Авторские неологизмы и окказионализмы. Феномен "Маленького героя" Ф.М. Достоевского
Е.А. Осокина
ФГБУН Институт русского языка им. В.В. Виноградова
Российской академии наук (ИРЯ РАН, Москва)
ул. Волхонка, 18/2, Москва, Россия, 119019
Authorial neologisms and occasionalisms. The phenomenon of the novel “The Little hero” by F.M. Dostoevsky
Elena A. Osokina
The V.V. Vinogradov Russian Language Institute of the Russian Academy of Sciences
18/2, Volkhonka, Moscow, Russia, 119019
Abstract
The purpose of the study is to identify neologisms and occasionalisms as special words and phrases that characterize the author's idiostyle; to show their origin; to explain their difference and similarity; to clarify the terminology.
The aim of the study is to show new words and combinations of words in the General fabric of the author's text and explain their use and purpose; to trace the dependence of the number of neologisms and occasionalisms on the conditions of creation of the work and the initial idea of the author.
The method of linguistic research is the use of electronic and corpus technology in the study of literary text. Standard spelling program allows you to see in the text of neologisms and occasional, which stand out as different from the norm of literary language. Then the linguistic analysis of innovations is carried out and their classification is made on the basis of similar signs on etymology, word formation and morphological, semantic and phraseological modification. Take into account the precedent of the creation of the neologism occasionalism or due to the Cabinet technology.
Clarification of terms to describe the language of the writer and his creative manner leads to a unification of understanding neologisms and occasionalisms in context due to the usage of the author, allowing you to create a special vertext in understanding any text. This is expressed in the anticipation of the perception of the text and in a concise and capacious characterization. Quantitative picture of neologismsoccasionalisms in all the works of Dostoevsky and every in the long term makes it possible to compare how different works of the writer and of works of different authors in the synchrony and diachrony of the Russian language.
The research initially is the text of the story “Little hero”, which was written during the imprisonment in the Peter and Paul fortress, that is special for a person and writer extreme conditions of stress, and then drawing the material of other works presenting meaningful, chronological and quantitative interest on the use of neologisms and occasionalisms. This fixation of the reader's attention on the vanishing moment makes it necessary to create a new word or phrase in the event that the main character of the story becomes invisible, small, almost disappearing. Psychologically, this technique can be explained by the revival of the author's self-consciousness after severe stress. The phenomenon of the “The Little hero” is in the vanishing hero, and therefore in the vanishing author.
Key words: Dostoevsky; writer's language; author's lexicography; author's neologisms; occasionalisms; contextual motivation; lexicology; vanishing hero; vanishing author
достоевский идиостиль неологизм окказионализм
Цель исследования -- выявить неологизмы и окказионализмы как особенные слова и словосочетания, характеризующие идиостиль автора; показать их происхождение; объяснить их отличие и сходство; уточнить терминологию.
Задача исследования состоит в том, чтобы показать новые слова и сочетания слов в общей ткани авторского текста и объяснить их употребление и назначение; проследить зависимость количества неологизмов и окказионализмов от условий создания произведения и начального замысла автора.
Методом лингвистического исследования является использование электронной и корпусной технологии в изучении художественного текста. Стандартная орфографическая программа позволяет видеть в тексте неологизмы и окказионализмы, которые выделяются как отличные от нормы литературного языка. Затем осуществляется лингвистический анализ нововведений и составляется их классификация на основании сходных признаков по этимологии, словообразованию и морфологической, семантической и фразеологической модификации. Учитывается прецедентность создания неологизма или окказионализма благодаря корпусной технологии.
Уточнение терминов для описания языка писателя и его творческой манеры приводит к объединению понимания неологизмов и окказионализмов в контекстно обусловленном словоупотреблении автора, позволяющем создавать особый сверхтекст в понимании какого-либо текста. Это выражается в предуготовлении восприятия текста и в лаконичной и емкой характеристике персонажа. Количественная картина неологизмов-окказионализмов по всем произведениям Достоевского и в каждом в перспективе дает возможность сопоставления как разных произведений одного писателя, так и произведений разных авторов в синхронии и диахронии русского языка.
Материалом исследования изначально является текст рассказа «Маленький герой», который был написан в период заточения в Петропавловской крепости, то есть в особых для человека и писателя экстремальных условиях стресса, а затем привлекается материал других произведений, представляющих содержательный, хронологический и количественный интерес по использованию неологизмов и окказионализмов. Такая фиксация читательского внимания на исчезающем мгновении делает необходимым создание нового слова или словосочетания на случай, за которым главный герой повествования становится незаметным, маленьким, почти исчезающим. Психологически этот прием может быть объяснен возрождением авторского самосознания после сильнейшего стресса. Феномен «Маленького героя» -- в исчезающем герое, а, следовательно, и в исчезающем авторе.
