Именно в этот период Мартин пришел к убеждению, что общество должно меняться и, что перемены возможны. Оставалось только найти путь, ведущий к ним. По убеждению Мартина, это должен быть путь, одобряемый Господом, путь обретения духовной и нравственной силы, подобный тому, который был избран Иисусом и апостолом Павлом.
Следующим философом, оказавшим огромное влияние на формирование взглядов Мартина Лютера Кинга, стал Махатма Ганди. «Как и большинство, я слышал про Ганди, но серьезно его никогда не изучал. Во время чтения я был совершенно покорен его кампаниями в поддержку ненасильственного сопротивления. Особенно поразил меня Солевой Марш к морю и огромное число его сторонников. Концепция Сатьяграхи (в пер. с санскр. Satya - истина, тождественная любви; Graha - сила; Satyagraha - истинная сила, или сила любви) в целом имела для меня огромное значение» (4, с.56). Оказавшись на лекции, посвящённой взглядам великого философа, Кинг понял, что Ганди предлагает обоснованную альтернативу тактике призывов к братским чувствам у белых - призывам, которые остаются неуслышанными. Вместо благочестивой надежды на постепенное улучшение жизни, которое неизбежно придет, Ганди предлагал иной путь - активную борьбу за преобразование жизни, но такую борьбу, которая была бы совместимой с учением Христа о любви к ближнему.
«Ганди был, наверное, первым в истории человечества, кто поднял мораль любви Иисуса над межличностными взаимодействиями до уровня мощной и эффективной силы большого размаха. Для Ганди любовь была сильнодействующим орудием в деле социальных коллективных преобразований. Именно в том, что Ганди придавал особое значение любви и ненасилию, я нашел метод для социальных преобразований, который искал много месяцев. То интеллектуальное и моральное удовлетворение, которое мне не удалось получить от утилитаризма Бентама и Милля, от революционных методов Маркса и Ленина, от теории общественного договора Гоббса, от оптимистического призыва Руссо "назад к природе", от философии сверхчеловека Ницше, я нашел в философии ненасильственного сопротивления Ганди. Я начал чувствовать, что это был единственный моральный и практически справедливый метод, доступный угнетенным в их борьбе за свободу» (4. с.57). Кинг не был тотчас же обращен в новую веру: оставалось слишком много вопросов, которые по-прежнему требовали объяснения. Ненасилие принесло свои плоды в Индии, но там огромному большинству населения противостояло относительно немногочисленное белое меньшинство, которое к тому же было чужеземным. Сможет ли идея ненасилия сработать в Америке, где белые, во всяком случае подавляющее их большинство, ощутили себя хозяевами страны задолго до того, как черное меньшинство обрело хотя бы зачатки гражданских прав?
Учебная программа Кроуцеровской семинарии включала в себя психологию религии, социологию и обществоведение, а также христианскую этику. Это побудило Кинга изучить труды Рейнгодда Нибура, американского теолога, который начинал как последователь социального евангелизма Раушенбаха, но в 30-е годы отказался от идей пацифизма в пользу взглядов, которые он и его соратники назвали «христианским реализмом». Манифестом данной доктрины стала работа «Моральный человек и аморальное общество». Там он настаивал на том, что не существует внутреннего отличия насильственного сопротивления от ненасильственного. По его утверждению, социальные последствия этих двух методов отличались, но это было отличие в частностях, не по существу. Позже Нибур стал подчеркивать безответственность упования на то, что ненасильственное сопротивление может стать успешным в предотвращении распространения тоталитарной тирании. Оно может иметь успех только в том случае, утверждал Нибур, если те группировки, против которых сопротивление направлено, обладают определенным уровнем развития морального сознания, как это было в борьбе Ганди против англичан. Полное неприятие Нибуром пацифизма было основано преимущественно на учении о человеке. Он утверждал, что пацифизм не смог справедливо отнестись к учению об оправдании верой, заменив его сектантским перекционизмом зла, при этом утверждается, что "божественное благоволение вознесет человека над грешными противоречиями истории и установит его над греховным миром" (4. с.59). Когда Мартин принялся размышлять над критическими замечаниями Нибура в адрес пацифизма, до него вдруг дошло, сколь близкими ему стали идеи ненасилия. Поначалу Нибур привел его в состояние замешательства. Он увидел в его сочинениях «необычайную способность постигать человеческую природу и в особенности поведение наций и социальных групп» (4, с.59). Кроме того, Нибур не позволял ему забывать, что мотивы человеческого поведения чрезвычайно сложны, что люди могут совершать ужасные поступки, сохраняя при этом способность, делать добро. Лютер в многом не соглашался с Нибуром, но, именно, заочная полемика с ним позволила будущему проповеднику чётко определить свою духовную доктрину.
