Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет
А.В. Карташев и «неохристианство»: интеллектуальная биография историка
Ирина Владимировна Воронцова,
кандидат богословия, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
г. Москва
Аннотация
Статья продолжает серию публикаций об участниках религиозного движения за церковную реформу, развернувшегося в России в начале ХХ века. Автор реконструирует малоизвестную интеллектуальную биографию А.В. Карташева 1902-1911 годов, систематизируя сведения из его статей и частной корреспонденции. В эти годы Антон Владимирович был увлечен «новым религиозным сознанием», формировались его представления о роли и месте Церкви в религиозном возрождении России. Участие, а затем и лидерство в религиозном движении в значительной степени определили А.В. Карташева как культурного деятеля, но эта часть его биографии остается малоизвестной, как и то, что приверженность «неохристианству» сыграла значительную роль в появлении у А.В. Карташева теории о «новом воплощении» Русской Церкви ради будущей теократии - Святой Руси. Статья на достоверном документальном материале показывает, какие мотивы привели молодого доцента духовной академии в движение религиозных реформистов, где он стал одним из «неохристианских» лидеров, и раскрывает причины ухода церковного историка, на пороге его научной карьеры, в среду либеральной религиозной интеллигенции. Автор приходит к выводу, что А.В. Карташева объединила с «неохристианами» вера в возможность внутренней, религиозной реформы в Русской Церкви.
Ключевые слова: А.В. Карташев, неохристианство, религиозный Ренессанс в России, реформа Русской Церкви, религиозный реформизм
Abstract
Irina V. Vorontsova, PhD in Theology, PhD in History, Saint Tikhon's Orthodox University (Moscow, Russian Federation)
Anton Kartashev and «new christianity»: the intellectual biography of the historian
The article continues a series of publications about the participants of the religious movement for the church reform that unfolded in Russia at the beginning of the XX century. The author analyzed the intellectual biography of Anton Kartashev between 1902 and 1911, when Kartashev was fascinated by the «new religious consciousness». During these years, he formed his views on the role of the Church in the religious revival of Russia after the dominance of positivism since the 1860s. In 1902, Kartashev, among other representatives of St. Petersburg Theological Academy, attended religious and philosophical meetings in St. Petersburg (1901-1903). The young associate professor of the Academy was fascinated by the freedom of religious quest by the near-church intelligentsia and imbued with the pathos of the «prophetic service» for Russia. It was during these little-studied years of his life that the metaphysical features of his concept of the «new incarnation» of the Russian Church for the sake of the future theocracy - Holy Russia - were laid. The «new Christians» religious movement with its reformist type doctrine left its traces in one form or another on the consciousness of many people who supported it in the early years of the XX century. Anton Kartashev was no exception - for a long time he criticized the Russian Orthodox Church for not being ready for internal religious reform, and for its inability to fit into modern society.
Keywords: A.V. Kartashev, new Christianity, neo-Christianity, Russian religious renaissance, Russian Church reform, religious reformism
Введение
Несмотря на то, что творчество известного церковного историка, последнего обер-прокурора Святейшего Синода и министра вероисповеданий Временного правительства в России 1917 года А.В. Карташева сегодня привлекает внимание исследователей теократической концепции русской государственности [4], [10], Антон Владимирович как культурный деятель, сформировавшийся в первые годы ХХ века, остается непонятым [6], [11] и, более того, неизвестным как религиозный мыслитель. Реноме церковного историка заставляет исследователей сосредотачивать внимание на послереволюционном периоде его жизни и деятельности, когда были написаны его главные труды [2]. На него смотрят прежде всего как на профессора Свято-Сергиев - ского православного богословского института в Париже и мыслителя, мечтавшего о воссоздании Святой Руси [1: 253-272], а его интеллектуальная биография предшествующих лет малоизвестна [5]. Трудность в том, что позиция, занятая А.В. Карташевым в отношении церковной реформы в России начала ХХ века, не выражена им целиком в каком-либо труде, элементы его реформистских представлений начала века разбросаны по многочисленным статьям, репликам на заседаниях Петербургских религиозно-философских собраний (далее - ПРФС) и Петербургского религиозно-философского общества (далее - ПРФО), что предполагает немалый объем исследовательской работы. Помочь систематизации их может обращение к корреспонденции, которая почти всегда - короткий путь к пониманию личности корреспондента. Анализ публикаций и писем немыслим без знания философии «нового религиозного сознания» (далее - НРС), его истории, вербальной системы (в том числе языка межличностного общения) и ценностной ориентации, что требует обращения к современным методологическим принципам изучения интеллектуальной биографии А.В. Карташева [3]. Некоторый опыт исследований в этом направлении уже имеется [7]. На основе малоизвестного и неизвестного эпистолярного наследия А.В. Карташева, хранящегося в Российском государственном архиве литературы и искусства (далее - РГАЛИ), в статье реконструируется позиция А.В. Карташева начала ХХ века по отношению к исторической Церкви, ее духовенству, определяется его видение сути церковной реформы в России. В комплексе привлеченных источников большое значение имеют письма А.В. Карташева к писателю В.В. Розанову, который не только стал крайне популярен в начале ХХ века своей темой «брак и пол в христианстве», но и являлся одним из зачинателей религиозного движения, прилагал целенаправленные усилия и внес свой вклад в доктрину «нового религиозного сознания». Большинство церковной интеллигенции, принявшей участие в религиозном движении, обязано этим эпистолярному общению с писателем. Другие письма А.В. Карташева показывают, как он расставлял приоритеты, делая выбор между церковным и нео-христианством, до каких пределов распространялся его интерес к реформистской деятельности. Сложным является сопоставление данных из корреспонденции и фактов его малоизвестной биографии, здесь письма сами являются едва ли не основным источником фактов биографии. Достоинством их являются искренность и открытость автора своим корреспондентам. Тот факт, что привлекаемые источники относятся к разным годам, позволяет охватить значительный период биографии А.В. Карташева, восстановить его интеллектуальный облик начала ХХ века.
