Материал: Vallerstayn_I_-_Posle_liberalizma_-_2003-1
98 |
Часть II. Становление и триумф либеральной идеологии |
Ц |
Эти шаги можно было бы назвать построением более интегрированных национальных обществ. .^* Если внимательнее приглядеться к этим новым стратегиям социали. стов и консерваторов, можно увидеть, что каждая из них, по сути дела, все более сближалась с либеральным подходом к понятию развития ках управляемых, разумных и нормальных перемен. В чем состояла в то врем» стратегия либералов? Либералы в те годы искали подходы к воплощению в жизнь двух основополагающих идей, направленных на проведение управляемых, разумных и нормальных перемен. Очевидная для всех основная проблема состояла в том, что индустриализация Западной Европы и Северной Америки влекла за собой неизбежные процессы урбанизации при долговременной тенденции к превращению бывшего сельского населения в городской пролетариат4'. Социалисты предлагали организовать этот пролетариат, и события 1830-х и 1840-х гг. свидетельствовали о том,
что такая задача была достижима.
Решение, которое мог предложить либерализм в ответ на эту угрозу общественному порядку, а потому и рациональному общественному развитию, сводилось к предоставлению рабочему классу ряда уступок — к ограниченному допуску его к политической власти и передаче ему определенной доли прибавочной стоимости. Проблема, тем не менее, состояла в том, на какие уступки рабочему классу было достаточно пойти, чтобы удержать его от разрушительных действий, учитывая при этом, что эти уступки не должны были быть настолько значительными, чтобы создать серьезную угрозу процессу непрерывного и все более расширяющегося накопления капитала, являющемуся raison d'etre5^ капиталистической мироэкономики и главной заботой правящих классов.
В период между 1848 и 1914 гг. о Либералах — Либералах с большой буквы «Л», которые воплощали идеи либерализма как идеологии с маленькой буквы «л», — можно было сказать, что все это время они находились в постоянном смятении, поскольку никогда не знали, как далеко они осмелятся зайти, никогда не были уверены в том, что уступок было сделано слишком много или слишком мало. Политическим результатом этого смятения стала утрата политической инициативы Либералами с большой буквы «Л» в ходе того процесса, который привел либерализм с маленькой буквы «л» к окончательной победе в качестве господствующей идеологии миросистемы6).
4) «К. 1840 г. присущие индустриализации социальные проблемы — новый пролетариат, ужасы неуправляемой опасной урбанизации, развивавшейся чрезвычайно быстрыми темпами, — стали постоянным предметом серьезных обсуждений в Западной Европе и кошмаром для политиков и чиновников». Hobsbawm Eric J. The Age of Revolution, 1789-1848. New York: World, 1962. P. 207.
3) Смысл существования (фр.). — Прим. издат. ред.
6> Подробнее я останавливался на этой теме в очерке «Три идеологии или одна? Псевдобаталии современности» (см. настоящее издание).
Глава 3. Либерализм и легитимация национальных государств 99
То, что произошло с 1848 по 1914 гг., было удивительно вдвойне. go-первых, представители всех трех идеологических течений перешли от теоретических антигосударственных позиций на позиции упрочения и усиления государственных структур самыми разными способами. Вовторых, либеральная стратегия начала проводиться в жизнь благодаря совместным усилиям консерваторов и социалистов.
Сдвиг от правителя к народу как локус теоретического суверенитета поставил на повестку дня вопрос о том, отражает ли какое-то конкретное государство волю народа. В этом заключалась сущностная основа классической антиномии — государство или общество, — господствовавшей в политической теории XIX столетия. Не могло быть и тени сомнения в том, что логика народного суверенитета означала предпочтение общества государству в любом конфликте. На деле общество и воля народа были синонимами. И действительно, представители всех трех идеологических течений выступали (прямо или косвенно) в поддержку идеи народного суверенитета, то есть в первую очередь отстаивали интересы общества, тем самым подразумевая свое враждебное отношение к государству.
Очевидно, все три идеологические направления предлагали различные объяснения враждебности к государству. С точки зрения консерваторов, государство представлялось актором настоящего, то есть при проведении в жизнь каких-либо новшеств, предполагалось, что оно выступает против традиционных оплотов общества и социального порядка — семьи, общины, церкви и, конечно, монархии. Наличие в этом перечне монархии уже само по себе было молчаливым признанием господства идеи народного суверенитета; если бы король был истинным сувереном, его правление было бы узаконено к настоящему времени. И действительно, оппозиция легитимистов Людовику XVIII, не говоря уже об их оппозиции Луи-Филиппу, основывалась именно на этой посылке7). Поскольку эти два короля приняли идею Хартии, легитимисты полагали, что они согласились с тезисом о возможности государства принимать законы, направленные против традиции. В силу этого, во имя традиционной королевской власти они выступали против существовавшей в то время реальной власти короля и государства.
