Аксиома ольвийской просопографии IV-I ее. до н.э.
Традиционно в течение длительного исторического периода все институты государственной и религиозной власти (магистраты, жрецы, эпонимы) в Ольвии представляла узкая группа выходцев из элитных родов [10, с. 88; 15; 34; 48, с. 121130]. Доступные изучению факты социально-политической истории Ольвии в той или иной степени связаны с указанной категорией населения. Это определяет актуальность исследований по систематизации сведений об ольвийской элите и, соответственно, построении основ ольвийской просопографии; при этом исторические события обретают имена их участников - реальных лиц. Просопографические сведения сосредоточены в самых разнообразных (в том числе, фрагментированных) источниках (нарративные источники, лапидарные надписи, граффити, клейма, монеты и т.д.), обнаруженных за весь период изучения Ольвии. Современный этап исследований характеризуется попыткой синтеза этих разрозненных сведений, что стало возможным с введением в научный оборот эпонимного каталога IosPE І2 201 - календаря Ольвии [20]. Поскольку этот документ является чрезвычайно сложным и многоуровневым, полноценное его исследование возможно лишь на основе методов системного анализа [40]. Целью статьи является краткий обзор основных направлений просопографических исследований эпонимного каталога. Синхронизация и реконструкция размеров эпонимного каталога выполнена ранее на базе математического моделирования (погрешность синхронизации +2-4 гг., размер каталога - 110 строк) [30; 49 и др.].
История развития ольвийской просо - пографии. Начало изучения населения Ольвии, в том числе, элиты, положено монографией В.В. Латышева [18]; просо по-графические наблюдения содержит, также, его каталог надписей IosPE І2. С момента же публикации Т.Н. Книпович [12, с. 119-153] наиболее значительного труда, посвященного изучению населения догетской Ольвии, прошло более 50 лет; значительно возросло количество эпиграфического и иного материала, содержащего сведения о населении. Следует отметить, что заявленная цель статьи Т.Н. Книпович - изучение этнических и социальных групп в составе населения догетской Ольвии, имеет явный уклон в сторону ономастики и не затрагивает тему родовой просопографии. Эта статья, оставаясь настольной для каждого, изучающего соціально-политическую историю Ольвии, также, содержит ряд спорных положений. Замечу, что по сравнению с материалами Т.Н. Книпович, цель современных просопографических исследований Ольвии более узкая и более прагматичная - получение инструмента для выполнения просопографической реконструкции, датировки и интерпретации как известных, так и вновь обнаруживаемых надписей IV-I вв. до н.э. Далее анализ материала выполняется в сопоставлении с данными Т.Н. Книпович.
Отдельные замечания о родовом составе ольвийской элиты содержатся в трудах А.А. Белецкого [2], Ю.Г. Виноградова [8, с. 146], А.С. Русяевой [36], М. Парович - Пешикан [33, с. 153] и др. Сжатое изложение основных сведений о составе населения Ольвии представлено в фундаментальном труде [17]. Эпонимный каталог IosPE I2 201 в этих исследованиях является преимущественно объектом ономастики.
Внутренние взаимосвязи каталога. Этот обширный раздел исследований каталога IosPE I2 201 включает в себя, в том числе, выявление отдельных родов и определение характерных имен рода, построение фрагментов стемм родов, классификацию родов по иерархии: высшая элита и элита «второй» категории. Признаком принадлежности к высшей элите в каталоге является исполнение эпонимной должности родными братьями; здесь выявлена неизвестная ранее хронологическая особенность - эпонимные квоты. (Элита «второй» категории представлена в эпонимном каталоге только схемой «отец^сын»). Каждый элитный род получал определенный период, в течение которого несколько раз исполнялась эпонимная должность братьями. Величина квоты зависела от положения рода в иерархическом ряду. Выделены квоты Дионисиев и Аристократидов - 14 лет, Пантаклов-
Клеомбротов, Аристокритидов-Сократидов и Никератов - 12 лет, Протогенов-Гиросонов-Гиродоров - 9 лет. Происхождение квот пока убедительного объяснения не нашло; их существование не было воспринято профессиональными эпиграфистами, поскольку аналоги таких квот в античном мире отсутствуют. Однако соответствующая математическая обработка эпонимных каталогов ранее не выполнялась, что и не позволяло обнаружить это явление. Мои недавние исследования (не опубликовано) выявили аналогичные квоты в каталогах эпонимов Линдоса и Родоса. Это позволяет предположить, что, по крайней мере, в некоторых античных полисах назначение на должность эпонима регламентировалось с учетом родственных связей [20, с. 163].
