Не вникая в лингвистические тонкости и не претендуя на глубокий языковедческий анализ, представляется возможным поставить вопрос о сомнительности и политической ангажированности некоторых доводов, приведенных в поддержку политики латинизации. Даже сторонники латинизации признавали, что не смотря на громадные преимущества, которые имеет латинская графика «в смысле приобщения мусульманских народов России к интернациональной культуре», она не могла «обслуживать всех фонетических особенностей некоторых языков, например трудного адыгейского языка21.
Работа над латинизацией адыгейской письменности разворачивается с 1923 г. Центром, возглавлявшим работу по созданию и внедрению новой письменности, стал Всесоюзный центральный комитет нового алфавита при ВЦИК СССР. На Северном Кавказе было создано его региональное отделение -- Северо-Кавказский КНА, председателем которого в разное время были У. Алиев, А. Тлюняев.
В свою очередь отделы Северо-Кавказского КНА были созданы и в национальных автономиях Северного Кавказа (в том числе Адыгейской, Кабардино-Балкарской и Карачаево-Черкесской автономиях). Помимо этого исследованием северокавказских и тюркских языков была занята специальная комиссии по проблемам письменности Совета по просвещению национальных меньшинств Наркомпроса РСФСР, которая сотрудничала с Комитетом по изучению языков и этнических культур Северного Кавказа. В ее состав входил крупный ученый-лингвист профессор Н.Ф. Яковлев, сыгравший большую роль в создании адыгейской письменности на латинской, а затем русской графической основе. В автономиях были организованы местные научные комиссии при отделах народного образования.
К работе по созданию письменности на основе латинской графики власти привлекли представителей адыгейской интеллигенции, работавших в тесном контакте с учеными из центра. Более того, государство взяло на себя заботу подготовки национальных кадров специалистов в области языкознания. Н.Ф. Яковлев как одну из ключевых задач обозначил необходимость организации в Москве при одном из учебных заведений подготовительной группы из горцев автономных областей «для ускоренного и упрощенного прохождения курса средней школы и соответствующих дисциплин высшей школы». Именно они в последствии должны были «посвятить себя научной деятельности по разработке горских языков, письменности и культуры»22.
Подводя итоги латинизации Центральный комитет нового тюркского алфавита в докладе на заседании Президиума Совета Национальностей ЦИК СССР 15 августа 1930 г. отметил, что латинский алфавит «одержал полную победу над арабской графикой, охватив 36 национальностей…». Латинизация характеризовалась как «мощное орудие культурной революции на Советском Востоке»23.
Однако прошло всего одно десятилетие, как латинизированная основа письменности уже перестала отвечать целям и задачам дальнейшего развития культуры, сближению с «революционной культурой русского народа». В 1938 г. адыгейский язык был переведен на русскую графическую основу письма. Оставляя за рамками исследования анализ достоинств и недостатков русской графической основы для адыгских языков, хотелось бы затронуть вопрос следующего порядка: для чего был нужен эксперимент с латинизированным письмом? Почему нельзя было сразу перейти на русскую графическую основу письма?
Один из крупнейших специалистов Всесоюзного центрального комитета нового алфавита Е.Д. Поливанов считал, что «эпоха недоброй памяти» русского колонизаторства оставила такую ненависть в нерусских народах к русификации и к ее орудию -- миссионерским русским транскрипциям, что «напоминание о русском шрифте болезненно, как тревожащее недавние раны от национального гнета; и поэтому попытки отстаивать (для каких-либо теоретических соображений) возможность пользоваться русской азбукой отнюдь нельзя рекомендовать»24.
Известный советский языковед М.И. Исаев считал, что для ответа на вопрос о причинах первоначального выбора в пользу латинской графической основы для новых алфавитов народов СССР необходимо представить всю сложность проблемы и конкретные исторические условия, подготовившие этот переход. «Потребовалось определенное время для того, чтобы советские народы осознали и почувствовали совершенно новое содержание и значение русской графики. Кроме того, в первые годы Советской власти переход на эту графику мог быть истолкован как рецидив старой русификаторской политики царизма»25.
В последующем отказ от латинской графики как основы письменности бесписьменных и младописьменных народов СССР был, как и прежде, главным образом, связан с обстоятельствами политического порядка. Усиление централизации и хозяйственно-экономических связей объективно усиливали потребность взаимопонимания и действия единого государственного языка, роль которого мог выполнять русский язык.
Изучение деятельности адыгейской интеллигенции по созданию национальной письменности позволяет говорить о том, что она была связана с решением целой совокупности теоретических и практических вопросов. Итогом языковой деятельности стало создание и функционирование в рамках небольшого исторического промежутка времени трех систем письма, основанных на разных графических основах, что явно не способствовало успешному решению масштабных культурно-образовательных задач новой власти.
ПРИМЕЧАНИЯ
адыгейская интеллигенция письменность
1. Селищев А.М. Язык дореволюционной эпохи. М., 1927. С. 220.
2. Сердюченко Г.П. Решительно разгромить нацдемовскую контрреволюцию в языковом строительстве // Революция и горец. 1933. №6-7. С. 64.
3. Алиев У. Национальный вопрос и национальная культура в Северо-Кавказском крае. Ростов н/Д, 1926. С. 12.
4. Ашхамаф Д.А. Из истории черкесских алфавитов и изучения черкесского языка // Революция и горец. 1929. №11-12. С. 47.
5. Натаук Шеретлук по настоянию духовенства был вынужден предать свой труд огню, так как по-мнению духовенства арабское письмо, которым написан священный Коран не может видоизменяться. (Зекох У. Из истории адыгской письменности // Гъуаз. 1990. №7. С. 1).
6. Зекох У. Краткая история адыгейской письменности // Вопросы адыгейского языкознания. Вып. III. Майкоп, 1983. С. 93.
7. Адыгская (Черкесская) энциклопедия. М., 2006. С. 1039.
8. Хуако З.Ю. Указ. соч. С. 17-18.
9. Национальный музей Республики Адыгея. Ф.2. Д. 933.
10. Шеуджен Э.А. «Языковое строительство»: осознание значимости письменной традиции // Адыги (черкесы) в пространстве исторической памяти. М., -- Майкоп, 2010. С.196-203.
11. Алпатов В. М. Языковая политика СССР в 20-е годы: утопия и реальность // Восток. 1993. №5. С. 119.
12. Яковлев Н.Ф. За латинизацию русского алфавита // Культура и письменность Востока. Кн. 3. Баку, 1930. С. 35-36.
13. Просвещение национальностей. 1930. №9-10. С. 70. 27
14. Исаев М.И. О языках народов СССР. М., 1978. С. 13.
15. Там же.
16. Ашхамаф Д.А. К вопросу о латинизации адыгейского алфавита // Адыгейская жизнь. 1926. 24 мая.
17. Исаев М.И. Языковое строительство в СССР (процессы создания письменности народов СССР. М., 1979. С. 52.
18. Кубов Ч.Ч. Борьба областной партийной организации за осуществление культурной революции в Адыгее (1920-1937) // Сборник статей по истории Адыгеи. Ч.1. Майкоп, 1967. С. 379.
19. Ашхамаф Д.А. Избранные работы. Майкоп, 1997. С. 161.
20. Революция и горец. 1933. №6-7. С. 57.
21. ГУНАРА. Ф.р-21. Оп.1. Д.1. Л. 285.
22. Там же. Д. 75. Л.8.
23. Братское содружество народов СССР (1922-1936). М., 1964. С. 402.
24. Алпатов В.М. Указ. соч. С. 119.
25. Исаев М.И. О языках народов СССР... М., 1979. С. 1.