Соответственно, современная культурология в широком смысле - это в значительной мере культурносемиотические исследования, целью которых является описание разнообразных «языков» культуры и дешифровка соответствующих текстов. Однако, как справедливо указывает И. Е. Фадеева, опорная семиотическая модель Соссюра, предполагающая разграничение кода и сообщения, первичность языка (кода) как системы по отношению к речи, наличие бинарных оппозиций как основание значения, сегодня нуждается в корректировке, чтобы преодолеть разрыв между современной лингвистикой и семиотикой, основанной на прежних представлениях. Культура - не просто совокупность или система дешифруемых артефактов, ключевым понятием здесь мыслится понятие социокультурного семиозиса: «…культурология как наука, основанная на междисциплинарном, системно-комплексном анализе сложного, саморазвивающегося целого - человеческой культуры, должна в своем семиотическом аспекте связать по крайней мере три научноисследовательских подхода: собственно семиотический, социокультурный (с учетом теоретической социологии), когнитивный» [26, с. 214-215]. Как видим, движение в общем направлении может идти - и идет - с разных сторон, о чем справедливо писала еще 20 лет назад Е. С. Кубрякова: противостоящие «генеративной парадигме» школы и направления «демонстрируют все признаки сближения позиций и создания новой интегральной парадигмы знания - функциональной по общей направленности, конструктивной по своему духу и диктующей в своей установочной части выходы <…> за горизонты той жестко организованной и по преимуществу формализованной концепции языка, какой является генеративная парадигма знания» [13, с. 230].
Положение же о синтезе подходов имеет для нас принципиальную важность, обозначая необходимость построения такой (используя вслед за Р. М. Фрумкиной определение Р. Мертона [28, с. 77]) «теории среднего уровня», которая, опираясь на вышеописанные общефилософские представления, синтезировала бы семиотическое, социокультурное и когнитивное в рамках антропоцентрической парадигмы. Таких теорий, или, по выражению Р. М. Фрумкиной, «частных эпистемологий» [Там же, с. 74-77], должна быть не одна (учитывая объектно-методологическое многообразие) - но каждая из них должна обладать свойством метадисциплинарности, чтобы соответствовать богатству культурно-языковых феноменов, их собственному синтетизму. (На наш взгляд, в лингвокультурологии уже есть еще недостаточно оцененная пионерская разработка подобного характера - концепция лингвокультурной ситуации В. М. Шаклеина [31].) Нам представляется, что сейчас, после двух десятилетий движения под знаком новой парадигмы, настало указанное Р. М. Фрумкиной время: «Чтобы почувствовать потребность в постановке эпистемологических проблем, надо усомниться в очевидностях. Чтобы очевидности перестали быть таковыми, надо систематически размышлять о предмете своей науки, т.е. заниматься методологической рефлексией» [28, с. 77].
4. Новый подход к языку подразумевает и повышенное внимание к личности, являющейся его носителем и творцом, субъектом языка и субъектом культуры одновременно. В сфере лингвистики наиболее разработан личностный аспект культуры в лингвокультурологии - в термине «языковая личность», введенном в науку еще В. В. Виноградовым, но получившем развитие и широкое применение после основополагающих трудов Г. И. Богина и Ю. Н. Караулова: не представляется возможным «познать сам по себе язык, не выйдя за его пределы, не обратившись к его творцу, носителю - к человеку, к конкретной языковой личности» [11, с. 8]. Поскольку личность не просто действует, но творит, культура и язык выступают как результат деятельностного отношения человека (личности) к миру. «Следовательно, “культурная личность” и “языковая личность” - не суть различные, а суть тождественные (или скорее - однородные) понятия, закономерный синтез которых происходит в рамках лингвокультурологии…» [9, с. 39]. Обладающая культурно-языковыми компетенциями (владение установками культуры, с которыми говорящие способны оперировать и с которой себя идентифицируют), культурно-языковая личность предстает как «полифонический носитель языка, находящийся как бы “внутри” когнитивно-языковых систем интерпретативной переработки, концептуализации и лингвокреативной <…> обработки информации, принадлежащей предметной области культуры, но воплощенной в формы языковых знаков» [24, с. 27].
