Наиболее тонкими и изысканными представляются женские образы, встречающиеся в произведениях экзотической тематики. Возвращаясь к стихотворению «Царица», стоит отметить особую смысловую нагрузку, возложенную на героиню. Она становится жертвой, но именно благодаря своей жертвенной роли царица возвысится в глазах лирического героя до статуса богини: «Но рот твой, вырезанный строго, / Таил такую смену мук, / Что я в тебе увидел бога / И робко выронил свой лук» [Там же, с. 103]. Она с честью и достоинством встречает свою судьбу, поэтому царица оказывается не в роли побежденной, но в роли трагической личности: «И ты лениво улыбнулась / Стальной секире палача» [Там же].
В некотором смысле лирическое «я» поэта стремится превзойти своей отвагой волевые характеры героинь из стихотворений экзотической тематики. Если их дикий нрав органически предопределен природой, то герой Н. С. Гумилева искусственно взращивает свой волевой потенциал, надеясь обрести безграничную свободу. Подобный конфликт происходит между Алеко и Земфирой, героями пушкинской поэмы «Цыганы», причем именно Алеко оказывается побежденным, сломленным настоящей свободой, бремя которой оказывается для него непосильным: «Оставь нас, гордый человек! / Мы дики; нет у нас законов, / Мы не терзаем, не казним - / Не нужно крови нам и стонов / - Но жить с убийцей не хотим... / Ты не рожден для дикой доли, / Ты для себя лишь хочешь воли» [14, с. 158]. Таким образом, Н. С. Гумилев является истинным последователем активного романтизма, уподобляя своих героев персонажам поэмы А. С. Пушкина «Цыганы».
Лирический герой Н. С. Гумилева стремится к обретению безграничной свободы, не посягая на право познания неизвестной людям Правды: «Я не ищу больного знанья / Зачем, откуда я иду…» [7, с. 7]. Непознаваемое должно остаться непознаваемым, поэтому обреченность идеи обретения высшей Истины поэт демонстрирует в произведении «Сказка о королях»: «Это верная дорога, / Мир иль наш, или ничей, / Правду мы возьмем у Бога / Силой огненных мечей» [Там же, с. 30]. Н. С. Гумилев не раз в своих произведениях будет отстаивать идею неприкосновенности Истины. Наиболее ярко эта идея отразилась в стихотворении «Родос», посвященном памяти М. А. Кузьминой-Караваевой [1; 7, с. 323].
Кроме того, это первое стихотворение Н. С. Гумилева, которое начинает так называемый цикл стихотворений, посвященных Идеалу третьего типа, Деве Света, Небесной Невесте. Этот образ и круг связанных с ним проблем нуждаются в более подробном и внимательном комментировании не только потому, что автор намеренно усиливает атмосферу Тайны, окружающей героиню, но и в связи с нарочитым отказом Н. С. Гумилева, поэта-акмеиста, обращаться к сферам метафизического с недостойной, нецеломудренной настойчивостью.
Е. Ю. Раскина в статье «Орден иоаннитов в поэзии Н. С. Гумилева» пишет: «Родосу посвящено одноименное стихотворение Гумилева, еще не в полной мере “расшифрованное” исследователями. Ключом к пониманию данного стихотворения является сам культуроним Родоса и связь этого культуронима с историей одного из самых могущественных рыцарских орденов католической Европы - Ордена св. Иоанна Иерусалима, Родоса и Мальты, известного как Орден Мальтийских рыцарей» [16].
Автор статьи сообщает, что культуроним Родоса подробно исследовался в так называемом «паломническом тексте» мировой литературы. Не случайно этот остров упоминают в своих статьях как католические, так и православные авторы. Так, игумен Даниил в своем «Хожении в Святую землю» называет Родос священным островом Род <…> [17].
Исследователь Е. Ю. Раскина приходит к выводу, что остров Родос в одноименном стихотворении Н. С. Гумилева является не только твердыней военно-монашеского рыцарского ордена, но и священным пространством, где «все равны перед взором Отца» и служат «Небесной Невесте», Деве Марии: «Там был рыцарский орден: / соборы, цитадель, бастионы, мосты / И на людях простые уборы, / Но на них золотые кресты. / Не стремиться ни к славе, ни к счастью: / Все равны перед взором Отца, / И не дать покорить самовластью / Посвященные небу сердца!» [7, c. 171; 15].
Как замечает автор статьи «Орден иоаннитов в поэзии Н. С. Гумилева», «для образно-символического уровня стихотворения Н. С. Гумилева “Родос” очень важной является идея духовного Пути, служения Небесному Отцу. По этому пути можно двигаться, ощущая “веянье роз”. Розы, их аромат, символизируют в стихотворении “Родос” и Богоматерь, и дыхание Духа Святого» [16]. В подтверждение своей гипотезы Е. Ю. Раскина приводит стихотворение Н. С. Гумилева «Солнце духа», в котором дух сопоставляется с розой мая, а в стихотворении «Родос» рыцари-иоанниты беседуют о Небесной Невесте посреди «кипарисов и роз»: «Расцветает дух, как роза мая, / Как огонь, он разрывает тьму…» [Там же].
По утверждениям некоторых исследователей [1; 16], стихотворение «Родос» является одним из первых произведений поэта, посвященных теме смерти. «С точки зрения реальной биографии поэта здесь все перемешано не меньше, чем с точки зрения географии и хронологии в первой части стихотворения. Единственная правда в том, что Маша Кузьмина-Караваева умерла от чахотки двадцати двух лет от роду. Ее памяти посвящено стихотворение “Родос”», - пишет Т. Л. Александрова в статье «Небесная невеста» [1].
