|
Irn sult eЯ niht versprechen, sprach aber Dietrich. Gunther unde Hagene, jв habt ir beide mich sф sкre beswжret, daЯ herze und ouch den muot, und welt ir michs ergetzen, daЯ irЯ vil billоchen tuot [6, S. 299]. |
На это Дитрих молвил: «Не говорите так. Ведь по вине бургундов, хотя им был не враг, Всего лишился в жизни я с нынешнего дня, И долг ваш, Гунтер с Хагеном, вознаградить меня» [3, с. 244]. |
Дитрих делает все возможное, чтобы уговорить бургундских героев сдаться, он даже готов лично проводить их в Бургундию и тем самым отказаться от службы королю гуннов (справедливости ради следует заметить, что Этцель, потерявший все человеческие ресурсы, вряд ли к тому моменту может предложить своему высокородному вассалу много перспектив). Вместо благодарности за такое щедрое предложение Хаген Тронье отвечает с холодным негодованием:
|
Nu enmuotet sоn niht mкre, ` sprach aber Hagene. von uns enzimt daЯ mжre niht wol ze sagene, daЯ sich iu ergжben zwкn alsф kьene man. nu siht man bо iu niemen wan eine Hildebrande stвn [6, S. 300]. |
Владетель Тронье бросил: «Не тратьте время даром. Здесь не возьмете пленных вы с Хильдебрандом старым - Постигнет нас бесчестье, коль разнесется слух, Что убоялись мы врагов, притом всего лишь двух» [3, с. 244]. |
Не то чтобы бургунды были не в состоянии оценить милосердный жест - в эпизоде, где Рюдигер уступает Хагену перед боем свой щит, все свидетели этого великодушного поступка, включая свирепого Хагена, растроганы до слез. Хаген сразу заявляет, что не будет сражаться с Рюдигером ни при каких обстоятельствах, а бургундские короли, от защиты которых их верный вассал только что отказался, не упрекают его ни словом, полагая, очевидно, что так и подобало вознаградить Рюдигера за его милость. Не такова реакция Хагена на предложение Дитриха, которое явно представляется ему не великодушным, а унизительным: «Гневлюсь я, что в заложники вы взять хотели нас» [3, с. 245].
Начинается поединок, в ходе которого Дитриху удается нанести Хагену глубокую рану. Он принимает решение взять противника в плен живым, неожиданно разрывает дистанцию, кидается в рукопашный бой, опрокидывает Хагена на землю и связывает его. Причину своего решения сам Дитрих поясняет так:
|
Do gedвht der hкrre Dieterоch: du bist in nфt erwigen; ich hвns lьtzel кre, soltu nu tфt geligen. ich wil eЯ sus versuochen, ob ich entwingen kan dich mir zeinem gоsel. daЯ wart mit sorgen getвn [6, S. 300]. |
«Тебя, - подумал бернец, - усталость доконала. С тобой покончить просто, да чести в этом мало. Хочу я, чтоб достался ты, Хаген, мне живой, И ради этого рискну, пожалуй, головой» [3, с. 246]. |
Современному читателю может показаться, что в приведенных строфах Дитрих рассуждает о том, что убивать израненного противника было бы бесчестьем. Однако в оригинале в строке «ich hвns lьtzel кre, soltu nu tфt geligen» («я бы имел мало чести, лежи ты мертвый предо мною») стоит слово «кre», означавшее в среднегерманском языке комплекс внешних индикаторов знатного воина - престиж, славу, богатство, атрибуты высокого происхождения [9, р. 149]. В отличие от современных представлений о чести, как пишет Фрэнсис Джентри, «в Средние века честь была преимущественно визуальным проявлением “внешнего” в человеке, нормативным для элит, особенно для рыцарей. Кre чаще всего было связано с понятиями “помпезный”, “шикарный” и относилось к внешним обстоятельствам, в которых существовал индивид» [10, р. 67-68].
Мы видим, что Дитриха беспокоит все тот же вопрос собственного престижа: не получив от бургундов компенсации в престижном эквиваленте, он ищет способ восстановить свое реноме. Коль скоро не удалось прославиться, став покровителем пленного короля, Дитрих прибегает к варианту «Б» и захватывает живыми могучих воинов, зарабатывая очки в копилку собственной репутации («никто еще доныне не брал таких знатных пленников» - подчеркивает он в разговоре с Кримхильдой). Каковы будут для Хагена и Гунтера последствия этого маневра, Дитрих прекрасно знает, не может не знать: для них попасть в плен живыми означает бесчестие, пытки и смерть. Напомним, что именно Дитрих предупреждал бургундов о замыслах королевы, ему лучше других было известно, что Давно в ней жажда мести все чувства заглушила. // Вражду любой ценою разжечь она решила [3, с. 189], что никакое примирение между ней и бургундами невозможно. Поэтому его мольба пощадить Хагена выглядит не более чем взяткой собственной совести:
|
Dф sprach der hкrre Dieterоch: ir sult in lвn genesen, vil edeliu kьneginne. eЯ mac vil wol noch wesen, daЯ iuch sоn dienst ergetzet, daЯ er iu hвt getвn: er sol des niht enkelten, daЯ irn gebunden sehet stвn [6, S. 301]. |
В ответ герой промолвил владычице надменной: Прошу вас королева, чтоб жив остался пленный. Теперь его бояться причины больше нет. Пускай живет и возместит вам причиненный вред [3, с. 247]. |
Эта мольба выглядит тем более жалкой, что, во-первых, в тот момент вся военная мощь находилась в руках Дитриха, и захоти он реально сохранить пленникам жизнь, никто бы не мог ему помешать, во-вторых, никакой человек в здравом уме не смог бы поверить, что Хаген захочет искупать вину перед Кримгильдой верной службой или что Кримхильда примет такое искупление - сама абсурдность подобных аргументов показывает, что просьба Дитриха не более чем попытка «сохранить лицо», куртуазная вуаль, набрасываемая на действительность. Кримхильда, не раздумывая, соглашается - она не собирается выполнять свое обещание и знает, что от нее этого всерьез и не ожидают. А Дитриху остается лишь, проливая слезы, наблюдать, как королева одного за другим убивает его пленников: отрубает голову родному брату, режет своими руками связанного Хагена, и наконец, ее саму в порыве гнева разрубает на куски дружинник Дитриха Хильдебранд. Так же как и король Этцель, Дитрих снова ни во что не вмешивается - он стоит в стороне и льет свои слезы.
