1. Вот и Бердяев, поставив вопрос: что такое дух, сразу же обескураживает читателей, утверждая, во-первых, что дух не поддается никаким однозначным определениям. Кстати, в философском мире в любой исторический момент есть люди, уверенные в том, что можно (и что, в частности, они могут) дать «строгие», «однозначные» определения чего бы то ни было. Вот и иные интерпретаторы Бердяева гневаются: почему это он отказывается дать определение духа. Им можно ответить: попробуйте сделать это, только не наедине с собой, а в присутствии философов-знатоков. Тогда убедитесь, что ни одно из ваших (частных) определений не будет принято. Ибо определить в нескольких предложениях суть духа в самом деле проблематично, если вообще возможно.
Бердяев тоже (объективно вслед за Г егелем) считает: вначале следует построить (как намечал и Гегель) негативную часть философии духа, где разбирается своего рода негативная пропедевтика: чем не является дух и с чем его не надо и даже вредно путать. В жизненном контексте последнее очень важно, ибо в тогу «духовных» куда как часто и рядятся люди, весьма далекие от духа, и устремления, противоположные духовным.
Говоря коротко и о главном: дух для Бердяева есть «независимое от детерминации природы и общества», и он вообще «противоположен детерминизму»1. Далее, дух «не есть эпифеномен жизненного процесса..., он не может быть виталистически понят» (в чем Бердяев солидарен с М. Шелером и другими мыслителями, которых он также и критикует за неточное, по его мнению, понимание духа). «Дух, - пишет Бердяев, - не тождественен сознанию, но через дух конструируется сознание, и через дух переступаются же границы сознания и происходит переход в самосознание». «Дух, - выше жизни», хотя он «есть сила, действующая в жизни.». И так далее - о том, через что и в каких процессах дух действует, проявляет себя, никак не будучи им тождественным, не сливаясь с ними (ибо в них и через них действует не только дух).
Как расценить эти негативные части философии духа Бердяева? На мой взгляд, они, во-первых, вполне конгениальны подобным же исходным шагам философии духа Гегеля. Во-вторых, они вполне соответствуют весьма трудным пропедевтическим задачам любой 15 Здесь и далее цитируется: Бердяев Н.А. Дух и реальность. С. 379, 380, 381 (курсив мой - Н.М.). философии духа, когда она приступает (новаторски в исторически первых исполнениях и новаторски же в любых более поздних оригинальных исторических попытках) к прояснению понятию духа, совсем неочевидного и для философии, и особенно для повседневной жизни людей, любого исторического периода.
От негативной части философии духа к её позитивным разработкам
Следующие, уже позитивные шаги в философском понимании духа, духовного Бердяев видит в том, чтобы указать на главные признаки духа. Таковыми, по его мнению, являются «свобода, смысл, творческая активность, целостность, любовь, ценность, обращение к высшему божественному миру и единение с ним» Бердяев Н.А. Дух и реальность. С. 379..
Очень кратко обрисовывая - уже в этой, позитивной связи - свое отношение и к философии духа Гегеля, и к новаторскому проекту Бердяева, и к любой возможной философии духа, сформулирую ряд тезисов.
Понятие «дух» в философии важно, функционально и перспективно. Вместе с тем, оно - что порождает большие трудности - принадлежит к числу объемлющих, синтезирующих, конструирующих философских понятий, указывать «предметные аналоги» которых хоть и возможно, но просто ошибочно. Например, нельзя указать на какие-то эмпирические предметные явления, в которых бы полностью воплотилось бы «духовное». И ситуация здесь неидентична той, в силу которой всякое эмпирическое воплощение (например, данный отдельный человек) не идентично содержанию понятия. Ибо «дух» вообще не имеет предметных воплощений. Его коррелаты - не предметы, не внешний мир природных (соответственно, психофизических или иных) коррелаций. И даже не коррелаты таких чисто философских понятий, как субъект и объект, которым всё же соответствуют (хотя через многоступенчатые опосредования) предметные целостности (познающий человек и познаваемые объекты природного мира).
Чтобы понять, в чем специфика понятия, соответственно, теории духа, полезно принять в расчет перечисленные Бердяевым (и, как сказано, конгениальные основным гегелевским формулировкам) главные признаки духа. Тут кроется, полагаю, тайна рождения самого понятия «духа», которые (мы это поясняли на примере немецкой классики) появилось в философии довольно поздно (и, как сказано, еще не угнездилось в философии Канта).
