Александр Затаевич и проблемы современного этномузыкознания в Казахстане
Саида Елеманова
Аннотация
Статья посвящена результатам изучения наследия выдающегося фольклориста, собирателя казахских народных песен и кюев А.В. Затаевича, осуществлённых музыковедами Казахстана в последние десятилетия. Подчёркивается непреходящая ценность записей, сделанных в 20-е годы прошлого века, когда традиционный уклад казахского общества ещё сохранялся без глубоких трансформаций.
Ключевые слова. А.В. Затаевич, сборники народных песен, этномузыкознание, казахский музыкальный фольклор, традиция, домбра.
Saida Yelemanova
Alexander Zatayevich and problems of modern ethnomusicology in Kazakhstan
Abstract
The article is devoted to the results of studying the heritage of the outstanding folklorist, collector of Kazakh folk songs and kuys A.V. Zataevich, carried out by musicologists of Kazakhstan in recent decades. The author emphasizes the enduring value of recordings made in the 20s of the last century, when the traditional way of Kazakh society was still preserved without deep transformations.
Keywords: A.V. Zataevich, collections of folk songs, ethnomusicology, Kazakh musical folklore, tradition, dombra.
«1000 песен казахского народа» (1925) и «500 казахских песен и кюев» (1931) - широко известные музыкально-этнографические сборники первого Народного артиста Казахской ССР Александра Викторовича Затаевича (1869-1936) - эпоха в истории музыкальной культуры Казахстана.
В свое время деятельность А.В.Затаевича подвергалась тщательному и профессиональному музыковедческому и литературному анализу. Мы имеем в виду статьи, примечания и вводные разделы к публикации «1000 песен казахского народа», написанные доктором искусствоведения В.П.Дерновой, коллективный сборник, посвященный А.В. Затаевичу «Статьи. Воспоминания. Письма и документы», и интересную биографическую книгу И.Левицкой «Живые драгоценности», в которой подробно раскрывалась история переписки А.В.Затаевича с С.В.Рахманиновым.
Настоящим событием последних десятилетий стала публикация обоих сборников А.В.Затаевича. Первым был переиздан сборник «500 казахских песен и кюев» в 2002 году с предисловием И.К.Кожабекова и редактурой, восстанавливающей купюры фамилий и имен репрессированных корреспондентов А.В.Затаевича, с уточнением названий казахских песен и кюев, имен информаторов (Б.Муптекеев) [2]. Эта публикация позволила вернуть в научный обиход ценнейшие фольклорные записи, опубликованные в 1931 г. очень маленьким тиражом. В 2004 году вышло в свет новое издание сборника «1000 песен казахского народа» [1] До этого сборник «1000 песен» был переиздан в Москве в 1963 г., а в 2007 Отдел музыкального искусства Института литературы и искусства им. М.О.Ауэзова предпринял еще одно издание сборника «500 казахских песен и кюйев» [3]. В данном случае была проделана гигантская работа по подтекстовке (реставрации, по словам редакторов) нотных записей песен (спец. редактор - музыковед З.Жанузакова). Было осуществлено достаточно детальное документирование жизни и творческой деятельности А.В.Затаевича, что обеспечило возможность в полной мере оценить масштаб личности и наследия фольклориста (в отличие от многих других видных собирателей народного творчества). затаевич этномузыкознание фольклорист
Интерес к сборникам А.В.Затаевича и его деятельности со временем не затухает, а скорее увеличивается. Этому есть как минимум две причины.
Одна из них - величина отражения казахской традиционной музыкальной культуры в записях музыканта. Известно, что такого количества образцов традиционной музыки и такого охвата региональных стилей и жанров ни до А.Затаевича, ни после не было в казахском этномузыкознании. По числу записей, в какой-то мере, с ним сопоставимо лишь наследие Бориса Гиршевича Ерзаковича (1908-1997), доктора искусствоведения, члена-корреспондента АН Казахской ССР, посвятившего свою жизнь записям и изучению казахского музыкального фольклора и традиционной музыки - непосредственного ученика и продолжателя труда Затаевича. Нередко Ерзакович посещал те же фольклорные ареалы, что и его учитель, изучал те же традиции, встречался с теми же мастерами народной музыки.
Ценность сборников Затаевича настолько значительна, что ставит их в совершенно особое положение среди других изданий, побуждает к тому, чтобы рассмотреть это наследие в рамках казахской традиционной музыки и музыкальной науки с различных позиций. Необходимо вернуться к вопросу об этномузыковедческом подвиге Затаевича не только в связи с юбилейной датой (в 2019 году широко отмечалось 150-летие со дня рождения собирателя), но и потому, что появились новые (точнее говоря, старые, но ранее недоступные) материалы [4, 5, 8]. Они проливают свет на события жизни фольклориста и его работы в Казахстане, дают уникальную возможность увидеть, почти что «своими глазами», начало складывания музыкальной культуры социалистического времени.