5. И, наконец, последний момент. Культурная (языковая) личность художника слова в лингвокультурологии обычно рассматривается сквозь призму концептов, которые воспринимаются как результат культурных знаний и представлений человека, поскольку эмоционально и интеллектуально переживаемый концепт - «основная ячейка культуры в ментальном мире человека» [21, с. 43]. Однако все ли «концепты языка культуры» вербальны в самом становлении и функционировании культурного феномена? Поскольку концепт - феномен когнитивный, находящий выражение в языке, а не живущий только в нем, ответ очевиден - нет. Они могут быть вербализованы - но могут продуцироваться и развиваться в иных, невербальных семиотических зонах. Современные теоретические представления позволяют изначально развести когнитивное и языковое - отношения между ними никак не являются однозначными: «Сознание в онтогенезе и филогенезе формируется при участии языка <…> однако само сознание в языке для функционирования не нуждается, осуществляется на универсальном предметном коде (Н. И. Жинкин, И. Н. Горелов)» [23, с. 47]. Выводы
Естественно идущий процесс односторонней спецификации знания и познания должен постоянно уравновешиваться не просто интегративными связками, но «сквозными» теориями, способными работать не в меж-, а в метадисциплинарности, т.е. соответствовать критериям метаязыка для отдельных дисциплин.
Метадисциплинарная теория должна не привнести извне, а открыть потенциал универсализации в самих разнородных объектах - как их собственный неотчуждаемый план, их собственную эссенциальную характеристику. Данное соображение умеряет универсалистские претензии теории (рефлексия диапазона применимости и эвристичности), но усиливает объяснительный потенциал. Для феноменов культуры и языка эта эссенциальность связана с антропологическим фактором.
Становление антропоцентрической парадигмы - процесс глобальный и многоплановый. Ярким свидетельством реализации антропоцентрического подхода в современном гуманитарном познании является лингвокультурология, объектом которой выступают взаимодействие культуры и языка и изучение интерпретации этого взаимодействия в единой системной целостности. Существующий разрыв между современной лингвистикой и семиотикой, основанной на прежних представлениях, должен быть преодолен с помощью комплексной методологии, своеобразной «теории среднего уровня», которая синтезировала бы семиотическое, социокультурное и когнитивное в рамках антропоцентрической парадигмы.
Список литературы
1. Архипов И. К. Почему слово - центральная единица языка // С любовью к языку: сб. науч. тр. / отв. ред. В. А. Виноградов. М. - Воронеж: ИЯ РАН, Воронежский государственный университет, 2002. С. 36-44.
2. Бенвенист Э. Общая лингвистика / пер. с франц. М.: Прогресс, 1974. 448 с.
3. Воркачев С. Г. Лингвокультурология, языковая личность, концепт. Становление антропоцентрической парадигмы в языкознании // Филологические науки. 2001. № 1. С. 64-72.
4. Воробьев В. В. Лингвокультурология (теория и методы): монография. М.: Изд-во РУДН, 1997. 331 с.
5. Горшков А. И. Литературный язык и литература (статьи по истории и теории литературного языка). М.: Изд-во Литературного института, 2007. 192 с.
6. Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию / пер. с нем. М.: Прогресс, 1984. 400 с.
7. Демьянков В. З. Прагматические основы интерпретации высказывания // Известия АН СССР. Серия литературы и языка. 1981. Т. 40. № 4. С. 368-377.
8. Живов В. Московско-тартуская семиотика: ее достижения и ее ограничения [Электронный ресурс] // НЛО. 2009. № 98. URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2009/98/zh5.html (дата обращения: 15.10.2016).
9. Зыкова И. В. О личности: лингвокультурологические заметки // Язык, сознание, коммуникация: сб. науч. ст., посвященных памяти В. Н. Телия / ред. В. В. Красных, А. И. Изотов, М. Л. Ковшова, И. В. Зыкова. М.: МАКС Пресс, 2013. Вып. 46. С. 32-47.
10. Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена, 2002. 477 с.
11. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М.: Наука, 1987. 263 с.
12. Кубрякова Е. С. О связях когнитивной науки с семиотикой (определение интерпретанты знака) // Язык и культура: факты и ценности: К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова / РАН, Отделение литературы и языка; отв. ред. Е. С. Кубрякова, Т. Е. Янко. М.: Языки славянской культуры, 2001. С. 283-292.