А.В. Карташев и «неохристиане»
В 1890-е годы, с началом исторической модернизации страны, русская интеллигенция увидела новые возможности в пропаганде религиозного сознания, тесно связанного с культурными вопросами, социальными проблемами и перспективами. Группа литераторов, начавшая путь в литературе в 1880-1890-х годах (Н.М. Минский, Д.С. Мережковский, В.В. Розанов) в среде писателей-народников, вскоре отказалась от утилитаризма их идей, не получивших к тому же народную поддержку. Собрав круг единомышленников, группа выработала учение о «плоти и духе» (оно же «воцерковление культуры»), социализировала халкидонский догмат, распространив его принцип соединения двух природ в одной Ипостаси (Богочеловека) на все психофизическое и социальное бытие. Признав обо - женной «плоть мира» в Воплощении Христа, она пришла к мысли о необходимости нового движения - религиозного, которое подготовило бы религиозный Ренессанс в России.
Новизна наступавшего ХХ века виделась им в особом освящении человечества (его дел, воли, чувств, физиологии, творчества) Святым Духом, что гарантировало бы и определенные общественные отношения (любовь к ближнему и дальнему, равенство, братство, свободы религиозные и политические). В эту атмосферу надежд и многообещающих ожиданий творческой интеллигенции в 1902 году попал недавний выпускник духовной академии 26-летний А.В. Карташев.
«Да, мы охвачены принципом влюбленности в мир, влюбленность - единственное притяжение для нас в религии… Все другое - в большей или меньшей степени случайность… второе во всяком случае, а не первое, вечное, радостное, теперь для нас самое опьяняющее.
А последняя черта - знак творчества, показатель, что этому мы и должны отдаться всей душой. «'.
Деятели упомянутой группы, создавая новое учение о «святости земли» и эпохе Святого Духа, ощущали себя если не пророками нового и «спасительного» для России религиозного сознания, то совершающими «пророческое служение». Субъектом, к которому апеллировали лидеры, открывшие религиозное движение (признаки его в 1890-х отметил Л.А. Тихомиров2), была официальная Русская Церковь, потому что она имела историческое преемство, духовную власть, являлась хранительницей христианского учения, и к ней было обращено народное сознание. Согласие Церкви на включение «святости плоти» в догматическое учение, с их точки зрения, значительно ускорило бы решение задачи переориентации православного сообщества на проблемы насущной жизни, способствовало построению «новой симфонии» и препятствовало бы распространению социалистических идей. До закрытия ПРФС ищущая новые пути в христианстве интеллигенция верила, что Русская Церковь пойдет ей навстречу, тем более, что вместе с исторической модернизацией назрел вопрос церковного обновления.
Доцент по кафедре истории Русской Церкви Санкт-Петербургской духовной академии А.В. Карташев за два года до ПРФС, в 1899 году, окончил СПбДА со степенью кандидата богословия и занялся составлением лекций, руководствуясь правилами «профессорского» изложения предмета (пятью годами позже он писал о своей прежней лекторской манере В.В. Розанову: «это первые мои доцентские лекции, написанные еще в 1900 году, намеренно сухо, в подражание обычной профессорской «важности». Теперь я бы написал несколько иначе: живее и литературнее»3). Вольная атмосфера ПРФС, где интеллигенцией высказывались самые неожиданные предложения по церковной реформе, захватила его, он сблизился с кружком Д.С. и З.Н. Мережковских, А.В. Розанова и Д.В. Философова, где был не единственным кандидатом богословия. Лидеры НРС имели обыкновение привлекать талантливых и неординарных людей и делать из них единомышленников уверениями в «особой любви» в их кругу «новых христиан». В 1902 году Антон Владимирович с удовольствием погрузился в атмосферу розановских чаепитий и мережковских собеседований, которая отличалась от академической серьезности мечтательностью, поощрением литературного творчества и новых идей. В сущности, мимоходом набросанный В.В. Розановым в «Мире искусств» отзыв о картине («Три бабы») одного из художников журнала, Ф.А. Малявина, получил отклик в душе А.В. Карташева (писатель увидел в «малявинских бабах» не только этнокультурный образ России, но и отображение ее настоящего и будущего). А.В. Карташев восхищался в письме В.В. Розанову 5 марта 1903 года: «Вы прокомментировали их гениально, с дух захватывающим, тончайшим, ясновидящим прозрением в великую значимость несомненно полубессознательного творения художника. Ваш волнующий сердце комментарий вознес этих Баб на самую высшую точку подобающей им высоты, пророчески точно охватил их, обессмертил…»4.
