Ленинградская молодёжь проявляла повышенный интерес к венгерским событиям. В ноябре 1956 г. студенты засыпали приехавшего к ним В. Д. Дудинцева неудобными вопросами, пытались узнать мнение писателя о венгерских событиях. Встреча была прервана руководством университета, а дальнейшие выступления Дудинцева в Ленинграде отменены [5, с. 31, 32]. Проводились и публичные акции: декабре власти пресекли попытку проведения митинга на пл. Искусств, приуроченного к развёрнутой в Эрмитаже выставке абстрактных полотен Пабло Пикассо. В назначенный день площадь была перекрыта войсками, и тогда молодежь направилась … в ЛОСХ, чтобы обсудить «новое» направление в живописи. Художники не смогли дать должного отпора крамольным высказываниям [6, с. 529-541].
Как видим, ленинградские деятели культуры остро реагировали на появление первых прорех в «железном занавесе». Так, на одном из партийных собраний художник С. Г. Невельштейн констатировал: «Прошёл период, когда мы совсем не знали, что делается в других странах. Но теперь… мы оказались неспособными противостоять идеям Запада, особенно это видно на примере выставки "Пикассо"» [11, д. 11, л. 82]. Подчеркнём, что к середине 1950-х гг. значительно увеличилось число туристических поездок творческих деятелей. По возвращении было принято выступать с докладами; совсем другими впечатлениями делились в неформальной обстановке. «Для нас всё было откровением, - вспоминает Гранин свою первую заграничную поездку в 1956 г. - Мы ошарашенно смотрели друг на друга и не могли понять: где же тот самый прогнивший Запад, где человек человеку волк?» [2, с. 455].
Партийное руководство Ленинграда связало студенческие выступления и появление вузовских самиздатовских журналов с неудовлетворительной работой творческих союзов (прежде всего - писателей) по воспитанию молодёжи. Во-первых, было необходимо «одёрнуть» писателей, прежде всего О. Ф. Берггольц и В. К. Кетлинскую. Во-вторых, стояла задача мобилизовать представителей творческих профессий на работу по идейно-политическому воспитанию населения, что должно было служить одной из превентивных мер по части предотвращения венгерского варианта.
Парторганизация ЛОСП поспешила поставить вопрос о работе литературных кружков, деятельность которых долгое время фактически никак не контролировалась и даже не обсуждалась. Выяснилось, что последний раз дискуссия о кружке Библиотечного института, студенты которого участвовали в журнале «Ересь», проходила 8 лет назад! [12, д. 3, л. 109]. Ответственный секретарь ЛОСП поэт А. А. Прокофьев возложил вину на свою организацию: «От самотёка, от нашего забвения серьезности этой работы возникают "неосвежисты", "литфронтовцы"…» [14, д. 307, л. 10].
186 Издательство «Грамота» www.gramota.net
Вопрос о необходимости усиления воспитательной работы в учебных заведениях был вынесен и на собрание композиторов. Некоторым из них, в частности профессору консерватории М. С. Друскину, было поставлено в вину, что отдельные студенты критиковали советский строй, объявляли соцреализм мифом, сравнивали Пикассо в изобразительном искусстве с Бетховеном в музыке [4, с. 598, 600; 13, д. 7, л. 13, 16].
Перелом в идеологической работе партийных структур (в частности, в их культурной политике) относится к декабрю 1956 г. и связан с рассылкой на места закрытого письма ЦК КПСС «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». Как представляется, это знаменовало собой возврат к идеологическим устоям досъездовского времени.
Из текста письма следует, что партийное начальство было, прежде всего, озабочено «идейными шатаниями» и «ревизионистскими устремлениями» отдельных творческих деятелей. В партийном документе говорилось: «За последнее время среди отдельных работников литературы и искусства… появились попытки подвергнуть сомнению правильность линии партии в развитии советской литературы и искусства, отойти от принципов социалистического реализма на позиции безыдейного искусства, стали выдвигаться требования "освободить" литературу и искусство от партийного руководства» [4, с. 396]. ЦК отметил и тот факт, что «имели место попытки поставить под сомнение партийные решения по идеологическим вопросам» [Там же]. Как и в постановлениях 1946-1948 гг., были определены конкретные объекты критики: в качестве примера приводились позиции К. М. Симонова и О. Ф. Берггольц.
Обсуждение письма, завершившее идеологическую кампанию 1956 г., проходило в парторганизациях творческих союзов города в начале января следующего, 1957 года. Документ рассматривался властями Ленинграда в качестве инструмента воздействия на местную интеллигенцию. К письму апеллировали и руководители первичных ячеек, стремясь навести порядок в своих организациях. Композиторы и художники критиковали своих коллег, склонных к формализму, а литераторы обрушились на О. Ф. Берггольц. Последняя была вынуждена отправить в ЦК КПСС, Ленинградский обком и партбюро ЛОСП письмо с признанием допущенных ошибок: «Считаю указание, сделанное в мой адрес в закрытом письме ЦК, совершенно правильным, а тот факт, что я выступила по поводу послевоенных постановлений ЦК по искусству на беспартийном собрании литераторов, считаю своей ошибкой» [1, с. 620].
Таким образом, к концу 1956 - началу 1957 гг. отчётливо проявился раскол в среде художественной интеллигенции; обозначилось противостояние консерваторов, вооружённых тезисами из письма ЦК КПСС, с одной стороны, и менее ортодоксальных творческих деятелей, апеллировавших к решениям XX съезда - с другой. Наиболее острое противостояние обнаружилось в писательской организации.
Список литературы
1. Аппарат ЦК КПСС и культура: 1953-1957: документы / отв. ред. В. Ю. Афиани. М.: РОССПЭН, 2001. 807 с.
2. Гранин Д. А. Интелегенды: статьи, выступления, эссе. СПб.: Изд-во СПбГУП, 2007. 595 с.
3. Гранин Д. А. Причуды моей памяти. М.: Центрполиграф, 2009. 442 с.
4. Доклад Н. С. Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС: документы / отв. ред. К. Аймермахер. М.: РОССПЭН, 2002. 912 с.
5. Дудинцев В. Д. Между двумя романами // Нева. 2000. № 1. С. 6-98.
6. Лурье Л., Малярова И. 1956 год: середина века. СПб.: Нева, 2007. 440 с.
7. Мархасёв Л. С. Белки в колесе: записки из Дома радио. СПб.: Лики России, 2004. 280 с.
8. Серебровская Е. П. Между прошлым и будущим: записки свидетеля: в 2-х ч. СПб., 1995. Ч. 2. 133 с.
9. Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб). Ф. 24. Оп. 94.
10. Там же. Оп. 96.
11. ЦГАИПД СПб. Ф. 2239. Оп. 3.
12. Там же. Ф. 2960. Оп. 6.
13. Там же. Ф. 6150. Оп. 2.
14. Центральный государственный архив литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб). Ф. 371. Оп. 1.