В эпонимном каталоге Ольвии также выявлена особенность назначения на должность эпонима-родственника, которая современными терминами может быть обозначена как «лоббирование»; аналогичная особенность отмечена и в каталоге милетских эпонимов [20; 26].
По моему мнению, уже построены основы родовой просопографии для высшей элиты позднеклассической-эллинистической Ольвии. Известен достаточно узкий перечень таких родов (и фрагменты их родословных ветвей): Дионисии, Леократиды-Евресибиады, Пантаклы-Клеомброты, Аристократиды, Аристокритиды-Сократиды, Протогены, Гиросоны-Гиродоры, Никераты. Их имена не только преобладают в эпонимном каталоге, но и присутствуют примерно в 90% лапидарных надписей позднеклассической - эллинистической Ольвии [20]. Элита «второй» категории представлена примерно 10% лапидарного архива: Агатины, Адрасты, Батаки, Боспорихи, Димоконы, Дайкраты - Аристодимы, Каллиники, Мосхи, Никератов, Никоклы, Педиэеи, Теогейтоны, Эвримоны. Замечу, что четкая граница между некоторыми представителями высшей и «второй» категорий элиты иногда плохо различима. Здесь можно привести такие рода как Аристокритиды-Сократиды [53, с. 67] и Никераты; альтернатива в отнесении их к высшей или «второй» категории элиты не преодолима.
Кроме известных родов, представленных в моей монографии, в последнее время, как иными исследователями, так и мною получены сведения о новых родах «второй» категории, например, о Гераклидах [45], Леопрепидах [50], Монимах и Праксианактах [30]. Например, существование рода Монимов подтверждается готовящейся к изданию надгробной надписью примерно третьей четверти IV в. до н.э. с патронимом Mov^ou. В сочетании с монетными легендами MONI (po^?) 380-360 гг. до н.э. [1, №39] и MON (^oq?) 270-240 гг. до н.э. [32, №355], просопографически соответствующими данной надписи, это позволяет условно выделить род Монимов. Состояние разработки вопроса позволяет ставить задачу о родовой идентификации второстепенных персонажей декрета в честь Протогена IosPE I2 32, например, одного из откупщиков - Конона (Kovrovo<;). Информация, соответствующая традиции чередования родовых имен и хронологии трактуется как относящаяся к роду Батаков. Родоначальник, по имени, вероятно, Батак - монета с легендой ВА (тако^?) [1, №30 (380-360 гг. до н.э.), №62 (360-350 г. до н.э.). Ватако^ TtuoOsou - эпоним около 313 г. до н.э. [IosPE 2I 201] и внук родоначальника. AOpvato^ Kovrovo^ - член коллегии ситонов из посвящения [НО, 72], около 260-240 гг. до н.э. и возможно сын откупщика Конона. Kovrov Ba[raKou] - возможно, внук откупщика, эпоним 223 г. до н.э. и жрец из декрета в честь сыновей херсонесита Аполлония [НО 28+29+123+IosPE I 2 240]. BaraKo^? - эпоним 96 г. до н.э. Эта информация позволяет вычислить хронологические параметры жизни откупщика Конона (Батакова?) из декрета IosPE I2 32: пик - 283 г. до н.э., что отлично вписывается в хронологическую модель событий декрета в честь Протогена [29, c. 26-41], составленную на базе хронологии уже семи независимых персонажей. Более того, появляются основания к отождествлению с Батаками персонажа надписи 350-300 гг. до н.э. на свинцовой пластинке [SEG 50:702, IV] по имени [Kjovrov и, соответственно, уточнения датировки этой пластинки 350-320 гг. до н.э. Также, перспективна идентификация надписей рода Батаков в первые века н.э. Очевиден гипотетический характер сведений об ольвийской элите «второй» категории.