Говоря опять-таки кратко и суммарно, понятие “духа” завоевало широкие права гражданства в философии, особенно немецкой Что касается англоязычной философии, положение здесь особое и еще более сложное. Хотя существовало английское гегельянство, хотя впоследствии бы ли предложены различные варианты философии духа в английских, американских гегельянизированных учениях XIX и XX веков, тенденцией, к настоящему времени почти победившей, стало вытеснение позитивизмом, аналитической философией «метафизических», «умозрительных», якобы «неверифици- руемых» учений, подобных гегелевской философии духа., не раньше, нежели в реальной исторической практике более интенсивное развитие и значение приобрели те области, которые позднее, в марксизме определялись сферы «духовного производства». Среди них на первое место выдвигалась наука как область создания специального, во все более широких масштабах социально затребованного знания. Излишне говорить, что в и предшествующие эпохи проявлялись - в тогдашних формах научного знания, в искусстве, в религии, в социальных процессах - те свойства, которые Бердяев, вслед за Г е- гелем, причислил к «признакам духа».
В новое время возник, а в эпоху Гегеля оформился мощный, в чем-то исторически актуализированный, но и новыми условиями обусловленный глубокий интерес к тем формам и результатам деятельности, в совокупности обнимаемых перечисленными Бердяевым признаками - свободой, творческой, в современной терминологии инновативной активностью, поисками целостности, ценностей, обращенных к «высшим» ценностям и сущностям (к Богу и религии).
Гегель исходил из того, что такие «начала» пробиваются уже на стадиях становления каждого индивида, когда через природные детерминации его жизни, поведение, сознание пробиваются начала свободы, креативности. Он рассмотрел их в разделе о «субъективном духе», в разделах, где фигурируют традиционные понятия «душа», «сознание», но где уже употребляется понятие «духа». Гегелеведы указывают, что «первый Kolleg», т. е. запись лекций, и «Энциклопедия» 1817 года содержит, но только в первом приближении, философию субъективного духа, хотя понятия там ещё не устоялись, так что возникает немало трудностей и путаницы для интерпретаторов См.: Jaschke W. Hegel-Handbuch. S. 348 ff..
Субъективный дух увязывается скорее с западными «народными» культурами. И только в записях лекций 1827 года подчёркивается, что идея свободы... имеет огромнейшие практические следствия даже для культур народов Азии и Африки, не говоря о христианских народах в целом.
Вклад Н. Бердяева в разработку философии духа
В заключение - собственно об особом значении философии духа Н.Бердяева как специализированной, весьма изощренной части его философского учения. Правильному пониманию великого и непреходящего значения философии духа как специального (лучше - если дисциплинарного) подраздела философского знания мешает её пагубное элиминирование (идущее больше всего от марксизма, позитивизма, аналитической мысли) из дисциплинарного состава совокупного философского знания. Считаю философским подвигом Бердяева - при всем его критическом отношении к системосозидающей философии немецкого, классического идеализма, больше всего к философии Г егеля - продолжение философии духа в виде оригинальной системной разработки собственной философии духа. (В чем у него были союзники в современной ему западной и российской философии, например, С.Л. Франк.) Скажу лишь о принципиально важных и опять-таки актуально-злободневных моментах.
Традиции философии духа, например, в немецкой классической мысли, впоследствии воспринимались профессиональными философами неоднозначно. Материалисты (а в их составе наиболее агрессивно вели себя марксисты) сводили дело к тому, впрочем, реальному обстоятельству, что философия духа, особенно гегелевская, служила как главной своей цели обоснованию объективного идеализма. Но и здесь, кстати, Бердяев тоже оригинален, ибо он претендует на новаторскую реставрацию не крайностей философского монизма, т. е. идеализма или материализма, а (отчасти по следам Канта) философского дуализма, и в его рамках - на разработку “нового идеализма”. При перечеркивании же постгегелевскими направлениями гегелевской философии духа было досаднейшим образом упущено из виду то глубоко содержательное обстоятельство, что в рамках этой дисциплины именно философски, тщательно, исследовались специфически- духовные составляющие различных сфер и стадий, во-первых, жизни индивидов (в разделе о субъективном духе), а во-вторых, раскрывались законы и формы объективированных духовных констелляций, вплетенных в совместное социально-историческое, коллективное бытие человечества (раздел об объективном духе). В-третьих, в формах культуры вычленялись и исследовались стороны, обращенные собственно к духу и духовности (раздел об искусстве, религии, философии как формах “восхождения” абсолютного духа).