«Продолжая читать, я, однако, стал замечать все больше недостатков в его позиции. К примеру, во многих его утверждениях обнаруживалось, что он толкует пацифизм как разновидность пассивного несопротивления злу, выражающую наивную веру и любовь. Но это было серьезным искажением. Мое изучение Ганди убедило меня, что настоящий пацифизм является не несопротивлением злу, а ненасильственным сопротивлением злу. Между этими двумя позициями существует большая разница. Ганди сопротивлялся злу с огромной энергией и силой, но он оказывал сопротивление любовью, а не ненавистью. Настоящий пацифизм не является безвольной покорностью силе зла, как утверждал Нибур. Это скорее мужественное противостояние злу силой любви, основанное на вере в то, что лучше терпеть зло, чем причинять его, так как последнее только увеличивает количество зла и несчастья во вселенной, тогда как терпение может вызвать чувство стыда у противника и тем самым произвести изменения в его сердце» (4, с.59-60).
Однако, в тоже время Нибур даёт чётко понять Кингу, что «добро должно быть с кулаками».
«Тогда я еще уповал на способность человека к добру, Нибур же заставил меня понять и его способность ко злу. Более того, Нибур помог мне осознать сложность социальных связей и бросающуюся в глаза реальность существования коллективного зла. Я ощущал, что большинству пацифистов понять этого не удалось. Слишком многим из них был свойствен неоправданный оптимизм относительно человека, и они бессознательно склонялись к уверенности в собственной правоте. Под влиянием Нибура у меня выработалось отвращение к такому отношению, чем объясняется то, что, невзирая на мою сильную тягу к пацифизму, я никогда не вступал в пацифистские организации. После прочтения Нибура я пришел к мысли о реальном пацифизме. Другими словами, я стал принимать пацифистскую позицию не как безгрешную, а как меньшее зло при существующих обстоятельствах. Тогда я почувствовал и чувствую это сейчас, что пацифизм мог бы быть более привлекательным, если бы не претендовал на свободу от моральных дилемм, чему противостоят христиане-непацифисты» (4, с.60).
В июне 1951 года Кинг добился поставленной цели: он стал бакалавром богословия. Помимо того, что он удостоился чести произнести прощальную речь от имени всего курса, он стал победителем двух академических конкурсов и получил премию Перла Плафкнера за выдающиеся успехи в учебе, а также стипендию имени Льюиса Кроуцера в размере 1200 долларов. Эту стипендию он мог использовать для завершения учебы в любом университете страны по собственному усмотрению. Для завершения учебы он выбрал Бостонский университет, известный как бастион либеральной теологии и философии персонализма, к которой Мартин испытывал тягу. Для этой школы характерно, что Бог не является абсолютной силой, которая управляет Вселенной с небес, Господь является непосредственным участником бытия, «выступая как сила, которая достигает свои цели вопреки противодействию» (14, с.61). Таким образом, личность проявляется не как некая заданная ценность или неизменяемая сущность; напротив, она достигает самораскрытия и идентификации только в процессе борьбы и роста. «Я познал философию персонализма - учение, в котором ключ к пониманию вечной реальности находится в личности человека. Этот персональный идеализм и сейчас остается моей основной философской позицией. Уверенность персонализма в том, что только личность - ограниченная и беспредельная - является абсолютной реальностью, укрепила два моих убеждения: дала мне метафизическое философское обоснование идеи о персональном Боге, предоставила метафизический базис для утверждения достоинства и ценности всей личности человека» (4, с.61).
Здесь же, в Бостоне, Кинг познакомился с творчеством философов-экзистенциалистов Жан-Поля Сартра, Карла Ясперса и Мартина Хайдеггера и, прежде всего, Пауля Тиллиха. Из всех достижений философии экзистенциализма Мартин позднее выделил «ее внимание к тому ощущению тревоги и враждебности, которое человек постоянно испытывает в своей личной и общественной жизни, если ему выпало существовать в беспокойное, непредсказуемое время» (14, с. 63). Под научным руководством профессора Девольфа Кинг в качестве темы для кандидатской диссертации выбрал сопоставительный анализ концепции Бога в теологии Пауля Тиллиха и в работах Генри Нилсона Уимена, сторонника эмпирической, естественнонаучной теологии.
