В процессе модернизации в тувинскую культуру проникает западное рационально-логическое мировоззрение, так как именно на нем основывались коммунистическая идеология и этнография. Самосознание тувинского народа выстраивалось в системе западной научной традиции. В этом процессе с необходимостью возник более упрощенный взгляд на феномены музыки, истории, экономики, методов хозяйствования, быта, устного творчества. С момента распада СССР в рамках всеобщей ломки культурно-исторического развития тувинская культура подверглась унификации в соответствии с экономически-культурными требованиями глобализации. Возникла ориентация на западные культурные образцы, утилитарный подход в самосознании, потребительство стало основой массовой культуры, пространство традиционной культуры сузилось, появились новые средства коммуникации, усилился диалог культур.
Само название традиционной культуры указывает на основную роль живой традиции, которая проявляет собой коллективный опыт, что подчеркивает главенствующую роль социума. Помимо этого существенной чертой тувинской культуры является патриархальность, которая проявляется в преувеличении социального статуса индивида и стремлении к сохранению авторитета старших поколений. Архаичная картина мира развертывалась от мифических времен первопредков к современности. Например, индивид в конкретной ситуации руководствовался мировоззренческими установками социума, причем в актуальном в конкретный момент времени виде (Хертек, 2007). В традиционной тувинской культуре человек осознается как единство природного и социального (Монгуш, 2015). Осмелимся предположить, что данный опыт даже преодолевает ограниченность социума и сформирован из мудрости самой природы. То есть, если мы исходим из примата природы над человеком, то и сам процесс формирования социума должен исходить из естественно-стихийных процессов.
В дополнение к обозначенным выше парадоксам антропологии необходимо отнести тот факт, что внутри региональной локальности тувинцы также имели различные методы хозяйствования. Отличия в способах взаимодействия с природой создавали отличия во взглядах на полноценного человека. На северо-востоке Республики Тыва проживают тувинцы-тоджинцы, занимающиеся оленеводством. Южные районы республики известны разведением мелкого рогатого скота, в том числе, и верблюдов. Западные районы известны разведением яков. Такое разнообразие обусловлено наличием множественных природно-климатических зон в рамках одного региона. С возникновением самосознания в XIX веке тувинцы стали рассматривать свой этнос как единство на основе политического единства и культурно-исторической традиции. Однако сохранились признаки сосуществования разных родов, которые имеют свою многовековую историю и связаны с тотемными духами или силами. Древнее понимание человека как представителя своего этноса и культуры в русле данного исследования важно тем, что «другой» мыслился как существо, не являющееся полноценным человеком. Это древний стереотип, который существует до сих пор и глубоко проанализирован в трудах С. Хантингтона (2011). Возможно также и под влиянием этого фактора в тувинской культуре не сложилось логически целостного понимания человека. Для древних культур характерно понимание многообразия форм существования, что в целом противоречит описанной выше западной картине мира и телеологически рассматриваемому историческому процессу.
На антропологию влияет и фактор урбанизации, который явно обнаруживается в сокращении населения Тувы, занятого в сфере кочевого скотоводства, и снижения количества разводимого скота. Меры, предпринимаемые региональными властями, привели к частичному восстановлению поголовья скота, разводимого традиционными технологиями. Тувинское скотоводство было натуральным, что не может быть экономически окупаемым в современных условиях. В результате традиционные формы хозяйствования не находят живого применения в современном мире. Человек все меньше взаимодействует с природными силами, уходя в культурный мир. Конечно, он уже не зависит физически от кратковременных климатических явлений. Но утрата феноменов традиционной культуры, раскрывающих методы органичного сосуществования человека и природы, приводит к искаженному пониманию и традиционной антропологии.
В современной картине мира тувинцев проявляется синтез восточного и западного типов мировоззрений в понимании человека, который одновременно может быть свободным от формальных законов на основе индивидуализма и в то же время должен подчиняться цели развития общества на основе коллективизма. Поверх этого противоречия накладывается архаизация, которая требует имплементации древних социальных норм. А как выполнять эти нормы, многим уже совершенно непонятно. Преемственность в передаче социального опыта прервана, старшие поколения с уверенностью говорят только о необходимости получения образования. Хотя одновременно воскресают древние формы социального взаимодействия, обращения к родовым ценностям. Согласно Ч.К. Ламажаа (2011), архаизация возникает в ответ модернизации и глобализации, является механизмом самосохранения традиционной культуры. В рамках концепции Ф. Ницше (2001: 69) можно определить, что дионисийское начало в тувинской культуре сильнее аполлонического, что в очередной раз подчеркивает переходное состояние тувинской культуры от архаичной аутентичной к современной унифицированной по западному образцу. В частности, это приводит к стремлению к рационализации культурных феноменов тувинцами, не приводящей к выстраиванию полноценной аполлонической культуры в сознании. Такая ситуация рождает искаженное понимание и частичное отторжение древних культурных феноменов, стремление к «изменению тувинского менталитета» (такой призыв мы часто встречаем среди тувинцев, относящих себя к интеллигенции). Например, феномен «тувинского времени», тщательно описанный Ч.К. Ламажаа (Ламажаа (2), 2018), выявляет внутренние ценностные установки, которые вполне естественны для условий развития традиционной тувинской культуры, но при этом противоречат современному рачительному отношению ко времени.