Теоретическая враждебность либерализма к государству настолько существенна, что большая часть авторов считает определяющей характеристикой либерализма его роль ночного сторожа доктрины государства. Их главный принцип — laissez-faire. Все знают, что либеральные идеологи и политики постоянно и настойчиво выступают с заявлениями о том, насколько важно не допускать государственного вмешательства в рыночные отношения, а иногда, хотя и не так часто, они призывают государство воз-
7) «Оппозиция легитимистов июльской монархии была оппозицией знати существующему пори ку...» Tudesq Andre-Jean. Les grands notables en France (1840-1849). Pans: Presses Univ. de Fn. ce, 1964. P. 1, 235.
100 Часть II. Становление и триумф либеральной идеологии
держиваться от посягательств на принятие решений в социальной < Основанием для серьезного недоверия государству является первоочер ное внимание, уделяемое личности, и подход, в соответствии с кс суверенный народ состоит из личностей, обладающих «неотъемлемы* правами».
И, наконец, мы знаем, что социалисты всех направлений всегда выступали с позиций зашиты потребностей и воли общества от тех действий] государства, которые они считали деспотическими (и продиктованными классовыми интересами). Тем не менее, в равной степени важно под-'j черкнуть, что на практике все три идеологические течения выступали за реальное усиление государственной власти, эффективности процесса принятия решений и государственное вмешательство, что в совокупности составляло историческую траекторию развития современной миросистемы в XIX и XX столетиях.
Все знают, что на практике социалистическая идеология вела к усилению государственных структур. В «Манифесте Коммунистической партии» об этом говорится вполне определенно:
Мы видели... что первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии.
Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил8 '.
Далее, на пути к «первому шагу», как сказано в «Манифесте»: «Ближайшая цель коммунистов та же, что и всех остальных пролетарских партий: формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом политической власти». Последнее намерение воплощается в жизнь не только марксистами из социал-демократических партий, но и социалистами-немарксистами (в частности, лейбористской партией): они постоянно оказывают давление на государство с тем, чтобы оно усилило вмешательство в регулирование условий труда, создало структуры для перераспределения доходов, а также узаконило организационную деятельность рабочего класса.
А разве похоже, чтобы консерваторы на практике в меньшей степени поддерживали расширение роли государства? Можно оставить в стороне исторические связи консервативных политических сил, связанных с землевладельцами, и их последовательные выступления в поддержку различных мер государственной зашиты интересов землевладельцев, унаследованных от предыдущей эпохи. Разве не выступали консерваторы
' Здесь и далее цит. по рус. пер. — Прим. издат. ред.
Глава5.Либерализмилегитимациянациональныхгосударств101
|,эашиту государственного вмешательства в развивавшиеся процессы ин- f«стриализации и их социальные последствия с тем, чтобы предотвратить FV | что они считали распадом общества? Конечно, выступали. Лорд Сесяль очень точно выразил суть отношения консервативной идеологии к государству: «Постольку, поскольку государство не предпринимает несправедливых или тиранических действий, нельзя утверждать, что его существование противоречит принципам консерватизма»9*. Проблема, стоявшая перед консерваторами, была очень проста. Чтобы как можно больше приблизить общество к тому социальному порядку, который они считали предпочтительным, особенно учитывая быструю эволюцию социальных структур после 1789 г., им было необходимо вмешательство государства10).
Аразве либералы относились когда-нибудь серьезно не на словах,
ана деле к своей идее ночного сторожа государства? Разве они с самого начала своей деятельности не рассматривали государство в качестве оптимального инструмента для рациональной деятельности? Разве не лежала эта мысль в основе философского радикализма Иеремии Бентамап ) ? Разве Джон Стюарт Милль — само воплощение либеральной мысли — приводил иные доводы? В то самое время, когда либералы в Великобритании выступали за то, чтобы не допускать государственного вмешательства
ваграрный протекционизм, они стремились вовлечь государство в разработку фабричного законодательства. Лучше всего, на мой взгляд, реальная практика либералов в отношении государства была сформулирована Л.Т.Хобхаузом:
Таким образом, представляется, что подлинное различие состоит не в саморегулировании и других регулирующих действиях, а в принудительных и не принудительных действиях. Функция государственного принуждения заключается в преодолении индивидуального принужде-
" Cecil Hugh, lord. Conservatism. London: Williams and Northgate, 1911. P. 192.
| 0 ) Эгу дилемму очень точно сформулировал Филипп Бенетон: «По сути дела, самой большой слабостью консерватизма был традиционализм. Консерваторы сталкивались с противоречиями тогда, когда традиция, защитниками которой они выступали, прерывалась на длительный период и/или уступала дорогу другим (не консервативным) традициям...