Помимо научных занятий, Мартин Лютер Кинг в это время устраивает и личную жизнь. Его избранницей становится Коретта Скотт - студентка вокальной отделения консерватории, родившаяся недалеко от города Монтгомери (штат Алабама), которому, впоследствии, предстоит сыграть важную роль в процессе борьбы за права чернокожего населения. 18 июня 1953 года между молодыми людьми состоялось бракосочетание, церемонию вёл Мартин Лютер Кинг - старший, отец жениха (14, с. 69).
Следующим летом Мартин заканчивает Бостонский университет. Он мог стать деканом в одном колледже и преподавателем - в другом. Еще один колледж предложил ему административную должность, но Кинг решил стать проповедником. Из двух предложенных приходов он выбрал баптистскую церковь на Декстер-авеню в Монтгомери, столице штата Алабама. Среди прихожан Декстера было немало преподавателей Алабамского университета и высококвалифицированных специалистов. Интеллектуальный уровень здешней общины был выше среднего, а поведение паствы во время богослужений не столь эмоциональным. В январе 1954 года Мартин прочитал в Монтгомери свою первую проповедь, названную «Совершенная жизнь в трех измерениях».
Взяв за основу Апокалипсис, Мартин Кинг начал: «Иоанн был заточен на маленьком, Богом и людьми забытом острове Патмос, где из всех свобод его не лишили только свободы мысли. Но при этом Иоанн не сосредоточился ни на жалости к себе, ни на воспоминаниях о своей прожитой жизни. Он грезил о новом Иерусалиме, о подлинно святом Граде Божьем на Холме. Описывая его внешний вид, Иоанн замечает, что его длина, ширина и высота равны между собой» (14, с. 72). Эту триаду Кинг и сделал основным мотивом своей проповеди. «Продолжительность жизни измеряется стремлением человека достичь своих собственных, личных целей... Широта жизни обусловлена подлинной заботой человека о благосостоянии других людей. А высота жизни определяется желанием постичь самого Бога. Жизнь человека в принципе представляет собой треугольник, состоящий из этих трех сторон. Одна вершина - это его собственная личность. Другая вершина - окружающие его люди. А угол вверху - всегда бесконечная личность Творца. Без должного развития каждой из сторон никакая жизнь не может быть полной и совершенной» (14, с.73).
После общей характеристики этих измерений Кинг перешел к дидактического плана сентенциям: «Любите себя, если это означает разумное, здравое желание блюсти собственные интересы. Это заповедано вам Господом. Любите своего ближнего, как вы любите самих себя. Эта любовь тоже заповедана вам. Однако при этом никогда не забывайте, что имеется еще одна, еще более важная заповедь: «Любите Господа всем сердцем, всеми силами своей души и ума». Только усердно, кропотливо выполняя эти заповеди, мы можем надеяться на приближение к полноте и совершенству жизни» (14, с.74).
Подводя итоги первой главы, хочется отметить следующие моменты. Не секрет, что годы детства и юности оказывают решающее значение для формирования личности. События, происходившие в то время и среда, в которой проходят первые годы жизни, зачастую определяют дальнейший жизненный путь человека, не является исключением, в этом смысле и жизнь Мартина Лютера Кинга. Два основополагающих момента детства юного Мартина: семья священнослужителя и царящее кругом неравноправие чёрного населения - есть та база, на которой стало складываться мировоззрение будущего проповедника и борца за права негров. Помимо этого, начали складываться и объективные обстоятельства, позволившие вырасти сыну протестантского пастора в пламенного трибуна. Прежде всего, это Вторая мировая война объединившая как на фронте, так и в тылу белое и чёрное насе6ление Америки, осознание Правительством США всей архаичности самого понятия «расовая сегрегация» и нарастающий протест в среде афроамериканцев. Будучи от природы одарённым, Мартин смог получить достойное образование. Именно, в годы студенчества начинает формироваться мировоззрение будущего проповедника. Наибольшее влияние на сознание молодого Мартина Лютера Кинга оказали произведения Уолтера Раушембака, Карла Маркса, Махатмы Ганди, Рейнгольда Нибура, Пауля Тиллиха, европейских экзистенциалистов. После окончания Бостонского университета Мартин Лютер Кинг отправляется проповедовать в протестантскую церковь в город Монтгомери (штат Алабама), именно, этому городу суждено было сделать знаменитым имя Мартина Лютера Кинга.