13. Кубрякова Е. С. Эволюция лингвистических идей во второй половине ХХ века: опыт парадигмального анализа // Язык и наука конца XX века: сб. ст. / ред. Ю. С. Степанов. М.: Ин-т языкознания РАН, 1995. С. 142-238.
14. Кун Т. Структура научных революций / пер. с англ. М.: АСТ, 2009. 310 с.
15. Лотман Ю. М. Семиосфера. СПб.: Искусство-СПБ, 2000. 704 с.
16. Лотман Ю. М. Семиотика культуры и понятие текста // Лотман Ю. М. Избранные статьи: в 3-х т. Таллинн: Александра, 1992. Т. 1. С. 129-132.
17. Лотман Ю., Успенский Б. Споры о языке в начале XIX в. как факт русской культуры («Происшествие в царстве теней, или судьбина российского языка» - неизвестное сочинение Семена Боброва) // Труды по русской и славянской филологии: Литературоведение: сб. науч. тр. / отв. ред. Б. М. Гаспаров. Тарту, 1975. Вып. 358. С. 168-322.
18. Мечковская Н. Б. Центральный фрагмент семиотического континуума: оппозиция «искусство - литература - язык» // С любовью к языку: сб. науч. тр. / отв. ред. В. А. Виноградов. М. - Воронеж: ИЯ РАН, Воронежский государственный университет, 2002. С. 52-61.
19. Постовалова В. И. Лингвокультурология в свете антропологической парадигмы (к проблеме оснований и границ современной фразеологии) // Фразеология в контексте культуры: сб. науч. тр. / отв. ред. В. Н. Телия. М.: Языки русской культуры, 1999. С. 25-33.
20. Степанов Ю. С. В трехмерном пространстве языка (Семиотические проблемы лингвистики, философии, искусства). М.: Наука, 1985. 335 с.
21. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. Изд. 3-е, испр. и доп. М.: Академический проект, 2004. 992 с.
22. Степанов Ю. С. Методы и принципы современной лингвистики. М.: Наука, 1975. 313 с.
23. Стернин И. А. Коммуникативное и когнитивное сознание // С любовью к языку: сб. науч. тр. / отв. ред. В. А. Виноградов. М. - Воронеж: ИЯ РАН, Воронежский государственный университет, 2002. С. 44-52.
24. Телия В. Н. Культурно-языковая компетенция: ее высокая вероятность и глубокая сокровенность в единицах фразеологического состава языка // Культурные слои во фразеологизмах и дискурсивных практиках / отв. ред. В. Н. Телия. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 19-30.
25. Телия В. Н. Объект лингвокультурологии между Сциллой лингвокреативной техники языка и Харибдой культуры (к проблеме частной эпистемологии лингвокультурологии) // С любовью к языку: сб. науч. тр. / отв. ред. В. А. Виноградов. М. - Воронеж: ИЯ РАН, Воронежский государственный университет, 2002 С. 89-97.
26. Фадеева И. Е. Культурная идентичность как семиотическая проблема // Фундаментальные проблемы культурологии: в 4-х т. / отв. ред. Д. Л. Спивак. СПб.: Алетейя, 2008. Т. 1. Теория культуры. С. 214-222.
27. Фархутдинова Ф. Ф. Лингвокультурологическая дилогия В. И. Даля в парадигме идей и направлений современной русистики: дисс. … д. филол. н. Иваново, 2001. 416 с.
28. Фрумкина Р. М. Есть ли у современной лингвистики своя эпистемология? // Язык и наука конца XX века: сб. ст. / ред. Ю. С. Степанов. М.: Ин-т языкознания РАН, 1995. С. 72-115.
29. Фрумкина Р. М. Культурологическая семантика в ракурсе эпистемологии // Известия РАН. Серия литературы и языка. 1999. Т. 58. № 1. С. 3-10.
30. Хованская З. И. Анализ литературного произведения в современной французской филологии. М.: Высшая школа, 1988. 239 с.
31. Шаклеин В. М. Лингвокультурная ситуация и исследование текста. М.: Общество любителей российской словесности, 1997. 184 с.