Эти противоречия объясняют... определенные колебания консервативной политической мысли... между фатализмом и радикальным реформизмом, между ограничением государственной власти и призывами к усилению государства». Beneton Ph. Le conservatisme. Paris: Presses Univ. de France, 1988. P. 115-116.
"'Хотя немногие либералы были столь же последовательны, как Бентам, Бребнер показывает, как от индивидуалистической антигосударственной позиции можно перейти на позицию коллективистскую. Основная проблема здесь заключается в том, как общество определяет совокупность индивидуальных интересов. Как писал Бребнер, для Бентама ответ заключался в том, что «индивидуальный интерес должен быть искусственно определен или создан всемогущим законодателем, применяющим удачный расчет „самого большого счастья для самого большого числа людей"». В результате Бребнер приходит к выводу: «Кем же югда были фабианцы, как не сторонниками Бентама более поздней эпохи?» BrebnerJ.Buntett. Laissez-FaireandStateInterventioninNineteenth-CenturyBritain//TheTasks of Economk History. Supplement VIII, 1948. P.61, 66.
102 |
Часть II. Становление и триумф либеральной идеологии |
|
|
ния и, конечно, принуждения, оказываемого любым объединением |
|
|
отдельных личностей в рамках государства|2*. |
. |
Именно это сходство позиций всех трех идеологических течений* по вопросу об усилении государственных структур привело к ликвидации самостоятельной политической роли Либералов с большой буквы «Л». Во второй половине XIX в. консерваторы стали либерал-консерваторами, а социалисты — либерал-социалистами. Какое же место в этих условиях осталось либерал-либералам?
Развитие политической реальности можно рассматривать не только сквозь призму эволюции риторики, но и в рамках эволюции самого политического процесса. Цель либералов, состоявшая в расширении участия
вполитической жизни рабочего класса, была направлена на предоставление всеобщего избирательного права. Цель либералов, заключавшаяся
втом, чтобы позволить рабочим участвовать в распределении прибавочной стоимости, была направлена на создание государства благосостояния. И, тем не менее, самый большой прорыв в этих двух направлениях, — ставший для всей Европы образцом для подражания, — был достигнут благодаря деятельности двух «просвещенных консерваторов»: Дизраэли
иБисмарка. Именно они пошли на то, чтобы провести в жизнь эти важные преобразования, на которые либералы никогда не решались.
Очевидно, что просвещенные консерваторы пошли на эти изменения под давлением социалистов. Рабочий класс требовал участия в голосовании и тех преимуществ, которые мы сегодня называем социальным обеспечением. Если бы он никогда этих преобразований не требовал, вряд ли консерваторы на них бы пошли. Чтобы укротить рабочий класс, просвещенные консерваторы шли на временные уступки, тем самым интегрируя пролетариат и снижая степень его радикализма. Ирония истории заключалась в том, что социалистическая тактика вполне укладывалась
врамки этих правильных представлений просвещенных консерваторов.
Ипоследняя идея либералов была воплощена в жизнь их соперниками. Либералы первыми попытались реализовать народный суверенитет через осуществление идеи национального духовного начала. В теории настрой консерваторов и социалистов был более радикальным. Понятие нации не относилось к числу традиционных консервативных общественных категорий, а социалисты выступали за антинационалистический интернационализм. Теоретически только либералы рассматривали нацию
в качестве совокупного выразителя воли отдельных личностей.
l 2 ) Hobhouse L. Т. Liberalism. London: Oxford University Press, 1911. P. 146. Именно вывод Бентама/Хобхауза, к которому они пришли в отношении либеральной идеологии, объясняет, почему Рональд Рейган обрушивался с нападками на «либерализм», хотя на деле сам принадлежал к одному из направлений либеральной идеологии. Является ли подход Бентама и Хобхауза типичным? Они дают более точную оценку практики либералов, чем другие либеральные идеологи. Как отмечает Уотсон: «Ни об одной политической партии Англии в девятнадцатом веке нельзя сказать, что она верила в (доктрину ночного сторожа государства] или пыталась воплотить ее на практике». Watson George. The English Ideology: Studies in the Language ofVictorian Politics. London: Allan Lane, 1973. P. 68-69.
ll