиа Маркес Г. Сто лет одиночества: Роман / Г.Гарсиа Маркес / Пер. с испанского М.Былинкиной. - СПб.: «Азбука-классика», 2007. - 384 с.
2. Городяненко В.Г. Соціологія: Навч. посіб. / В.Г. Городяненко. - К.: ВЦ «Академія», 2008. - 544 с.
3. Джойс Д. Портрет художника в юности: Роман / Д.Джойс / Пер. с английского М.Богословой. - СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2012. - 304 с.
4. Естетика: Навч. посіб. / За ред. В.О.Лозового. - К.: Хрінком Інтер, 2007. - 208 с.
5. Кизи К. Порою блажь великая: Роман / К.Кизи / Пер. с английского Д.Сабарова. - М.: Эксмо, 2010. - 928 с.
6. Кортасар Х. Игра в классики: Роман / Х.Кортасар / Пер. с испанского Л.Синянской. - М.: АСТ, 2008. - 393 с.
7. Кундера М. Шутка: Роман / М.Кундера / Пер. с чешского Н.Шульгиной. - СПб.: Издательская Группа «Азбука-классика», 2010. - 416 с.
8. Манн Ю. Мировая художественная культура. ХХ век. Литература / Ю.В.Манн, В.А.Зайцев. - СПб.: Питер, 2008. - 464 с.
9. Пелевин В. Числа: Роман / В.Пелевин. - М.: Эксмо, 2010. - 365 с.
10. Радугин А.А. Культурология / А.А.Радугин. - М.: Центр, 2005. - 304 с.
11. Ремарк Э.М. Возлюби ближнего своего: Роман / Э.М.Ремарк / Пер. с немецкого И.Шрайбера. - М.: АСТ, 2010. - 444 с.
12. Хейзинга Й. Homo ludens / Й.Хейзинга / Человек играющий / Пер. с нидерландского Д.Сильвестрова. - СПб.: Издательский дом «Азбука-классика», 2007. - 384 с.