Не опровергая ни одну из предлагаемых концепций [1; 16], добавим еще один возможный вариант прочтения: Небесная Невеста - переосмысленный образ Вечной Женственности, к которому часто обращались поэты-символисты. Эстетическое переосмысление некоторых образов или явлений было свойственно многим модернистам (А. А. Блок «Благовещение» [4, с. 80]), поэтому данная гипотеза объясняет создание Н. С. Гумилевым сборника «Огненный столп», круг проблем которого сосредоточен на разрешении метафизических и бытийных коллизий.
В стихотворении «Родос» перед читателями открывается еще одна из важнейших тем в творчестве Н. С. Гумилева - рыцарство. Ю. В. Зобнин справедливо утверждает, что рассказ «Золотой рыцарь» (как и стихотворение «Родос») выводит Н. С. Гумилева на важнейшую в его творчестве тематику рыцарства, осознанного поэтом со всей философской и религиозной ответственностью: «Рыцарство - если уйти от внешних расхожих атрибутов и романтического антуража - было самой совершенной формой деятельного личностного религиозного “жизнестроительства”, воплощенного во внешнем действии внутреннего духовного “движения”» [10].
Н. С. Гумилев оперирует всем пластом проблематики, связанной с темой рыцарского служения. Например, с одной стороны, общий настрой стихотворения позволяет нам сопоставить его с произведением А. С. Пушкина «Жил на свете рыцарь бедный...» [13, с. 180]. Лирический герой Н. С. Гумилева не является тем меланхоличным рыцарем Средневековья, напротив, он одержим решимостью, отвагой, волей, более того, в стихотворении Н. С. Гумилева отсутствует указание на встречу, «преобразующую» жизнь героя, как это было в стихотворении А. С. Пушкина. С другой стороны, лирическое «я» не является героем романа Сервантеса: его битвы - не бои с ветряными мельницами, а Дульсинея Тобосская - не заурядная девушка. Персонаж Н. С. Гумилева описывает тот остров Родос, который достижим для каждого человека в духовном смысле. Остров Родос в стихотворении - это Обетованная Земля, для каждого человека уникальна и в то же время для всех едина. Принципиальная разница заключается лишь в самой идее пути, обретения духовной крепости, возмужания на поприще, уготованного судьбой всякому человеку. Остров Родос представлен в стихотворении с разных точек зрения, однако автор приводит подробное описание острова и его пейзажей только один раз.
Наследуя классические образы рыцарей из пассивного романтизма, лирическое «я» Н. С. Гумилева наделяет их чертами, присущими активным романтикам. В поэтическом мире Н. С. Гумилева Дон Кихот становится настоящим рыцарем, победителем, а не бойцом с ветряными мельницами, Дульсинея Тобосская - Девой Света, Идеалом, ради которого стоит совершать подвиги. В этом заключается новаторство акмеизма в модернистской поэзии Серебряного века.
Образ Девы Солнца появляется в одноименной поэме Н. С. Гумилева, написанной в 1905 г. В данном произведении царь желает вступить в брак с девушкой, пригрезившейся ему однажды: «Явилась юность - праздник мира, / В моей груди кипела кровь / И в блеске солнечного пира / Я увидал мою любовь…» [7, с. 14]. Для того чтобы заслужить ее любовь, герой поэмы принимает участие в войнах, стремится обрести великое богатство: «И чтобы стать ее достойным… / Я поднял меч к великим войнам, / Я плавал в злате и крови. // Я стал властителем вселенной, / Я Божий бич, я Божий глас…» [Там же]. По мнению царя, он стал жестоким правителем лишь в глазах своего народа, а для девы Солнца он «тот же страстный любовник вечно молодой» [Там же]. Слуги отправляются на поиски невесты для своего повелителя, однако, когда они привели ему Деву Солнца, она оказалась не обычной красавицей, а Истиной во плоти, чуждой человеческим страстям: «Она идет, сомкнув уста, / Как дева пламенного рая, / Как солнца юная мечта» [Там же, с. 16]. В стихотворении Н. С. Гумилева человеческое, страстное начало оказывается для царя понятнее нездешнего, потустороннего, поэтому «он гордо губит в палящем зареве мечты» [Там же, с. 14] своих подданных. Герои поэмы олицетворяют собой два начала, присутствующих в основе Бытия: земное (царь) и небесное (Дева Солнца). Таким образом, в данном произведении реализуется мотив двоемирия, который являлся одним из признаков романтической традиции в литературе: «И мир распался на два мира - на презираемое здесь и неопределенное, таинственное там…» [2, с. 227]. Человеческое начало олицетворяет царь, подверженный страстям, а воплощение Небесного начала - Дева Света, чуждая всяким треволнениям и порывам.
Подводя итог нашему исследованию, мы приходим к выводу: именно последний архетип является тем механизмом, который запустил эволюцию поэтического метода Н. С. Гумилева, а также в творчестве 1920-1921 гг. расширил круг интересующих поэта проблем. В сборнике «Огненный столп» Н. С. Гумилев раскроет перед читателем свой творческий потенциал не только в качестве поэта-акмеиста, новатора, победителя «символистской неврастении», но и яркого представителя эпохи модернизма, оперирующей разными стилями и направлениями.
CПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Александрова Т. Л. Небесная невеста [Электронный ресурс]. URL: http://www.portal-slovo.ru/philology/37195.php? element_id=37195&PAGEN_1=4 (дата обращения: 20.08.2015).
2. Белинский В. Г. Собрание сочинений: в 3-х томах. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1948. Т. 3. 928 с.