ИГ самим фактом своего существования обязано внешней политике США, которые в 2006 году создали эту группировку на базе иракской ячейки Аль-Кайды для борьбы с режимом Башара Асада; кадровым ядром боевых подразделений ИГ стали солдаты и офицеры бывшей иракской армии, от которых отказалось новое правительство Ирака. Важно понимать, что на жесткой политике десуннизации и «дебаасизации» послевоенного Ирака настаивало не шиитское большинство - настаивали именно Соединенные Штаты, создавшие, тем самым, ресурсную базу для набирающего силу исламистского движения нового типа.
В результате этой непродуманной политики Соединенных Штатов (а, может, напротив, очень продуманной и просчитанной) ИГ контролирует до 70% территории Сирии, значительную часть Ирака; располагает боевой силой в виде 40-50 тысяч отборной пехоты, не испытывает проблем с оружием, которое оно получает в виде «спонсорской помощи» от стран, использующих ИГ в своих целях, или закупает за валюту, полученную от продажи Турции нефти по демпинговым ценам, или получает от самих американцев, которые очень часто путают группировки, относящиеся к ИГ и к поддерживаемой США «умеренной оппозиции»; обладает развитой системой военно-гражданской администрации, созданной ими на захваченных территориях. Все это позволяет ИГ вести наступательные действия одновременно сразу по четырем стратегическим направлениям, что подчеркивает военно-экономический потенциал этой группировки. Боле того, ИГ постепенно превращается в ядро сетевой организации - своеобразной террористической «федерации», в которую на правах полного иерархического подчинения входят различные исламистские группировки, действующие в Азии Африке, Европе - такие как узбексакая Хизб-ут-Тахрир, нигерийская Аш-Шабаб, и даже некоторые ячейки Аль-Кайды, с которой ИГ разделяют непримиримые противоречия, особенно, в вопросах политического руководства: так, йеменская ячейка Аль-Кайды в 2014 году официально признала «верховенство» ИГ.
Наличие в рядах боевых формирований ИГ «значительной прослойки военных профессионалов и большого числа имеющих боевой опыт иностранных наемников и советников (по данным Минобороны РФ - около 30 тыс., в том числе до 7 тыс. человек из России и других стран СНГ) придает формированиям террористов на территории Сирии существенную боевую устойчивость при ведении ими боевых действий против регулярной сирийской армии» [2].
Вместе с тем, сами сирийцы утверждают, что ИГ - это, во многом, растиражированный бренд; его опасность никто не отрицает, но при этом подчеркивается, что среди «умеренной оппозиции» есть группировки, более опасные, многочисленные и жестокие, чем ИГ. Речь идет о Джабхат ан-Нусре, сирийской ячейке Аль-Кайды. Именно эти группировки Запад стремится накрыть «зонтиком» «умеренной сирийской оппозиции», рассчитывая с помощью этих сил окончательно додавить режим Асада, а Россия наносит по их позициям воздушные удары. В этом плане американцы проявляют повышенную нервозность, поскольку речь идет о том, что Россия своими ударами уничтожает их собственный проект, их «активы», в формирование, подготовку и вооружения которых Соединенными Штатами вложены огромные деньги. Прямое требование США «прекратить уничтожать наши активы в Сирии» вызвано не столько опасениями потерять в лице сирийских исламистов удобные инструменты «грязного» решения собственных внешнеполитических проблем, сколько попыткой понять, кто же будет компенсировать ущерб от утраченных инвестиций, вложенных в радикальные формирования, успешно уничтожаемые в настоящее время российской авиацией, если Россия их полностью уничтожит. В последнем случае деньги американских налогоплательщиков в очередной раз «развеются по ветру».
«Исламское государство» ведет войну на четырех фронтах: двух основных (сирийском и иракском) и двух вспомогательных (ливийском и синайском). На иракском фронте ему противостоят коалиционные силы иракских курдов (курдское ополчение пешмерга и вооруженные формирования курдских политических партий) и шиитское ополчение под руководством иранских офицеров. Федеральной армии Ирака в этой коалиции нет - она полностью уничтожена (частично - рассеяна) ИГ во время их первого наступления, когда боевики ИГ захватили Мосул (расположенный в 400-х км до Багадада) и затем практически вышли к предместьям Багдада (поставив под угрозу захвата Багдадский аэропорт). В настоящее время настиск ИГ сдерживают в основном шииттская милиция, в рядах которой много добровольцев из Ирана. Иракские курды оправились от удара и ведут довольно успешные боевые действия (перелом наступил в результате успешной обороны города Кабани), но сил их явно недостаточно для того, чтобы овладеть стратегической инициативой.