Взаимосвязи родов в каталоге. Отмечаю существование кланов - объединений (по тому или иному признаку) родов. В каталоге трижды(!) выявлен тандем Леократидов - Евресибиадов, Дионисиев и Агатинов. К этому клану примыкали, вероятно, и Димоконы [30]. Также, можно выделить клан Протогенов-Гиросонов-Гиродоров и Аристокритидов-Сократидов-Каллиников [20, с. 70, 118].
Хронология взлетов-падений родов. В частности, преобладание эпониматов Аристократидов в I столбце каталога сменяется полным отсутствием таковых во II и III столбцах. В сочетании с анализом надписей, подвергнутых damnatio memoriae [IosPE I2 186; SEG 34:758 и др.] и интенсивностью выпуска лапидарных надписей Дионисиями и Аристократидами, это позволило получить реальные сведения о многолетней вражде (сопровождающейся изгнаниями) Аристократидов и Дионисиев [30].
Далее перехожу к исследованию внешних связей эпонимного каталога.
Каталог и нарративные источники. Возможно фраза Геродота (Herod. IV. LXXVI) о греке по имени Тимн «…Tu^vsro тои ApiansL08O<; єлітрблоо…», подтвердждается монетной легендой 0Y (т.е., Tu^v8ro = 0u(^v8ro)) [28]. Однако взаимосвязь каталога с информацией о Тимне выявить невозможно; в V в. до н.э. в Ольвии существовало летоисчисление по эпонимам - мольпам, о чем свидетельствует датировочная строка посвящения НО 58. Эпонимный каталог ольвийских мольпов (или его фрагмент) не найден. Сведения Диогена Лаэртского о Бионе Борисфените (Diog.) игнорируются, поскольку социальный статус Биона в Ольвии относится к низким. Упоминание Макробия об осаде Ольвии войсками Зопириона и последующая радикальная демократизация общества нашли свое отражение в каталоге [30]. Нарративные источники также содержат упоминание о
Посидонии Ольвиополите [51, с. 877]; вероятная принадлежность его к Аристокритидам-Сократидам обоснована ранее [20, с. 153]. Упоминается также, вероятно, географ, Дионисий Ольвианский [3, с. 80-89]; характерное имя выдает его принадлежность, по всей видимости, к Дионисиям. Не исключено, что этой личностью может быть эпоним 200 г. до н.э. Aiovuoio^ Аурбтоо. «Борисфенитская речь» Диона Хрисостома (Dio Chrys., XXX, 56), вероятно, содержит информацию о потомке Гиросонов-Гиродоров - старце Гиросоне. В.П. Яйленко [44, с. 53] идентифицирует Гиросона с отцом персонажа надписи НО 87 ФШоко^ 'EpoamvTO^. Эта гипотеза подтверждается [30] как совпадением родовых имен (Филиск, Гиросон), так и хронологией (пик деятельности ФШоко^ 'EpoarnvTO^ тяготеет к 96 году н.э.).
Просопографические исследования вне хронологических границ каталога и в лакунах каталога. Исследование общих и особенных свойств милетского и ольвийского каталогов [26] позволило разработать теоретические принципы изучения просопографии вне хронологических рамок каталога, т.е., в позднеархаической-раннеклассической Ольвии. Важно, что из всех милетских колоний только в Ольвии известна коллегия мольпов; предполагается переезд части мольпов в Ольвию [36]. Сопоставление имен милетских эпонимов с персонажами из ранней эпиграфики Ольвии дало некоторые сведения об известных впоследствии родах Аристократидов, Дионисиев и др. [26; 28]. Следует учесть мнение А. Аврама [46] о том, что ономастические совпадения не всегда означают просопографическое соответствие. Однако, мною здесь учитываются, также, генеалогические, хронологические и религиозные соответствия [26; 28].