В обрамлении идеалистических и теологических формул, иногда крайних, философии духа все же специально и обстоятельно, конкретно исследовались духовные “вкрапления” разного рода во все сферы и стороны жизни. Так, под шапкой “субъективного духа” изучали то, как в становление человеческого индивида включены особые процессы постепенного развития духовных начал - от того момента, когда дух “еще пленен природой” (Г егель), а конкретнее - когда на развитие духовных начал влияют, например, различия “особей” (с их “естественными” задатками вроде темперамента, характера, расовых, половых, возрастных различий). Свои пути исследования духовного есть в гегелевской «философской антропологии», (термин Гегеля), феноменологии как части философии духа, психологии (о подробностях говорить здесь невозможно). А вот в разделе об объективном духе у Гегеля масса важнейших сюжетов - в целом это обсуждение “форм духа, духовного”, характерных для семьи, гражданского общества, государства и т. п.
Многие из таких линий анализа имеют прямое отношение к темам “новой философии свободного духа”, разработанной Н.А. Бердяевым. В основе её - совершенно верное, на мой взгляд, убеждение русского философа в том, что «духовная жизнь не есть отражение какой-либо реальности, она и есть сама реальность», отличная от вещей природы. Вместе с тем она, подчеркивает Бердяев, никак не менее природы влияет на жизнь и отдельных людей, и их единств, включая народы, государства. Отсюда первостепенное значение, которое Бердяев придает четкому философскому разграничению природного и духовного, определению специфики духовного, «преодолению всех смешений, недопущению натурализации духовной жизни», и только после этого - их синтезу. В книге «Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности» (1937) Н.Бердяев подробно разработал свою оригинальную “философию свободного духа”, богатую содержательными оттенками, весьма глубокую. В моей книге «Мыслители России и философия Запада» в разделе «Что такое “дух”?» я постаралась подробно разъяснить, сколь глубокие выдающиеся идеи наметил и разработал российский философ именно в рамках философии духа.
Хорошо известно, что Н.А. Бердяев предвосхитил немало перспективных тенденций мировой философии - таких, как персоналистская, экзистенциальная направленность. Тут он «вышел рано, до звезды...» и во многом новаторски стал предтечей развития этих направлений на почве западной культуры.
Что касается намеченного им проекта новой философии духа, то проект этот оказался столь оригинальным и сложным, что конструктивно, в исследовательском плане потомки за ним почти что не последовали и даже не всегда обнаруживали стремление и способность понять его новаторский смысл. (Поэтому в работах о Бердяеве он, к сожалению, мало обсуждается и исследуется). И отчасти потому в эпохи, когда, как сегодня, оказалась затребованной, в том числе в России, «новая духовность», то - при навязших в зубах разговорах о «духовности», при разрастании «новой», неглубокой и неискренней религиозности, при господстве «новой элитарности» - и в жизни, и в теории не последовали строгому призыву великого философа: «Новая духовность есть отрицание элиты спасающихся. Она означает, что каждый берет на себя судьбу мира и человечества» Бердяев Н.А. Философия свободного духа. С. 446..
Список литературы
1. Бердяев Н.А. Опыт эсхатологической метафизики // Бердяев Н.А. Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995.
2. Бердяев Н.А. Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности // Бердяев Н.А. Философия свободного духа. М.: Республика, 1994. С. 364-462.
3. Гегель Г.В.Ф. Сочинения: В 14 т. T. 3. Энциклопедия философских наук. Ч. 3. Философия духа. М.; Л.: Госполитиздат, 1956.
4. Кант И. Сочинения на немецком и русском языках / Под общ. ред. Н. Мотрошиловой и Б. Тушлинга. Т. IV. М.: Наука, 2001.
5. Мотрошилова Н.В. Мыслители России и философия Запада. М.: Культурная революция, 2006.
6. Николай Александрович Бердяев / Под ред. В.Н. Поруса. М.: РОССПЭН, 2013.
7. Jaschke W. Hegel-Handbuch: Leben-Werk-Schule. Stuttgart; Weimar: Metzler. 2003.