Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова (МГУ)
Факультет политологии
Кафедра российской политики
«Арабская весна» в Сирии
Манойло Андрей Викторович
доктор политических наук профессор
Россия, г. Москва
Война в Сирии, ставшая кульминацией цветных революций «Арабской весны», сегодня является витриной стратегии управляемого хаоса, насаждаемого США по всему миру во имя «идеалов и ценностей демократии». Для того, чтобы понимать истинные причины разжигания гражданской войны в полностью благополучной стране, полностью себя обеспечивавшей, с нулевым внешним долгом, устойчивой валютой и растущей экономикой, в стране, где мирно уживались представители самых разных конфессий, необходимо проанализировать мотивы США, побудившие их разрушить всю систему ближневосточной безопасности, базировавшейся на устойчивых и, в целом, лояльных Западу светских режимах - в Тунисе, Египте, Сирии, Йемене, и отчасти даже в Ливии (после потепления отношений с США в 2008-2009 гг.).
Ведь именно благодаря США на Ближнем востоке возник проект «ИГИЛ», который затем вышел из-под контроля американцев (также как в свое время это сделала Аль-Кайда).
Сегодня уже очевидно, что, если бы не США с их «Арабской весной», не было ни ИГ, ни международного террористического интернационала, сформировавшегося вокруг этой организации, ни глобальной террористической угрозы для всего Западного мира (и незападного, кстати, тоже). Только благодаря цветным революциям «Арабской весны», демонтировавшей большинство светских режимов в арабских странах, исламисты и террористы смогли поднять голову и перейти в наступление, нацеленное на захват власти.
Если бы не США и «Арабская весна», не было бы на землях Сирии и Ирака «всемирного исламского халифата», не возникли бы пока еще эфемерные образования «вилайет Хорасан», «вилайет Синай» и «вилайет аль-Андалуз», точно указывающие на дальнейшие направления экспансии исламистов. Если бы не вмешательство США. Ближний восток жил бы своей (пусть непростой, но своей) мирной жизнью.
Несколько раз Сирия была на грани прямого вооруженного вмешательства США и стран Запада, но каждый раз ее что-то спасало: в первый раз это было вето, наложенное Россией и Китаем на проект резолюции, разрешающей интервенцию; второй раз это была инициатива России по утилизации сирийских запасов химического оружия, подкрепленная посылкой российского флота к сирийским берегам, которая застала американцев врасплох и на время смешала их планы.
30 сентября 2015 г. по просьбе руководства Сирии и по согласованию с ним Россия начала воздушную операцию ограниченного контингента своих Воздушно-космических сил (ВКС) против международной террористической организации «Исламское государство» (ИГ) и других экстремистских организаций, захвативших в течение последних трех лет большую часть территории Сирии, а также значительную часть Ирака.
Сегодня, давая оценку совместным военным успехам России и Сирии в борьбе с международным терроризмом, многие эксперты продолжают задаваться вопросом: зачем Россия, находясь в сложном международном положении и переживая острый экономический кризис, ввязалась в военный конфликт между режимом Асада и «сирийской умеренной оппозицией», из состава которой Соединенные Штаты только недавно исключили «Исламское государство» (ИГ). По данным Генерального штаба ВС России, всего за один месяц российские самолеты в Сирии совершили 1391 боевой вылет, уничтожив при этом 1623 объекта боевиков [1].
Кроме того, 7 октября 2015 г. по выявленным стационарным объектам военной инфраструктуры террористов на сирийской территории был нанесен удар 26 крылатыми ракетами «Калибр» с кораблей и катеров Каспийской флотилии ВМФ России. Начало военной операции, успешное для российско-сирийской коалиции, население России восприняло с несомненным энтузиазмом: Сирия - не Украина, она далеко, и для большинства российских граждан эта война воспринимается как увлекательная компьютерная игра. Действительно, российская авиация «бесконтактно» поражает цели на территориях, контролируемых ИГ, «Джабхат ан-Нусра» и другими исламистскими группировками; под ударами ВКС РФ террористы бегут, оставляя свои долговременные укрепленные позиции; «прокачанные» ракеты класса земля-поверхность «Калибр», запущенные с кораблей Каспийской военной флотилии, поражают цели на территории Сирии, предварительно пролетев над Ираном, Ираком и позициями сирийской армии. Все это, несомненно, выглядит эффектно и подчеркивает значительно возросшую эффективность российских вооруженных сил и вызывает обоснованные опасения у наших военно-политических соперников.
Особенно их поразил «краш-тест» российских крылатых ракет, долетевших от Каспия до Сирии: сначала в западных СМИ никто просто отказывались верить в то, что российские ракеты способны летать на такие расстояния, и все ждали сообщения от Ирана о том, что все, запущенное с Каспия, попадало на его территории; затем эта позиция сменилась откровенно паническими настроениями, которые волшебным образом увеличили и боевые возможности, и дальность новейших российских крылаток: теперь, по мнению западных СМИ, они в состоянии долететь до Нью-Йорка и Вашингтона «без дозаправки в воздухе».
