Длительным и плодотворным было сотрудничество М. Шапиро с Симфоническим оркестром г. Такарадзука - города, расположенного близ Кобе. Йозеф Ласка, основатель и главный дирижер этого коллектива, охотно приглашал в качестве солистов музыкантов из России. Во многом это, вероятно, было обусловлено тем, что его собственная биография была неразрывно связана с русской музыкальной культурой. Австриец по происхождению [16, р. 104], Йозеф Ласка с 1916 по 1926 гг. жил в России и несколько лет проработал во Владивостоке, оставив значительный след в музыкальной жизни города [5, с. 107]4. В 1934 г. Максим Шапиро исполнил с Симфоническим оркестром Такарадзука Концерт Шумана. В 1938 г. он в качестве солиста принял участие в премьере Третьего фортепианного концерта, написанного бывшим учеником А. Рутина Озавой Хисато [16, р. 109]. Оркестром г. Такарадзука в тот день продирижировал сам автор, ставший к тому времени одним из ведущих композиторов страны.
Преподавательская деятельность Шапиро была связана, главным образом, с Кобе. Наиболее ярким педагогическим достижением российского педагога в Японии следует назвать победу его ученицы Кай Мивако в первом в истории страны национальном конкурсе пианистов, организованном газетой «Майнити» в 1932 г. [13, р. 142].
М. Шапиро внес вклад и в развитие японского кинематографа. В 1930 г. он снялся в фильме «Родина» - раннем произведении будущего классика японского и мирового киноискусства Мидзогути Кэндзи. Кинолента повествует о возвращении оперного певца в родной город после долгого отсутствия. Главного героя сыграл Фудзивара Ёсиэ. Российский музыкант снялся в эпизодической роли, выступив в образе аккомпаниатора.
В 1939 г. М. Шапиро покинул Японию и обосновался в США, где продолжил интенсивную концертную деятельность [14, р. 30].
Подведем некоторые итоги.
Трое выдающихся пианистов, чьи творческие судьбы послужили предметом рассмотрения в настоящей статье, появились в Японии уже зрелыми, сложившимися музыкантами, сформированными в лоне русской фортепианной школы. Плодотворность их работы в Стране восходящего солнца была обусловлена как их личными качествами, так и высоким уровнем российской фортепианной культуры, ценности которой пианисты-эмигранты привнесли в страну пребывания.
Разумеется, в Японии и А. Рутина, и П. Виноградова, и М. Шапиро воспринимали, прежде всего, в качестве носителей и проводников европейской музыкальной культуры. Однако главные направления их деятельности были обусловлены традициями русской фортепианной школы. Находясь в Японии, и Рутин, и Виноградов, и Шапиро во многом продолжали ощущать себя частью российского культурного пространства. Свидетельствами этому являются те аспекты их деятельности, которые освещены в настоящей статье. Это и роль А. М. Рутина в образовании «Союза русских музыкантов», и целенаправленное включение сочинений русских композиторов в педагогические сборники, составляемые П. Виноградовым, и постоянная пропаганда русской музыки в исполнительской деятельности всех трех пианистов.
В работе этих музыкантов, волей судьбы оказавшихся в далекой, казалось бы, глубоко чужой восточной стране, проявилась родовая черта российского культурного сознания, которая как раз в эпоху, когда начиналась их деятельность в Японии, была определена мыслителями русской эмиграции, как «евразийская». Культура Страны восходящего солнца ощущалась ими не как чуждая, инородная, а скорее как родственная, во многом близкая5. Подтверждениями служат особое внимание к музыке японских авторов, которое проявлял М. Шапиро, «японские» черты композиторского облика П. Виноградова, наконец, та особая теплота, подлинно душевное участие, которые, по многочисленным свидетельствам японских воспитанников, все три пианиста проявляли к своим ученикам. Последнее качество в значительной мере предопределило их редкостные педагогические успехи в Стране восходящего солнца. Анализ деятельности других выдающихся представителей русской фортепианной школы, работавших в Японии в 20-40 гг. XX в. - Л. Крейцера, Л. Сироты. Л. Коханьского и др. - выходит за рамки данной работы. Однако отметим, что перечисленные качества характерны и для них.
В настоящей статье обрисованы лишь некоторые контуры многообразной деятельности русских пианистов, внесших вклад в японскую музыкальную культуру и незаслуженно мало известных на родине. Настоятельно необходимы как новые труды, связанные с отдельными представителями музыкальной «русской Японии», так и комплексные исследования, посвященные соответствующей проблематике.
российский пианист япония музыкальный
Список литературы
1. Дубровская М. Ю.Формирование японской композиторской школы и творческая деятельность Ямады Косаку: дисс. … д. искусствоведения. Новосибирск, 2005. 642 с.
2. Королева В. А., Курата Юка. Русские музыканты в Японии (П. М. Виноградов и А. Я. Могилевский) // Гуманитарные исследования. Уссурийск, 1998. Вып. 2. С. 255-258.
3. Курата Юка. Российская эмиграция в Японии между двумя мировыми войнами: динамика, численность и состав // Acta Slavica Japonica. Hokkaido University, 1996. С. 124-135.
4. Матвеева Л. А. Фортепианная культура Сибири и Дальнего Востока России (конец XVIII в. - 1980-гг.). Хабаровск: Частная коллекция, 2009. 287 с.
5. Палкина И. Д. Музыкальное исполнительство в Ростове и Новочеркасске XIX века (Источниковедение, история): дисс. … к. искусствоведения. Ростов-на-Дону, 2001. 204 с.
6. Подалко П. Э. Русская колония в Кобе. Исторический обзор // Известия Восточного института. Владивосток, 1998. № 4. С. 200-225.
7. Савицкий П. Н. Евразийство // Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. Наука, 1993. С. 100-114.
8. Слепов А. А. Музыкальные классы, музыкальное училище Екатеринодарского отделения Императорского Русского музыкального общества (ИРМО). Частные школы. Концертная и музыкально-театральная жизнь города // Слепов А. А., Ер?менко С. И. Музыка и музыканты Екатеринодара: статьи и очерки. Краснодар: Эоловы струны, 2005. С. 103-163.