Ключевые слова: Достоевский; язык писателя; авторская лексикография; авторские неологизмы; окказионализмы; контекстная необходимость; лексикология; исчезающий герой; исчезающий автор
Неологизмы как «новые слова» и окказионализмы как «слова на случай», как правило, разводят, оставляя за окказионализмами необычные или нелепые для языковой нормы слова и речевые явления, возникающие под влиянием контекста [1. С. 283], а за неологизмами -- новые слова или словосочетания и новые смыслы слов, которые возникают синхронно с новыми реалиями или выходят за синхронные рамки, сохраняя свою новизну [1. С. 262]. По мере усвоения их языком новые слова могут терять свою новизну и становятся рядовыми в общеязыковой картине.
Когда мы говорим о языке писателя [2; 3] то от общеязыковых неологизмов переходим к индивидуально-стилистическим, то есть авторским. Неологизмы лучше определять, как авторские контекстные новообразования, выделяющиеся на общеязыковом привычном фоне и создающие особый эффект, формирующий восприятие читателя. Авторские неологизмы-окказионализмы являются прецедентными, то есть отсылают сознание читателя к какому-либо известному тексту в широком смысле слова, и контекстно связанными, то есть мотивированными авторской задачей, -- поэтому сохраняют свой статус в любое время, характеризуя творческую манеру писателя. В этом определении заключена особенность авторских неологизмов-окказионализмов, несколько отличающая их от определения общеязыковых неологизмов, предлагающего считать неологизмами новые слова, связанные с новыми реалиями и остающимися новыми долгое время [1. С. 262, 283; 4. С. 238; 5].
Отмечаемые в лексикологии и лексикографии способы создания неологизмов сводятся к морфологическому, семантическому и заимствованию. Морфологический способ связан со словообразовательной деривацией по продуктивным моделям уже существующих в языке слов и морфем. Семантический способ связан с развитием нового контекстного значения уже используемого слова, иногда с небольшими изменениями. Заимствование нового слова возможно, как из другого языка -- переносом слова с приспособлением к русскому языку или калькированием, то есть воспроизведением слова с заменой иноязычных морфем на аналогичные русские, -- так и из другого регистра языка, смешивая нормативную и специальную лексику.
Для Достоевского было возможно «активировать предмет» -- превращать существительные и собственные имена в глагольные формы [6]:
— соврет, то есть сметафорит (Пб 18:8) (от сущ. метафора)
«Зубоскал» 1845 г.: «Ведь со всеми случается; все любят приврать иногда; то есть не приврать -- что мы! -- обмолвились, но этак, знаете, сказать поцветистее. Ну вот и „Зубоскал“ точно так же иногда что-нибудь тоже скажет метафорой, но зато если и соврет, то есть сметафорит, то сметафорит так, что будет совершенно похоже на правду, что выйдет не хуже иной правды, -- вот будет как! А впрочем, во всяком случае, будет за правду стоять, до последней капли крови будет за правду стоять!» (Пб 18:8)
— переевропеить народ (Пб 18:68) (от имени собств. Европа)
«Ряд статей о русской литературе», 1861 г.: «Вы хотите перейти к народному началу и несете народу образование, то есть ту же европейскую цивилизацию, которую сами признали за неподходящую к нам. Вы хотите переевропеить народ? -- Но возможно ли, отвечаем мы, чтоб европейская идея на совершенно чуждой ей почве принесла те же результаты, что и в Европе?»
— фейербашничать (Пб 20:94) (от имени собств. Фейербах)
«Опять молодое перо», 1863 г.: «<...> ведь фейербашничать по писаному очень легко. Какой-нибудь «обличительный поэт» скитался по литературе, как какаянибудь бессонная нимфа по брегу Пенея, а только что примкнул к казенной красноте в «Искре» и сделался великим человеком».
— фаддейбулгаринствующего (Пб 20:56) (от имени собств. Фаддей Булгарин)
«Необходимое литературное объяснение по поводу разных хлебных и нехлебных вопросов», 1863 г.: «Про кукельван (кукольван -- растение, идет в аптеки и как отрава на рыбу. -- Даль [7. С. 179]) говорить, положим, можно, про г-на Каткова, фаддейбулгаринствующего на Москве, можно и должно <...>.
— чрезвычайно юношественно (СС 43) (от сущ. юноша)
Наконец, и, может быть, всех более, выдавалась на вид одна престранная дама, одетая пышно и чрезвычайно юношественно, хотя она была далеко не молодая, по крайней мере лет тридцати пяти.