Не так ведет себя Дитрих из «Саги». Он не унижает Хагена предложением сдаться, а сразу вступает в бой. Он берет противника в плен не потому, что хочет прославиться этим подвигом, а потому что израненный Хаген оказывается не в состоянии продолжать сопротивление, а Дитрих не хочет убивать своего друга. Но самое удивительное - Дитрих из «Саги» категорически отказывается выдать пленника Кримхильде! Зная, что того ждет в руках королевы, Дитрих отводит Хагена в свой дом и принимается лечить его раны [13, р. 202]. В «Саге» герой из рыцарской дружбы и гуманности отрешается от личных интересов - не выдавая королеве ее страшного врага, он, по сути, лишается покровительства гуннской короны, лишается надежд восстановить с помощью гуннов свои права на престол и даже рискует собственной жизнью. Ели кто-то и достоин имени «истинно христианского рыцаря», то это именно главный герой приключенческой «Саги о Тидреке», отнюдь не печальный Дитрих из «Нибелунгов».
Следует отметить, что ни автор поэмы, ни ее персонажи не осуждают Дитриха за его поступки и их мотивы. Альтруизм вообще не очень-то присущ персонажам поэмы - каждым из них движут соображения собственной выгоды, чести, престижа, славы, удовлетворения своих амбиций или эмоциональных потребностей. Дитрих, каким он предстает в нашей интерпретации, хотя и не является однозначно положительным и безупречным героем, не обрисован также и злодеем. Как и остальные персонажи, он преследует собственные цели и оказывается затянут в воронку губительной вражды и вышедшего из-под контроля насилия. Автор поэмы не связывает с ним надежды на будущее, как не видит в будущем вообще ничего, кроме разрушения и смерти.
Таким образом, как мы показали в данном анализе, образ Дитриха Бернского в «Песни о Нибелунгах» сложнее и более неоднозначный, чем предполагает традиционная оценка этого образа учеными-германистами. Дитрих в эпосе предстает как великий герой, но при этом не приходится говорить о нем как об идеальном христианине или о единственном положительном персонаже поэмы. Великому анонимному автору «Песни о Нибелунгах» вообще чужды одномерные идеологизированные образы, легко поддающиеся определению и каталогизации. В поэме Дитрих Бернский предстает как осторожный, хладнокровный политик, способный на живые чувства, например гнев или эмпатию, но в первую очередь преследующий собственные военно-политические интересы и ведущий с миром сложный счет репутационных потерь и приобретений.
бернский эпический поэма персонаж
Список литературы
1.Гуревич А. Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. М.: Искусство, 1990. 396 с.
2.Кэмпбелл Дж. Тысячеликий герой. М.: ВАКЛЕР; РЕФЛ-БУК, 1997. 302 с.
3.Песнь о Нибелунгах / пер. Ю. Б. Корнеева. М.: Азбука-классика, 2012. 251 с.
4.Bekker H. The Nibelungenlied: a Literary Analysis. Toronto: University of Toronto Press, 1971. 178 р.
5.Bekker H. The Nibelungenlied: Rьdiger von Bechlaren and Dietrich von Bern // Monatshefte. University of Wisconsin Press. 1974. Vol. 66. № 3. P. 239-253.
6.Das Nibelungenlied / ed. H. de Boor // Deutsche Klassikerd es Mittelalters. 17th ed. Wiesbaden, 1963. 330 S.
7.Finch R. G. Rudiger and Dietrich // Trivium. 1977. Vol. 12. P. 39-57.
8.Gentry F. Arm // The Nibelungen Tradition. An Encyclopedia. N. Y. - L.: Routledge, 2002.
9.Gentry F. Кre // The Nibelungen Tradition. An Encyclopedea. N. Y. - L.: Routledge, 2002. P. 149-150.
10.Gentry F. Key Concepts in the Nibelungenlied // A Companion to the Nibelungenlied. N. Y.: Camden House, 1998. P. 66-78.
11.McConnell W. The Nibelungenlied. Boston: Twayne Publishers, 1984. 141 р.
12.Nagel B. Das Dietrichbild des Nibelungenliedes // ZdPh. 1959. Vol. 78. S. 250-272.
13.The Saga of Thidrek of Bern / translated by E. R. Haymes. N. Y.: Garland, 1988. 279 p.
14.Tinsley D. The Face of the Foreigner in Medieval German Courtly Literature // Meeting the Foreign in the Middle Ages. N. Y. - L.: Routledge, 2002. P. 45-70.
15.Weber G. Das Nibelungenlied: Problem und Idee. Stuttgart: Metzler, 1963. 170 S.