Цикличное мировоззрение традиционной культуры оперировало практически статичной системой. Традиция в таких условиях развивалась последовательно. В столкновении с динамичным западным мировоззрением проявились слабые черты тувинской культуры. В условиях абсолютистского мировоззрения прогресс является необходимой формой исторического развития, что приводит к преобразованию окружающего мира и самого человека. Традиция должна найти новые формы саморазвития, что приводит к тому, что люди древней культуры уходят в тьму веков. Темпоральная характеристика культурного развития меняется в геометрической прогрессии, доходя до неосознаваемых рационализмом форм. Антропология XXI века также стремится к рассмотрению человека как предельно динамичной системы. Суетливость урбанизированной культуры не позволяет найти место человека в степенной природной среде. Он делает вывод, что он - внепри- родная сущность, или венец природы. Это умозаключение имеет заранее подготовленный противоречивым мировоззрением вывод. В действительности сложно создать преемственную линию развития традиционной культуры к модернизированной и глобализированной. В результате мы видим попытки возвращения к корням для решения задач, которые ставит реальность.
Искусное использование государственной властью архетипов массовой культуры эпохи глобализации приводит к примитивизации картины мира современного россиянина. Упрощение системы мировоззрения под воздействием политизированной культуры, стремящейся к оперированию простыми и односложными понятиями, создало новые противоречия в самопознании тувинской культуры и человека. Человек, будучи неотрывной частью сложнейшего комплекса живой природы, являлся такой же многогранной и неопределенной системой, что напрямую противоречит дихотомиям «свой-чужой», «враг-друг», «цивилизованный-варвар», используемым в современной российской и глобальной политической жизни. Сомнительно желание одной культурно-исторической традиции создать универсальную картину мира, включающую в себя все формы сознания и бытия человека. Западная культура сама стремится преодолеть данные ограничения в неклассической и постнеклассической рациональности. Но по инерции абсолютистское мышление сохраняется в мировоззрении самих тувинцев. Перспективы развития традиционной антропологии весьма туманны, потому что редукция мышления является важным ресурсом в развитии глобальной массовой культуры, стремящейся к метаморфозе человека в потребителя. Технологии хозяйственной деятельности человека традиционной культуры практически не имеют адекватной эффективности в условиях конкуренции с инновационными технологиями, являются ли они такими или нет. Естественным образом уходят предметы быта и смыслы развертывания человека в предметном пространстве. Но внутренний потенциал традиционных культур остается неисчерпанным, что проявляется в феноменах глокализации (Кожевников, Пашкевич, 2005), транснационализации (Думнова, 2021), архаизации, неотрадиционализма. Архетипы традиционной культуры удивительным образом раскрываются с новой стороны в эпоху глобализации, даже выходя за пределы исторического ареала.
Таким образом, мы можем прийти к выводу, что в современной тувинской культуре, относящей себя к традиционной, не существует единого и системного понимания человека. Такое обстоятельство является следствием не деконструкции глобализированной культурой, а естественным результатом созерцательного мировоззрения, отсутствия стремления к построению строго логического знания, а также отсутствия системы быстрой фиксации изменений коллективным сознанием. В итоге клубок различных идей, концептов и мифов в понимании человека в современной тувинской культуре представляет собой сложнейший комплекс. Обнаруженный парадокс является следствием различных исторических процессов, внешнего влияния советской идеологии, глобализированной культуры, внутренних противоречий в развитии. С позиции научного общества необходимо начать работу по более детальному исследованию смыслов традиционной культуры, так как упрощенное оперирование понятиями приводит к выводам, не встраивающимся в действительное бытие культуры. Для специалистов других областей философско- антропологического знания ценность подобных исследований приводит к результатам, выходящим за рамки только научного знания (Marker, 2015). В перспективе необходимо проведение исследований множества феноменов, выявленных выше, и определение органичных форм развития традиционной тувинской культуры и выстраивания системы управления развитием культур.
антропология культура исторический мировоззрение
Список источников
1. Гаврилова М.М., Артаев М.Ш. Краткий русско-тувинский философский словарь. Кызыл, 1996. 64 с.
2. Данчай-оол А.А. Проблемы самопознания традиционных культур в условиях глобализации // Большая Евразия: Развитие, безопасность, сотрудничество. М., 2019. С. 578-579.
3. Думнова Э.М. Социокультурная адаптация мигрантов и новые виды идентичности // Гуманитарный вектор. 2021. T. 16. № 2. C. 111-116.
4. Кожевников Н.Н., Пашкевич Н.Л. Глокализация: концепции, характерные черты, практические аспекты // Вестник СВФУ. 2005. № 3. C. 111-115.
