Одновременно существует иная линия, объясняющая утверждение архитектуры личной инициативой Сталина, прямо или косвенно контролировавшего все, что строилось в СССР, вплоть до смерти в 1953 г. (Хмельницкий 2007а, 2007б). Не касаясь проблематики сохранения такой архитектуры, эта интерпретация исключает наличие в ней творческой воли архитектора и обличает ее полное подавление диктатором.
Существуют и довольно радикальные профессиональные высказывания, ставящие под сомнение ценность и необходимость сохранения тоталитарного наследия в целом. Например, американская историк архитектуры Рут БенГиат в статье «Why are so many fascist monuments still standing in Italy» (BenGhiat, 2017) считает, что итальянская архитектура периода диктатуры сохранилась, потому что итальянцы не осознают тяжести политического контекста, в котором она создавалась. Статья имела резонанс среди итальянского профессионального сообщества, категорически не разделившего точку зрения американской коллеги и настаивавшего на приоритете художественной ценности объекта над его «трудным» прошлым.
Примеры и выводы
В европейских странах случаи реставрации, осуществленные с начала 2000х гг., воспринимались обществом поразному. Например, в нашей стране реконструкция со сносом гостиницы «Москва», начатая в 2002 г., была производным масштабной девелоперской операции и интерпретировалась обществом как таковая. Однако восстановление имени И. В. Сталина в павильоне метро «Курская» (кольцевая) в 2009 г. вызвало диссонанс как раз ввиду почувствованного идеологического подтекста (Левченко, 2009). Восстановленный Дэвидом Чипперфилдом и открытый в 2009 г. Новый музей (Neues Museum) в Берлине, где были намерен?
но сохранены следы военных разрушений, а тема памяти о трагическом прошлом поставлена в центр авторской концепции реконструкции, был встречен как глубокое и внимательное прочтение «трудного наследия» истории Германии ХХ в. Однако подход, избранный Чипперфилдом, не был поддержан единогласно. Одновременно развернулась бурная полемика изза сноса наследия ГДР -- стоящего рядом модернистского Дворца Республики 1970х гг., построенного на месте разрушенного в годы Второй мировой войны замка -- королевской резиденции эпохи барокко, который было решено восстановить (Berlin's Palace of Republic 2006) .
Приведем два других совершенно различных случая из опыта Германии. Аэропорт Темпельхоф, знаменитое произведение Альберта Шпеера, с 2008 г. стал городским парком, а в 2015м в двух его ангарах устроены центры по приему беженцев из
Сирии и Афганистана. Одновременно с этим примером социально ориентированного приспособления был выдвинут проект реконструкции фасада воздвигнутого по проекту П. Л. Трооста (19331937) Дома искусства в Мюнхене -- того самого, где в 1937 г. одновременно проходили выставка «Дегенеративное искусство» и «Выставка великого германского искусства». После войны перед монументальным фасадом с колоннадой была высажена аллея деревьев. Согласно проекту бюро Дэвида Чипперфил да, осуществление которого должно начаться в 2020 г., предлагается восстановить первоначальное градостроительное решение, убрать деревья и открыть вид на колоннаду 1930х гг. Здесь Чипперфилд отошел от линии, предложенной им в Новом музее, отдавая предпочтение восстановлению первоначального облика здания, несмотря на его противоречивую историю, и как бы исключая попытки предыдущего опыта осмысления памяти о ней. Эту попытку реабилитации архитектуры 1930х общественность восприняла весьма неоднозначно (Hikley, 2017). О возникшем интересе к наследию 1930х у Чипперфилда -- архитектора и нынешнего редактора одного из самых известных архитектурных журналов, итальянского Domus -- свидетельствует и его недавняя постройка -- галерея Джеймса Симона в Берлине, напоминающая Палаццо дельи Уффици в Римском районе Всемирной выставки ЭУР. Всемирно известный мастер, далекий от правого политического дискурса, очевидно не имеет предубеждений относительно «трудных» аспектов архитектуры 1930х, что и демонстрирует, интерпретируя ее в своих новых работах.
Сегодня мы также видим третий путь работы с «трудным наследием»: когда реконструкция проводится не в общественных и (или) политических целях. Эффектный вид зданий и ансамблей, созданных в 19201950х гг., ностальгические чувства современных людей, зачастую не связанные напрямую с моментом создания этих построек, используют крупные частные компании, создавая с их помощью новую городскую инфраструктуру.
Один из показательных примеров -- аренда в 2015 г. итальянским домом моды Fendi Дворца итальянской цивилизации -- так называемого «квадратного Колизея», ключевого элемента ансамбля Всемирной выставки, спроектированного к 20летию фашистской революции в 1938 г. Этот район был завершен уже после Второй мировой войны, когда заказавший его режим был разгромлен, и практически с самого момента своего создания стал предметом дискуссий о «трудном наследии». И в наши дни он продолжает оставаться поводом для политических спекуляций. Например, в 2008 г. Джанни Алеманно, мэр Рима от правой партии Alleanza Nazionale, предлагал реализовать триумфальную арку из автаркического алюминия, спроектированную к выставке в 1940 г., что вызвало бурную волну критики (Вяземцева, 2008).