В Сирии боевые действия развиваются сразу в двух частях страны: сирийская армия, поддерживаемая с воздуха российскими ВКС, наступает сразу по трем направлениям - в провинции Латаккия, провинции Хома и в провинции Алеппо; с севера наступление на непризнанную столицу ИГ город Эр Ракку готовят США, собравшие для этого сирийских курдов (Демократический союз), христиан-ассирийцев (Высший военный совет) и присоединив к ним несколько мелких группировок из числа «умеренной сирийской оппозиции», давших свое согласие поддержать наступление. Россия успешно наносит удары по объектам ИГ и других исламистских группировок, значительная часть которых, несмотря на явную связь с Аль-Кайдой, входит в состав «умеренной оппозиции», поддерживаемой США. Сирийская армия после ударов российской авиации по позициям ИГ (в основном это огневые точки и бункеры, расположенные на господствующих высотах) планомерно зачищает пространство, заполненное разбежавшимися и рассредоточившимися на местности боевиками ИГ, продвигаясь медленно, часто встречая ожесточенное сопротивление и отбивая контратаки. Контролируя к моменту начала Россией воздушно-космической операции не более 14% территории государства, сирийская армия в настоящий момент взяла под свой контроль уже около трети всей территории страны. Сирийских солдат в этом наступлении поддерживает корпус иранских и ливанских добровольцев, начитывающий примерно 50-60 тыс. бойцов.
Ливанские добровольцы - в основном, представлены бойцами ливанской Хезболлы. Их в Сирии около 12 тысяч.
Иранские добровольцы - это солдаты и офицеры Корпуса стражей исламской революции (КСИР), его одного из самых элитных подразделений - бригады специального назначения «аль-Кудс», предназначенной для ведения диверсионной войны на территории зарубежных стран, в различных регионах мира (аналог американских «зеленых беретов»). Возглавляет их генерал Касем Сулеймани - ветеран ирано-иракской войны, командир бригады «аль-Кудс».
Именно его спецназовцы сейчас приступили к штурму Алеппо - огромного по территории и хорошо укрепленного мегаполиса, часть которого контролируют правительственные войска, треть находится под контролем ИГ и еще одна треть - под контролем Аль-Кайды. При этом персы несут большие потери: так, недавно в районе Алеппо погиб уже третий по счету генерал КСИР. Военные эксперты прогнозирует большие потери среди иранских военных в «битве за Алеппо», поскольку, при всей внешне суровой репутации КСИР, ему явно недостает современного боевого опыта, а также опыта боевых действий в городах и городских агломерациях.
Сирийская армия, отвечающая за наземную фазу операции против ИГ, - это самая крупная (и, фактически, единственная) организованная сила, выступающая против ИГ и террористического интернационала. Состоит она в основном из алавитских частей, которые сохраняют верность Асаду и будут бороться с ИГ до конца. Помимо алавитов, на стороне Асада выступают исмаилиты, часть друзов, христиане, небольшая часть суннитов и часть шиитов-джафаритов, что составляет 40-50% населения страны.
Одной из причин стойкости алавитских частей (двух отдельных бригад, двух дивизий, ряда отдельных частей и формирований, подразделений государственной безопасности, контрразведки ВВС) заключается в понимании того, что для них эта война ведется за выживание: ИГ, входя в населённые пункты, вырезает всех, не принадлежащих к суннитской ветви ислама. Алавиты же - шиитская секта, которая представляет собой любопытную смесь ислама и христианства.
Вместе с тем, сирийская армия слишком малочисленна для того, чтобы добиться в одиночку решающего перевеса над вооруженными формированиями исламистов. Вот почему Россия, начав с согласия сирийской власти воздушно-космическую операцию против ИГ и других террористических группировок, возродила надежду у народов, населяющих Сирию, в том, что на эту землю наконец-то придет мир, утраченный с началом «Арабской весны».
Гражданская война в Сирии, берущая свое начало в событиях «Арабской весны», с 2011 года развивалась нелинейно, с различной интенсивностью: так, в период интенсивного развития украинского кризиса 2013-2015 гг. вооруженный конфликт в Сирии был фактически заморожен, поскольку ни мятежникам, ни правительственным войскам в сущности не хватало сил для достижения решающего перевеса в вооруженном противостоянии. Попытки США пустить сирийский конфликт по ливийскому сценарию, проведя через СБ ООН резолюцию, разрешающую военную интервенцию, к результату не привели: Россия и Китай заблокировали прохождение подобной резолюции. Затем США несколько раз предпринимали попытки найти новые поводы - уже подзаконные - для вторжения в Сирию и повторения в ней иракского сценария: в Сирии было обнаружено химическое оружие, от которого США спасла все та же Россия, организовавшая программу его утилизации; затем были зафиксированы обстрелы турецкой территории, ответственность за которые была возложена на сирийскую армию. Но это тоже не привело к открытому вторжению экспедиционных войск западных стран в Сирию: вспыхнула Украина, и противостояние США и РФ переместилось на новую площадку, о Сирии временно забыли, и война там носила позиционный характер до тех пор, пока не набрало силу ИГ.