2. Бойкот в Монтгомери и тактика ненасильственных действий
«Современный Монтгомери - известный рынок хлопка, скота, желтой сосны и твердой древесины, один из важных центров по производству удобрений. Это крупнейший пункт торговли скотом к востоку от Форта Уорт (Техас) и к югу от реки Огайо» (2, с.16). Так описывает по своему прибытии город Монтгомери Мартин Лютер Кинг.
В течение нескольких лет, предшествующих появлению Кинга в городе, лишь один из четырнадцати работающих жителей Монтгомери (а именно: вольнонаемные гражданские лица, трудившиеся на авиационных базах Гантер и Максвелл) ежедневно и вполне безнаказанно находился в ситуации расовой интеграции. Но базы были исключением - военным государством в государстве.
Во всех остальных местах сегрегация преобладала. Хотя негры составляли более 40 процентов от 120 000 зарегистрированных в нем жителей, их средний доход - 970 долларов в год составлял половину среднего дохода белых горожан. Две трети работавших негритянских женщин трудились в качестве прислуги в домах белых хозяев. Около половины трудоустроенных негров-мужчин также были слугами или же неквалифицированными рабочими. Большинство белых имели автомобили, тогда как среди цветных машинами владели единицы. 70 процентов пассажиров автобусов составляли чернокожие. Однако логика белой власти диктовала такие законы, что только белое меньшинство могло рассчитывать на нормальное пользование городским транспортом. Такова была ситуация, когда Мартин Лютер Кинг стал пастором в церкви на Декстер-авеню.
Прихожане церкви на Декстер-авеню принадлежали к высшим слоям черной общины Монтгомери. Негритянская элита, однако, была малочисленной. Особенно если сравнить ситуацию с Атлантой, где цветная интеллигенция находилась в самом центре экономической и культурной жизни. Конгрегация Мартина Кинга насчитывала 300 прихожан, что было в десять раз меньше, чем в приходе его отца. Однако среди прихожан Кинга-младшего было много преподавателей и студентов - в основном из Университета Алабамы. Став пастором этого прихода, Кинг автоматически стал лидером черной элиты города и сконцентрировал в своих руках весьма серьезную силу. Прежде эта сила применялась не очень эффективно. Элита опасалась за свой статус и не претендовала на руководство всем этническим движением. Главной своей обязанностью прежний ее священник считал традиционное религиозное воспитание. Союз баптистов приучал рядовых верующих к активному участию в общественной жизни, но участие это ограничивалось внутренними делами самого прихода, например организацией библейских чтений и т. п. Контакты Миссионерского общества ограничивались общением с себе подобными и не касались простых слоёв населения.
Возможно, в другое время и при других обстоятельствах деятельность Мартина Лютера Кинга ограничилась теологическими и просветительскими рамками, но жизнь распорядилась по-иному. Очередной виток сопротивления белого населения Юга мерам Правительства по расовой интеграции достиг апогея. Во всех штатах «глубокого Юга» началось формирование Советов белых граждан, члены которых намеревались противодействовать решению Верховного суда о совместном школьном обучении детей, принадлежащих к разным расам. В ответ региональные отделения Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (НАСПЦН) готовились добиться исполнения решений Верховного суда через местные суды. Обстановка накалилась, когда 28 августа 1955 года в Миссисипи линчевали четырнадцатилетнего негритянского подростка из Чикаго (9, с.302). Это происшествие придало новый импульс негритянскому движению, которое приняло общенациональный характер. Негры стали повсеместно требовать, чтобы соблюдение их гражданских прав гарантировалось федеральным правительством.
В 1954 году Верховный суд США пересмотрел свое собственное отношение к доктрине «отдельных, но равных» рас, бывшей в ходу с 1896 года. Это решение подрывало законодательную основу белого превосходства. В 1896 году лишь немногие белые люди в Соединенных Штатах осмеливались открыто выступать даже против судов Линча, а общенациональные журналы типа «Харперс» выражали сочувствие не жертвам насилия, а их мучителям. К 1955 году этические представления американцев настолько изменились, что ни один политик национального масштаба не посмел бы публично одобрить расизм (16, с. 193). Все вышеперечисленные обстоятельства вызвали кризисную ситуацию, разрешить, которую могли только открытые прямые действия обеих противоборствующих сторон, и эти действия не замедлили проявиться. Полем конфликта в Монтгомери стал городской транспорт.