Талант и масштаб личности, собирательское призвание А.В.Затаевича, этого, по его же словам, «случайного пришельца» в Казахстан, которое обусловило как бы «неожиданную» любовь к коллективному музыкальному гению казахского народа позволяют заново поставить некоторые важные вопросы, связанные с изучением казахской традиционной культуры.
Погружению в неё, постижению глубинных смыслов, способствует, безусловно, описание музыкальной жизни и какая-либо фиксация. До начала аудиовизуальной эпохи это были только нотные записи и словесные характеристики. В связи с этим роль наблюдателей традиционной культуры, которые могли создавать нотные тексты при общении с бесписьменной традицией, была чрезвычайно важной. В данном же случае речь не идет просто о фиксации какого-то числа фрагментов народной музыки. Громадное число образцов, которое А.В.Затаевич записал, а также яркие впечатляющие литературные комментарии и предисловия к сборникам, были только началом работы, которая продолжалась вплоть до самой смерти собирателя, несмотря на ужасающие условия голода и эпидемий того времени [7]. Чем больше А.В.Затаевич занимался полевыми исследованиями, тем более сильным становилось его желание поведать «культурному миру» «Но мог ли я пройти равнодушно мимо тех сокровищ, которые так неожиданно передо мною открылись? Культурному миру они до сих пор оставались совершенно неизвестными, а между тем их уже коснулась гибельная рука вымирания! Надо было спешить с записью того, что еще осталось целым!» [1, 22]. о богатствах казахской музыки! В силу разных обстоятельств жизни и образования, особенностей личности, он был нацелен на то, чтобы раскрыть историческую глубину и объем казахской традиционной культуры, ее жизнеспособность, творческие секреты возникновения и развития.
Вторая причина неиссякаемого интереса к деятельности А.В.Затаевича кроется в том, что он смог вписаться в процесс изучения традиционных музыкальных культур, которое к началу двадцатого века уже хорошо осознавалось в Европе Об этом пишет выдающийся музыковед-историк В.Дж.Конен в своих статьях, получивших очень большое распространение: «Значение внеевропейских культур для музыки XX века», «Новые музыкально-творческие виды ХХ века» [8].. Смог вызвать желание содействовать своему труду не только со стороны простых казахов, но и властей страны, зарубежных коллег. Тем самым, он стал центральной фигурой целого музыкально-культурного движения.
А.В.Затаевич оказался в числе первых стихийных собирателей чужой для него культуры, может быть, потому, что ему не мешало «прокрустово ложе» академических (европейских) музыкальных правил, поскольку, как известно, он не имел систематического музыкального образования (хотя, сам С.В.Рахманинов высоко ценил его композиторские опыты И.Левицкая, анализируя переписку А.Затаевича с С.Рахманиновым, приходит к выводу, что она была посвящена в основном тому, чтобы побудить А.Затаевича к продолжению успешных занятий композицией.). Для него бесписьменное казахское национальное искусство, не связанное с европейским нотоцентризмом, имело бесспорную художественную ценность.
Для собирательской деятельности фольклориста была характерна особая скрупулезность подхода к фиксации традиционной музыки. Возможно, этому способствовало то, что ему и его местным помощникам из числа казахской интеллигенции необходимо было подготовить письменные основания для официального признания их труда, и, соответственно, достойной оплаты. Надо заметить, что все это происходило на фоне международного признания заслуг А.Затаевича в Европе как активного музыкального критика А.В.Затаевичу принадлежит более 1000 статей и заметок о современной ему музыкальной культуре и жизни..
В данной статье нам бы хотелось остановиться на двух сторонах вопроса музыкально-этнографической деятельности А.В.Затаевича. Во-первых, его представлениям о казахской традиционной музыкальной культуре в аспекте устного профессионализма. Во-вторых, на вопросе о том, как вписывается его деятельность в современный контекст этномузыковедческих и, шире, культурно-антропологических проблем, как она резонирует в мировом интеллектуальном и духовном прочтении космоса традиционной культуры.
Сначала об открытиях, связанных с устно-профессиональным музыкальным искусством в первых двух сборниках. По необходимости, конспективно.
Так получилось, что предложенное А.Затаевичем описание казахской традиционной музыкальной культуры сгруппировалось в двух больших руслах - инструментальная (в основном - домбровая) и песенная (вокально-инструментальная) музыка. Инструментальная музыка по числу записанных образцов уступала песням В первом сборнике 20 кюев, во втором 160., но по описанию и общей характеристике её значения в культуре отнюдь не была вторичной.