Между тем, эйфория по поводу успехов российских вооруженных сил - явление временное, она рано или поздно пройдет, и на первый план выйдет суровая объективная реальность: война в Сирии - надолго, это конфликт с непредсказуемым развитием, и Россия, оказавшись в самом его центре, став прямым участником боевых действий, в самое ближайшее время встанет перед необходимостью разработки долговременной военной стратегии на сирийском ТВД. Считать, что в Сирии можно ограничиться только авиационными ударами по позициям исламистов, и сама операция ВКС РФ является всего лишь «героическим рейдом красной конницы по тылам махновцев», - по меньшей мере, наивно.
Вот почему необходимо тщательно разобраться в том, зачем России сирийская война, если есть Украина; какие мотивы стали основными побудительными причинами прямого участия России в вооруженном конфликте между Б. Асадом и противостоящим ему мятежниками; было ли это неизбежностью, или просто маркетинговым ходом, призванным поставить Запад в неудобную позу и одновременно отвлечь внимание от затяжного конфликта в Украине; стоит ли сирийская военная кампания тех затрат, которые ложатся на дефицитный российских бюджет, в о время как в стране не хватает денег для того, чтобы содержать учителей и врачей, индексировать пенсии; и наконец, сможет ли Россия также легко выйти из конфликта, как она в него вошла, и какова будет цена «обратного билета» - ведь известно, что в конфликт проще войти, чем из него выйти. Все эти вопросы остаются актуальными, и, по мере того, как Россия все больше будет втягиваться в ближневосточные дела, их острота будет нарастать.
Прежде всего, определимся с пониманием того, кто и с кем сегодня воюет в Сирии. Война в Сирии - всего лишь часть процессов, которые охватили весь Ближний Восток и Северную Африку после «цунами» так называемых революций «Арабской весны», уничтоживших светские режимы в целом ряде стран, являвшихся лидерами Арабского мира - в Египте, Ливии, и практически уничтоживших светский режим в Сирии.
Одновременно с этим под напором «Арабской весны» была уничтожена система коллективной безопасности, позволявшая светским режимам Сирии, Ливии, Туниса, Египта и др. стран десятилетиями сдерживать натиск исламистов, жестоко подавлять любые попытки террористов вмешаться в мирную жизнь. Сегодня уже очевидно, что революции «Арабской весны» истинными революциями как раз и не были, это англосаксонские технологии организации государственных переворотов, известные во всем мире под названием революций «цветных».
США, решившие в конце 2010 года переформатировать весь Арабский восток, погрузив его с помощью цветных революций в «управляемый хаос», преследовали свои цели: они надеялись тем самым обеспечить себе надежный стратегический тыл в преддверии готовившейся ими наземной военной операции против Ирана.
Именно поэтому удар цветных революций пришелся сначала на Ливию, с которой США так и не удалось договориться по принципиальным вопросам, даже не смотря на беспрецедентное сближение двух стран в 2008-09 гг., в ходе которого США уже практически согласились признать режим Каддафи легитимным; а затем - на алавитскую Сирию, которая была на тот момент единственным военно-политическим союзником Ирана на Ближнем Востоке, представленном, в основном, суннитскими политическими режимами. Этот удар был настолько силен, что в мае 2012 года никто не давал режиму Асада больше двух недель существования. Несомненно, так бы оно и было, если бы не одно «но»: уже в сентябре стратегические планы США в регионе поменялись (наземную операцию против Ирана пришлось отложить) и Вашингтон временно потерял к Сирии интерес.
Это и позволило Асаду выжить, а всему остальному миру говорить о том, что в Сирии по неизвестным причинам цветная революция «забуксовала» - впервые за всю историю «Арабской весны»/ Правда, следует отметить, что по целому ряду причин «Арабская весна» не получила своего развития в Марокко и Алжире; в Бахрейне революция «Арабской весны» была подавлена танками Саудовской Аравии и Катара.