Сегодня ИГ - крупнейшая угроза международной безопасности, в том числе в геополитическом плане, поскольку ИГ формирует на захваченных территориях исламский халифат - протогосударственное образование нового типа, а противостоит этой угрозе Российская Федерация, развернувшая в октябре 2015 года воздушную операцию в Сирии (с разрешения сирийского правительства), сирийский режим Башара Асада, иранские и ливанские добровольцы, шиитское ополчение в Ираке, пешмерга и другие курдские группировки в иракском Курдистане, сирийские курды, поддерживающие в целом режим Асада, египетская армия на Синае и вооруженные отряды бывших оппозиционеров (режиму Каддафи) в Сирте (Ливия). При этом действия России в Сирии, воюющей против международных террористов, натыкаются на острую критику и даже угрозы со стороны США, Турции, КСА и других военно-политических союзников Вашингтона, которые настолько недовольны усилением геополитической роли России в регионе, что готовы встать на защиту исламистов и террористов (по крайней мере, из лагеря так называемой «умеренной оппозиции»). Критикуя действия РФ в Сирии, США и их союзники пытаются не допустить создания в регионе коалиции под руководством Москвы. Делается это потому, что такая коалиция способна создать новую архитектуру связей во всем арабском мире [3]. В октябре 2015 года Саудовская Аравия и Турция присоединились к адресованным России призывам США прекратить авиаудары по позициям "умеренной оппозиции" в Сирии. Между тем, ни США, ни их союзники в регионе пока не смогли объяснить, где именно находится эта "умеренная оппозиция" и как ее отличить от террористических структур. Финансируемые США и их союзниками антиправительственные формирования в Сирии давно смешались с чисто террористическими структурами - такими как запрещенные в России организация "Исламское государство" и "Джабхат ан-Нусра". Это всем хорошо известно, и разговоры об "умеренной оппозиции" - лишь политический ход.
Главная цель этого хода - спасти от разгрома хотя бы часть террористических по сути структур, в которые в прошлом были вложены немалые средства. США и их союзники - Турция и многие из арабских монархий Персидского залива - долгое время формировали и выкармливали эту так называемую "оппозицию". Тратили деньги на приобретение оружия, на обучение новейшим методам ведения войны. То есть, это очень серьезный и дорогостоящий проект. И тут неожиданно Россия делает "ход конем" и начинает наносить удары по этому бизнес-проекту. К нынешнему моменту в этом проекте уже невозможно отличить "умеренных" оппозиционеров от "неумеренных".
Например, к "умеренным" США относят "Джабхат ан-Нусра", а между тем это - организация, которая считает себя боевым крылом сирийской ячейки "Аль-Каиды". Головы они режут точно так же, как "Исламское государство", а может быть, даже еще более интенсивно: многие выложенные в сети ролики, которые относят к деятельности ИГ, на самом деле фиксируют казни, осуществленные боевиками "Джабхат ан-Нусра". Они нисколько не менее опасны, они отнюдь не "умеренные", просто они менее известны, чем разрекламированное "Исламское государство". Обвиняя Россию в атаках на "умеренные" группировки, США и их союзники начали долгосрочную комбинацию, цель которой - сохранить американский контроль над регионом. Пока американцы имитировали борьбу с ИГ, Россия предприняла попытку организовать реально действующую международную антитеррористическую коалицию. И многие арабские страны пошли на сближение с Россией в этом вопросе.
После этого США и их союзники испугались, что Россия сформирует под своим контрольным управлением некий интернациональный фронт, который сначала разберется с марионеточными исламистскими группировками, которые вооружали и обучали американцы и страны Персидского залива, а затем этот фронт будет выстраивать новую архитектуру международных отношений во всем арабском мире. Это не нравится монархиям Персидского залива - Саудовской Аравии и Катару, которые видят в этом угрозу их лидерству. Вместе с тем, даже им не стоит обольщаться относительно истинных намерений таких группировок как ИГ, которая пообещала взять штурмом Мекку и Медину и разрушить каабу. Выступая в защиту вроде бы полезных им сегодня террористических структур, эти страны совершают ошибку. Ведь, в отличие от США, они находятся в зоне прямой досягаемости боевиков ИГ и Аль-Кайды.
Важно понимать, что от терроризма никуда не спрячешься и никуда не убежишь: сломив сопротивление Асада, окрепнув и многократно увеличив свою мощь, террористы ИГ обязательно пойдут в Европу, в Центральную Азию, на Кавказ. Только тогда с ними справиться будет намного сложнее, чем сейчас, в Сирии и Ираке: ИГ, хотя и располагает значительными боевыми возможностями, пока еще глобальной военной угрозы не представляет. Боевиков ИГ пока еще недостаточно для того, чтобы установить всемирный халифат, но их число быстро растет за счет профессиональной пропаганды, делающей миссию ИГ привлекательной в глазах молодежи, массово вступающей в это движение. Поэтому, если сейчас с ИГ не покончить, больше такого шанса уже не будет. А это означает, что, «если понимаешь, что драка неизбежна, - бей первым». Кроме того, при прочих равных условиях с террористами и исламистами лучше воевать на чужой территории.