— слакейничать (ЗЗ 82) (от сущ. лакей)
«Француз любит ужасно забежать вперед, как-нибудь на глаза к власти и слакейничать перед ней что-нибудь даже совершенно бескорыстно, даже и не ожидая сейчашней награды, в долг, на книжку».
— безлесят Россию (Пд 54) (от сущ. лес)
Нынче безлесят Россию, истощают в ней почву, обращают в степь и приготовляют ее для калмыков.
Интересный игровой неологизм-окказионализм, так называемое «окказиональное слово» [1. С. 284], получается в результате соединения двух слов с заместительным наложением одного на другое:
От вечной подвижности, поворотливости он решительно походил на жируэтку. (Пл 5)
Как авторский прием создания новых окказиональных слов можно считать использование просторечных искаженных слов, скорее всего не придуманных автором, но услышанных и воспроизведенных в литературном тексте с особой целью: выделением речи персонажа, контекстным снижением речевой ситуации, сопоставлением одного персонажа с другими и прочее [6]:
- в некруты (*рекруты) пошел, конец по некрутству (*рекрутству); левизор (*ревизор) (ЗМ 38), в омрак (*обморок) упали (СС 81), енарал (*генерал); камардином ^камердинером) служил (СС 75), астролом (*астроном) (СС 36), аблакатишки (*адвокатишки) (Пд 249), «вьнош (*юноша), не ропщи» (Пд 290)...
Также авторскими нововведениями в использовании окказионализмов можно считать и диалектные, и заимствованные слова, представленные автором не случайно, а как понравившиеся ему, представляющие язык во всем его многообразии:
- сельница -- «лоток» (ЗМ 39), неряха (ЗМ 179, 181) -- «неопрятный человек», байгуши -- «нищие кочевники» (ЗМ 48)...
К неологизмам можно отнести и идиомы с арготической лексикой:
— не играй на белендрясе -- «не болтай, не балагурь впустую»;
— не пей шпунтов -- «не насмехайся, не злословь» (ЗМ 71).
«А не ходи в карантин, не пей шпунтов, не играй на белендрясе; так что я не успел, братцы, настоящим образом в Москве разбогатеть».
Некоторые неологизмы-окказионализмы, представленные автором в речи персонажа, созданы по семантико-морфологической модели с изменением значения приставки:
— будь ты разбрюллов (ЗМ 64) (от значения «разъединения» -- к значению «превосходства»)
«Наш майор, кажется, действительно верил, что А-в был замечательный художник, чуть не Брюллов, о котором и он слышал, но все-таки считал себя вправе лупить его по щекам, потому, дескать, что теперь ты хоть и тот же художник, но каторжный, и хоть будь ты разбрюллов, а я все-таки твой начальник, а стало быть, что захочу, то с тобою и сделаю».
— будь я разарестант хоть на веки вечные (ЗМ 207)
«Я понял, что меня никогда не примут в товарищество, будь я разарестант, хоть на веки вечные, хоть особого отделения».
В число неологизмов не включены:
— искаженные слова, представляющие ломаный русский язык персонажаиностранца: ходиль, биль и т.п.;
— слова, отличные от современного и привычного нам написания, но представляющие норму для времени создания произведения: галстух, грустию, домы, скрипя и т.п.;
— фамилии и имена собственные (хотя встроенная орфографическая программа выделяет их наряду с неологизмами).
Рассказ «Маленький герой» [6] (первоначальное название «Детская сказка») создавался в Петропавловской крепости. С момента ареста 23 апреля 1849 года до июля, пока велось следствие над петрашевцами, им запрещено было чтение книг и составление бумаг, кроме следственных. В письмах к брату Михаилу от 18 июля и 27 августа 1849 года Достоевский говорил о том, что «времени даром не терял: выдумал три повести и два романа, один из них пишу теперь», что потом был перерыв, что в августе ему уже разрешили гулять по саду и что это для него счастье. Почти 9 месяцев Достоевский провел в самом страшном месте Петропавловской крепости -- Алексеевском равелине. Получается, что Достоевский работал над рассказом летом и осенью 1849 года до декабря, до смертного приговора, который не был исполнен 22 декабря, а был заменен каторгой. Позднее, в беседе с В.С. Соловьевым Достоевский говорил, что работа над рассказом оказалась для него спасительной: «Когда я очутился в крепости, я думал, что тут мне и конец, думал, что трех дней не выдержу, и вдруг -- совсем успокоился. Ведь я там что делал?.. я писал «Маленького героя» -- прочтите, разве в нем видно озлобление, муки? Мне снились тихие, хорошие добрые сны» («Исторический вестник», 1881, № 3, стр. 615) [6. С. 506].