Фирма Fendi провела работы по реставрации здания, разместила в нем головной офис и некоторое время проводила в помещениях первого этажа выставки предметов из своего собрания и художественной коллекции одноименного фонда. Это новое назначение, стирающее какиелибо ассоциации с историческими обстоятельствами, в которых возникло здание, не вызвало острой рефлексии ни в профессиональной среде, ни у широкой общественности. Прежде всего такое возможно благодаря позитивному имиджу арендатора и, конечно, его усилиям по сохранению давно пустовавшего здания, на реставрацию которого у городской администрации не имелось средств.
Здесь же можно вспомнить и недавний показ итальянского модного дома Ermanno Scervino в Российской государственной библиотеке, бывшей имени В. И. Ленина, построенной по проекту В. А. Щуко и В. Г. Гельфрейха в 19291935 гг. Элегантные интерьеры здания, выполненные в стилистике, созвучной международному стилю ардеко, создавали эффектное обрамление для демонстрации нарядов итальянской марки . Собственная семантика здания, его назначение, условия и идеология его возникновения, о которых открыто говорит его стилистика, не только не играли роли, но, очевидно, вообще не принимались во внимание.
Начавшаяся в 2014 г. реконструкция ВДНХ вызывает также различные оценки со стороны общественности, но ясно, что в подавляющем числе
случаев критику вызывают методы реконструкции, а не сам ее факт. Как и в случае с Парком культуры и отдыха имени М. Горького, реконструированного (с 2010 г.) в том числе с участием звезды современной архитектуры Рема Колхаса, память об идеологическом содержании ансамбля практически стирается, начинает доминировать позитивный имидж. В этом ключе и восстановление первоначального архитектурного облика павильонов, перестроенных в 1960е гг., в стиле послевоенного модернизма, происходящее под эгидой освоения наследия сталинской эпохи, становится не столько идеологическим жестом, сколько желанием удовлетворить массовый запрос на «нарядную», «праздничную» архитектуру.
Приведенные примеры далеко не единственные в перечне фактов современного обращения с архитектурой «трудного наследия». Их краткий анализ, проведенный в данной статье, отнюдь не претендует на полноту. Показательно, что осуществленные проекты реконструкции наследия 19301950х гг. не следуют единой тенденции ни в странах Европы, ни в нашей стране, однако очевидна общая тенденция к нивелировке негативного прошлого, порождением которого была и остается эта архитектура. Ключевую роль играет не столько политическая воля, сколько требования рынка. Реконструкция или реставрация должна быть экономически оправданной, в этом случае «difficult heritage» намеренно очищается от контекста трагических событиях ХХ в. и их последствий с целью органического включения в урбанистический сценарий общества консюмеризма.
Литература
архитектурный памятник тоталитарный
1.Вяземцева А. Г. (2008) Реконструкция триумфа // Архи.ру, 01.12. URL: https://archi.ru/world/n424/ rekonstrukciyatriumfa (дата обращения: 19.12.2019).
2.Голомшток И. Н. (1994) Тоталитарное искусство. М.: Галарт.
3.Гройс Б. Е. (2003) Искусство утопии. Gesamtkunstwerk Сталин. Комментарии к искусству.
4.М.: Художественный журнал; Фонд «Прагматика культуры.
5.Косенкова Ю. Л. (2018) Советское градостроительство. 19171941. Кн. 1 и 2 М.: Прогресс Традиция.
6.Косенкова Ю. Л. (2010) Архитектура сталинской эпохи: Опыт исторического осмысления. М.: КомКнига.
7.Костюк М. (2019) Борис Иофан. До и после Дворца Советов. Berlin: DomPublishers. Левченко А. (2009) Сталин встает изпод земли // Газета.ру, 26.08. URL: https://www.gazeta.
8.ru/politics/2009/08/26_a_3240785.shtml (дата обращения: 19.12.2019).
9.Паперный В. З. (1996) Культура Два. М.: НЛО.
10.Скичко О. (2014) Массовый «ленинопад»: как Украина очищается от символов тоталитаризма // ТСН, 02.12. URL: https://tsn.ua/ru/politika/massovyyleninopadkakukrainaochischaet syaotsimvolovtotalitarizmakarta389757.html (дата обращения: 10.12.2019).
11.Хмельницкий Д. С. (а) (2007) Архитектура Сталина. М.: ПрогрессТрадиция.
12.Хмельницкий Д. С. (б) (2007) Зодчий Сталин. М.: НЛО.
13.Ades D. (ed.) (1995) Art and Power. Europe under the Dictators, 193045. London: Thames and Hudson.