Как известно, цветные революции не решили проблему с «демократизацией» Арабского востока - они лишь разрушили политическую жизнь арабских стран и полностью демонтировали светские политические режимы, систему политических институтов, образовав «вакуум» власти. В образовавшийся «вакуум» хлынули те самые силы, которые светские режимы Туниса, Ливии, Египта, Сирии и других стран жестоко и бескомпромиссно подавляли на протяжении 30-40 лет: этими силами стали исламисты и террористы. В Египет в результате «Арабской весны» пришли «Братья-мусульмане»; в Сирии против Башара Асада выступили джихадисты со всего мира, основной ударной силой т.н. «Сирийской свободной армии» стали отряды сирийской ячейки Аль-Кайды, а впоследствии к этим силам присоединилось ИГИЛ. Американцы, к этому моменту потерявшие интерес к Тунису, Египту, Ливии (там вообще после свержения Каддафи все было пущено на самотек, кроме распределения нефтяных контрактов), стали активно сотрудничать с антиасадовскими силами, видя в них инструмент «окончательного решения сирийского вопроса». При этом США проявили характерную для них гибкость, выстраивая партнерские отношения с теми самыми силами, против которых они много лет воевали в Афганистане, Ираке и по всему миру: с Аль-Кайдой и Талибаном, боевики которых сформировали ядро исламистских группировок, объединенных западными политтехнологами под единым брендом «Сирийской свободной армии», а в последствии - под брендом «умеренной сирийской оппозиции». В этом нет ничего удивительного: в Афганистане между США и талибами также выстроились отношения «стратегического партнерства», создававшие в течение многих лет иллюзию непримиримой борьбы США с международным терроризмом и, одновременно, оправдывавшей присутствие американских и натовских войск ан земле суверенного Афганистана. В Сирии и Ираке американцы всего лишь повторили привычный для них формат сотрудничества с исламистами - на фоне общей имитации борьбы с ними. Учитывая, что и Аль-Кайда, и ИГ изначально создавались при прямом участии Соединенных Штатов и были их политтехнологическим «проектом», нет ничего удивительного в том, что определенное чувство «родства» между исламистами и США сохранилось, что не может не способствовать их сближению при решении общих целей и задач.
Прямым результатом арабских революций стала стремительная исламизация Арабского востока: именно благодаря «Арабской весне» Ливия и Сирия погрузились в пучину гражданской войны; в Йемене развернулась гражданская война между хуситами (шиитами-зейдитами) и суннитским правительством, пришедшем к власти при поддержке США в 2011 году, которое поддерживают войска Саудовской Аравии, Катара и созданной ими «волевой коалиции» из 13 государств, ведущих против населения Йемена открытую военную интервенцию; именно благодаря «Арабской весне» окрепло и набрало силу ИГ, цель которого - создание всемирного халифата, ведет войну сразу на четырех фронтах: иракском, сирийском, египетском (на Синае) и Ливийском (в районе Сирта), а в ближайшее время намерено перенести боевые действия в Афганистан (для того, чтобы окончательно подчинить себе талибов), на Кавказ и даже в Европу, уже поделенную исламистами на два «вилайета». Сегодня уже очевиден тот факт, что, если бы не «Арабская весна», ИГ никогда бы не возникло, а многочисленные ячейки Аль-Кайды по всей территории, от Ливии и Египта до Ирака, так и остались бы маргиналами, сидели бы тихо по своим «медвежьим углам» и боялись «высунуть нос».
В Сирии режиму Башара Асада противостоит международный террористический интернационал, состоящий из ИГ, различных региональных группировок сетевой террористической организации Аль-Кайда и прочего сброда, состоящего из террористов, исламистов, наемников и просто бандитов, гордо именуемых Соединенными Штатами «умеренной сирийской оппозицией».
Наиболее опасной из них, в контексте текущей политической ситуации в регионе, является ИГ, но при этом сразу следует оговориться: помимо ИГ, против Асада действует около сотни исламистских группировок, большинство из них ничем от ИГ не отличаются (найдите десять отличий между ИГ и Джабхат ан-Нусрой), поэтому их часто путают; три-четыре группировки, входящие в т.н. «умеренную оппозицию» и конфликтующие с ИГ (такие как Джабхат ан-Нусра, боевое крыло сирийской ячейки Аль-Кайды), по боевой мощи приближаются к ИГ или даже превосходят его по числу боевиков (так, у фронта Ан-Нусры не меньше 45 тысяч боевиков - это сравнимо с ИГ или даже превосходит ИГ по численности).
Как указывает А.И. Гушер, «за последние несколько лет ИГИЛ превратилась в сплоченную и хорошо вооруженную террористическую организацию. Это стало возможным благодаря комплектованию ее боевых формирований большим числом оказавшихся не у дел профессионально подготовленных бывших военнослужащих иракской армии Саддама Хусейна и наемников из других стран, захвату радикалами большого количества оружия, военной техники и боеприпасов бывшей иракской армии, а также установлению «Исламским государством» контроля над добычей нефти на ряде иракских и сирийских нефтяных месторождений. Нелегальный вывоз нефти и нефтепродуктов по демпинговым ценам в Турцию и в другие страны дает ИГИЛ значительные средства для закупки вооружений, оплаты услуг наемников и собственного актива. Здесь же следует указать на организацию поставок оружия и боеприпасов антиправительственным сирийским организациям спецслужбами Запада, а также арабскими монархиями региона, в первую очередь Катаром и Саудовской Аравией» [2].