С полной уверенностью можно сказать, что это был тот культурный круг, которого не хватало порывистой и эмоциональной натуре нерешительного А.В. Карташева.
«Я часто восхищаюсь психологической и эстетически жизнерадостной тонкостью многих из ваших новейших писаний (прежних почти не читал), и не раз порывался признаться вам в этом письменно, но сковывающая меня дисциплинарность (как и в других отношениях) обычно сдерживала мои порывы. Теперь же не хочу терпеть. (многоточие А.В. Карташева. - И.В.) мож[ет] б[ыть] потому, что задета глубочайшая почва моих основных, кровных и давно мной сознанных идеалистических симпатий и антипатий.»5.
В начале века В.В. Розанов стоял перед «триумвиратом» (супругами Д.С. и З.Н. Мережковскими и Д.В. Философовым) в ореоле учителя; Д.В. Философов, например, как религиозного мыслителя ставил его в 1902-1903 годах выше Д.С. Мережковского. По-видимому, В.В. Розанов оказал определенное влияние и на молодого историка, вовсе не рассматривавшего в это время, как это ни странно сегодня звучит, свою профессиональную деятельность всерьез. История церковная не составляла для него исключительного интереса:
«.Едва ли и буду способен вникнуть в суть русской церковн[ой] истории, потому что мало понимаю и не умею любить вообще все русское, - писал он Розанову в октябре 1904 года. - Чтобы понять что-либ[о], надо это любить. А я русскую историю никогда не любил и никогда, конечно, не полюблю..Я еще не прилагал своих сил к предмету любви, да и не нащупал еще его окончательно. А хочется найти, служить и «пророчествовать».»6.
А.В. Карташев нашел это «служение» в НРС, сконцентрировавшись к 1906 году на проблеме «историческая Русская Церковь и общественность», решение которой в последующем выражало для него главную церковную реформу. Термин «историческая Церковь» был введен в культурный обиход главным теоретиком НРС Д.С. Мережковским и обозначал наличную, существующую на тот момент православную Русскую Церковь со всей ее сформировавшейся в веках историей, богослужебным укладом, догматикой, принципами апологетики, то есть сложившейся в веках культурой православия. Именно «историческая Церковь» подверглась с началом движения нападкам со стороны «неохристиан», в конце концов пришедших к идее «новой» Церкви.
«Неохристиане» привлекли А.В. Карташева к сотрудничеству в своем журнале «Новый путь». Он публиковался в журнале под псевдонимами, потому что оставался доцентом православной духовной академии. Его обзорно-библиографические статьи защищали НРС от критики и разъясняли учение о «святой плоти». Служба в академии уже тяготила его. Когда в 1905 году ему предложили сделать выбор: оставить публицистику или уволиться, он предпочел второе, чувствуя только радость освобождения, настолько он уже был вовлечен в мечты о «новой религиозной эпохе». В отличие от большей части церковной интеллигенции и участвовавшего в ПРФС духовенства, уже в 1902 году А.В. Карташев имел ясное представление о том, в чем выражается «новое религиозное сознание», до мельчайших подробностей вошел в понимание доктрины и понятий НРС, принял идею развития христианства и Царства Божьего на земле. «Неохристиан» в первые годы часто принимали просто за сторонников язычества, что значительно обедняло НРС, и Антон Владимирович откликнулся на сопоставление НРС и язычества и представил свою апологию7. Она отличалась тем, что не ставила акцентов на Третьем завете, новых откровениях и явлении в мир Святого Духа, а предлагала своего рода «теологию» «святости плоти», в которой роль Воплощения отодвигалась на второе место. А.В. Карташев продолжительное время признавал основной концепт НРС о новом этапе развития христианства и оставался верен этому концепту в последующие годы, евангельское Царство Божие для него начиналось на земле [8], в истории, и продолжалось в вечности, в царстве Духа, преображенном космосе. А.В. Карташев до конца своей жизни исповедовал «принцип теократической активности» Церкви как ее главную задачу в любых политических обстоятельствах и исторических эпохах [9].