5. Кужугет А.К. Духовная культура тувинцев: структура и трансформация. 2-е изд., доп. Красноярск, 2016. 320 с.
6. Ламажаа Ч.К. (1) Национальный характер тувинцев. М.; СПб., 2018. 240 с.
7. Ламажаа Ч.К. (2) Тувинское время и экономическая культура тувинцев // Новые исследования Тувы. 2018. № 2. C. 1.
8. Ламажаа Ч.К. Волны архаизации постсоветской Тувы // Новые исследования Тувы. 2011. № 4. C. 11-26.
9. Момбей-оол С.М. Идеал человека в культуре тувинского этноса // Научные труды Тувинского государственного университета. Кызыл, 2016. С. 56-58.
10. Монгуш У.Х. Национально-психологические особенности тувинской студенческой молодёжи // Акмеология. 2015. № 2. С. 268-271.
11. Ницше Ф. Рождение трагедии. М., 2001.736 с.
12. Ооржак С.Я. Основные понятия тувинской народной педагогики // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Астафьева. 2017. № 2 (40). С. 23-27.
13. Уланов М.С. Основные категории буддийской культуры в контексте компаративистики // Каспийский регион: Политика, экономика, культура. 2014. № 2 (39). С. 286-293.
14. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2011.571 с.
15. Хертек Л.К. Символика мифологических образов в обрядах перехода у тувинцев // Мир науки, культуры, образования. 2007. № 4 (7). С. 68-72.
16. Шаалы А.С. Воспитание настоящего мужчины на примере нравственного идеала совершенного человека тувинского народа // Мир науки, культуры, образования. 2018. № 2 (69). С. 338-339.
17. Bang M., Marin A. Nature-culture constructs in science learning: Human/non-human agency and intentionality // Journal of Research in Science Teaching. 2015. Vol. 52. №. 4. P. 530-544.
18. Marker, M. Indigenous knowledge, indigenous scholars, and narrating scientific selves: «to produce a human being» // Cultural Studies of Science Education. 2015. Vol. 11. Iss. 2. P. 477-480.
References
1. Bang, M., Marin, A. (2015) Nature-culture constructs in science learning: Human/non-human agency and intentionality. Journal of Research in Science Teaching. (52:4). 530-544.
2. Danchai-ool, A.A. (2019) Problemy samopoznania tradicionnyh kul'tur v usloviah globalizacii [Problems of self-knowledge of traditional cultures in the context of globalization]. Bol'shaya Evrazia: Razvitie, bezopasnost', sotrudnichestvo [Greater Eurasia: Development, Security, Cooperation]. Moscow: iNiON RaN. P. 578-579. (In Russian)
3. Dumnova, E.M. (2021) Socio-cultural adaptation of migrants and new types of identity. Humanitarian vector. (2). 111-116.
4. Gavrilova, M.M., Artaev, M.Sh. (1996) Kratkiy russko-tuvinskiy filosofskiy slovar' [Brief Russian-Tuvan philosophical dictionary]. Kyzyl. (In Russian)
5. Hertek, L.K. (2007) Symbolism of mythological images in the ceremonies of change by Tuvinians. Mir nauki, kultury, obra- zovaniya. (4). 68-72. (In Russian)
6. Huntington, S. (2011) The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. Moscow: AST: Astrel'. (In Russian)
7. Kozhevnikov, N.N., Pashkevich, N.L. (2005) Glocalization: concepts, characteristic features, practical aspects. Vestnik of North-Eastern Federal University. (3). 111-115. (In Russian)
8. Kuzhuget, A.K. (2016) Duhovnaja kul'tura tuvincev: struktura i transformacia [Spiritual culture of Tuvans: structure and transformation]. Krasnoyarsk. (In Russian)
9. Lamazhaa, Ch.K. (2018) Nacional'ny harakter tuvincev [National character of Tuvans]. Moscow, Saint-Petesrburg: Nestor- Istoria. (In Russian)
10. Lamazhaa, Ch.K. (2018) "Tuvan time" and economic culture of Tuvans. The new research of Tuva. (2). 1.
11. Lamazhaa, Ch.K. (2011) Post-soviet Tuvan archaization waves. The new research of Tuva. (4). 11-26. (In Russian)
12. Marker, M. (2015) Indigenous knowledge, indigenous scholars, and narrating scientific selves: «to produce a human being». Cultural Studies of Science Education. (11:2). 477-480.
13. Mombey-ool, S.M. (2016) Ideal cheloveka v kul'ture tuvinskogo etnosa [The ideal of a person in the culture of the Tuvan ethnos]. In: Nauchnye trudy Tuvinskogo gosudarstvennogo universiteta [Scientific works of the Tuva State University]. Kyzyl: Izd- vo TuvGU. P. 56-58. (In Russian)
14. Mongush, U.H. (2015) National and psychological characteristics of Tuvan students. Akmeologiya. (2). 268-271. (In Russian)
15. Nietzsche, F. (2001) The Birth of Tragedy. Moscow: AD MARGINEM. (In Russian)