Изучение последнего, третьего столбца эпонимного каталога и некоторых лапидарных надписей Ольвии I в. до н.э., например, посвящения Полимеда Ка (ллисфенова?) НО 76 в сопоставлении с надписями I н.э., позволило «заглянуть» в последующий период (I в. н.э.) на базе преемственности родовых имен. Получены материалы о преемственности имен для Евресибиадов, Батаков, Гиросонов-Гиродоров, Аристо - критидов-Сократидов. В перспективе эта информация может служить основой для выполнения просопографической датировки и интерпретации надписей первых веков н.э.
Реконструкция хронологических лакун каталога выполняется на базе основного закона генеалогии. Пример такой реконструкции: модель событий декрета в честь Протогена, построенная на базе хронологии семи персонажей [30]. Очень важно отметить, что в эту модель не вошла информация из второй половины декрета, поскольку в ней отсутствуют упоминания об исторических лицах, кроме Протогена.
Каталог и лапидарные надписи Ольвии. Просопография исторических лиц, упоминаемых в группе лапидарных надписей Ольвии IV-I вв. до н.э., так или иначе, отражена в каталоге (см. табл. 2). Это создало основу для выполнения уточненной (просопографической) датировки указанной группы надписей, что можно охарактеризовать как качественно новый уровень исследований надписей Ольвии. К сегодняшнему дню установлена взаимосвязь с каталогом около 100 надписей Ольвии [20; 30; 53].
Каталог и надписи других полисов. В отличие от исследования Т.Н. Книпович, мною учтена информация об ольвиополитах из надписей других полисов [22, с. 88]. Для большинства из этих надписей выявлена связь с эпонимным каталогом. Отмечу девять (!) надписей Дионисиев [! osPE І2 77; fosPE І2 78; Ю 8 1 3; Ю 814; 53; fosPE І2 670; fosPE І2 671; fosPE І2 672; 7, с. 261; 20, с. 171 - 198]. Характерный патроним Гейдеи, Аристокритовой(?), борисфенитки, из надгробия с Родоса, позволяет выдвинуть гипотезу о происхождении ее из Аристо - критидов-Сократидов [20, с. 72]. Ряд иногородних надписей [fosPE І2 345; IScM III 166; SEG, 39:568] идентифицировать не удается. Ольвийское происхождение декрета из Драгомирны [IScM I 65], в развитие статьи В.М. Кожокару [13], обосновано мною путем обнаружения связи с каталогом [31].
Не учитываются имена чествуемых декретами Ольвии иноземцев [НО 15-21] и их посвящения [16, с. 63-67] и надгробия [IosPE I2 232; IosPE I2 223; НО 98]. В то же время, полностью исключать иноземцев из перечня неправомерно; привилегии, дарованные синопскому экс-тирану Тимесилею [IGDO 5], ставили его выше статуса граждан Ольвии; также отмечу Ариха (Орика) и Стефана, сына Александра из Смирны, вероятно, неофициального представителя Митридата VI Евпатора [49]. Ю.Г. Виноградов [8, c. 212] отметил, что в перечне привилегий, полученных сыновьями херсонесита Аполлония, отсутствует полития; ее, вероятно, получил их отец, вместе с потомками. Здесь я подхожу к вопросу о херсонесской диаспоре в Ольвии; обращает на себя внимание присутствие среди элиты группы имен, которые можно связать с диаспорой Херсонеса. Показателен почетный декрет НО 26 около 240-225 гг. до н.э. в честь херсонесита Дионисия Тагонова, иные персонажи которого (Гефестодор Диогенов и жрец Теогейтон) носят характерные херсонесские имена [20, c. 83-86]. Разработка темы херсонесской диаспоры, очевидно, является насущной задачей ольвийской просопографии.