Широко известно и много раз цитировалось описание А.Затаевичем устройства и звучания домбры, музыки отдельных кюев (например, «Жигер» А.В.Затаевич: «Думаю, что всякий музыкант, ознакомившись с этой удивительной пьесой, должен будет признать, что в настоящем случае скромной домбре поручена и в ее ограниченные средства уложена музыка совершенно исключительной глубины, пафоса и значительности! [,..]Остается затем только считаться с наличием в казахской народной музыке, произведений такой потрясающей силы и такого оригинального, резко отличающегося от других кюев, склада, как эта благороднейшая траурная музыка, заключающая в себе, в эмбрионе, нечто от гораздо позднее возникшей и культурнейшей 4-й части «Патетической симфонии» Чайковского!» [1, 312] Даулеткерея). О домбре и ее месте в казахской культуре собиратель пишет и в первом [1, 20-21], и во втором сборнике [2, 35-36]. Особо примечательным в плане культурно-исторической оценки собранного является утверждение А.В.Затаевича по поводу наличия у казахских слушателей «отзвуков того самого симфонизма, для восприятия которого, нам, слушателям «культурных» концертов, необходим аппарат стоголового оркестра!» [2,36]
Казахская традиционная инструментальная (домбровая) музыка - это классика культуры, которая была прославлена в 21 веке тем, что попала в Репрезентативный Список нематериального культурного наследия Юнеско в качестве первой национальной номинации Автор этих строк взяла на себя подготовку данной номинации для Юнеско и ответственна за нее. Репрезентативный Список Юнеско был пополнен первой казахстанской номинацией в 2014 году. от Казахстана. Ныне значение домбры и домбровой музыки в Республике не подвергается сомнению, и это подчеркнуто тем, что в Казахстане с 2018 года на государственном уровне отмечается день домбры.
Надо заметить, что особую ценность имеют описания и рассуждения А.В.Затаевича, в которых речь идет в основном о содержательном, семантическом аспекте музыки кюев, о том впечатлении, которое она производит на слушателя. Сами нотные записи домбровых пьес А.В.Затаевича не в полной мере, отражают реальное звучание, в силу сложности фиксации для собирателя двухголосной фактуры. По общему мнению, они не исполнимы или мало исполнимы. Однако профессиональная реконструкция/реставрация кюев из первого сборника возможна. Такая работа была проделана домбристом, заведующим кафедрой домбры Казахской национальной консерватории им.Курмангазы Толепбергеном Тогжановым. Им подготовлен сборник, только что увидевший свет [6]. Это издание позволяет убедиться в том, что инструментальные произведения, часть из которых и сейчас хорошо известны и даже знамениты, были популярны среди кюйши сто лет назад.
Чрезвычайно интересно с историко-культурной точки зрения описание другой инструментальной традиции, тесно связанной с шаманской практикой, - кобызовой. Во введении к сборнику «1000 песен казахского народа» А.В.Затаевич подробно описывает казахский струнный смычковый инструмент кыл-кобыз. Автор не просто связывает его применение с деятельностью и ритуалом баксы, но и вообще не упоминает о другом, не ритуальном использовании кобыза: «...кобыз... представляет собой смычковый инструмент первобытного характера. Кузов его имеет форму половины - довольно большой, выдолбленной из липы, груши, разрезанной вдоль, широким концом книзу, с толстыми стенками. Узкий верхний конец этой грушевидной чашки затянут для резонанса, верблюжьей кожей, острым язычком оттянутой вглубь чашки, нижняя, широкая часть коей остается неприкрытою. На короткой шейке укреплены два примитивных колка, удерживающих два пука черных конских волос, заменяющих собой струны и отстоящих от грифа на два сантиметра, благодаря чему, при игре, «струны» эти, настраивающиеся в кварту, только нажимаются «на весу», но не прижимаются к грифу. Третий пук тех же волос укрепляется на смычке и, одинаково со «струнами» (где они с ним соприкасаются), наканифоливаются древесной смолой (сагыз). Инструмент этот, во время игры, держится наподобие виолончели, причем добываемый из него звук имеет чрезвычайно своеобразный, гнусавый и зловещий характер, отчасти напоминающий тембр фагота. И неудивительно, что его загадочные, жуткие звуки приходятся столь подстать всякой чертовщине, которую казахские колдуны-заклинатели, так называемые «баксы», обставляют свои волхвования, обвешивая этот инструмент, для пущей жути, колокольчиками или звякающими кусками железа» [1, 373].
Описание А.В.Затаевича содержит в себе весьма ценные и заслуживающие внимания сведения и характеристики казахского шаманства/баксылык, а также впервые затрагивает вопрос о музыке, которая звучит в обряде, Музыкант предсказывал скорое исчезновение баксылык. При этом имел в виду, безусловно, не только грядущую урбанизацию казахского общества, но и несоответствие мировоззренческих представлений шаманства идеологии строящегося социалистического общества. Вместе с тем, из высказываний видно, что во время его записи ни кобыз, ни сам тип баксы не был еще реликтом прошлого. Детальное описание инструмента наталкивает на мысль о том, что Александр Викторович мог видеть не единичный экземпляр кобыза и не в музейной экспозиции, а в живой исполнительской практике. Отметим также то, что А.В.Затаевич точно представляет репертуар баксы - заклинания, врачевание под звуки кобыза, песни. Составитель знаменитых сборников отмечает, что некоторые баксы владеют чревовещанием («чревовещательством»).