Материал: Vallerstayn_I_-_Posle_liberalizma_-_2003-1
88 |
Часть II. Становление и триумф либеральной идеологии |
|
|
ройники утилитаризма могли правдиво на это ответить, что все эти"!' |
|
|
так называемые французские идеи, в импорте которых их обвиняли,«• •' |
|
|
на самом деле представляли собой идеи английские, которые нашли * |
|
|
себе временное пристанище за границей. |
', |
(Shapiro 1949, 583)
И вновь подход консерваторов не был неверным. Бребнер с симпатией отзывается о «коллективистской» стороне учения Бентама, делая следующий вывод: «Кто такие были фабианцы, как не сторонники Бентама более позднего периода?» И добавляет, что Джон Стюарт Милль уже в 1830 г. был тем, «кого можно было бы назвать либеральным социалистом» (Brebner 1948, 66).
С другой стороны, с 1830 г. между либералами и социалистами появляются признаки четкого различия, а после 1848 г. оно становится достаточно глубоким. Вместе с тем, 1848 г. знаменателен началом примирения между либералами и консерваторами. Хобсбаум полагает, что чрезвычайно важным следствием 1830 г. стала возможность проводить массовую политику, что во Франции, Англии и особенно в Бельгии (а частично и в Швейцарии, Испании и Португалии) привело к победе «умеренного» либерализма, а впоследствии — «к расколу умеренных и радикалов» (Hobsbaum 1962, 117). Анализируя проблему с позиций итальянца, Кантимори пришел к выводу о том, что до 1848 г. вопрос о разрыве оставался открытым. До того времени, отмечает он, «либеральное движение... не отвергало никаких возможностей: ни призыва к восстанию, ни реформистских политических действий» (Cantimori 1948, 288). И только после 1848 г. расхождение этих двух тактических направлений оформилось окончательно.
Здесь важно отметить, что после 1848 г. социалисты прекратили ссылаться на Сен-Симона. Социалистическое движение начало организовываться вокруг марксистских идей. Теперь ламентации раздавались не только по поводу нищеты, которую надо было изжить путем реформ, но и по поводу тех бесчеловечных отношений, которые были вызваны к жизни капитализмом, причем решить этот последний вопрос было нельзя без его свержения (см.: Kolakowski 1978, 222).
В тот же период времени консерваторы начали осознавать, насколько реформизм был полезен для решения задач, стоявших перед консервативным движением. Сразу же после принятия закона о парламентской реформе 1832 г.12' сэр Роберт Пиль издал избирательный манифест, Тамуортский манифест, который был с воодушевлением воспринят как идейная платформа. Современники считали его «почти революционным» не только потому, что манифест провозглашал парламентскую реформу «окончательным и бесповоротным решением важнейшего конституци-
1 ' Первая парламентская реформа, предоставляющая право голоса средней и мелкой торгово-промышленной буржуазии; в результате представительство в парламенте получили новые промышленные центры. — Прим. издат. ред.
Глава 4. Три идеологии или одна? |
89 |
онного вопроса», но еще и потому, что эта позиция была выражена не столько перед парламентом, сколько перед народом, что в то время вызвало большую «сенсацию» (Halevy 1950, 178) liK
В ходе этого процесса консерваторы обратили внимание на сходство их подходов с подходом либералов к значению вопроса о защите частной собственности, несмотря на то, что проблема собственности интересовала их прежде всего потому, что она воплощала собой непрерывность, и тем самым служила фундаментом для жизни семьи, для церкви и других сплачивающих общество групп (см.: Nisbet 1966, 26). Но помимо близости философских позиций их объединял страх перед конкретной угрозой реальной революции, поскольку, как отмечал лорд Сесиль «неотъемлемой частью эффективного сопротивления якобинству является проведение умеренных реформ в духе консерватизма» (Cecil 1912, 64).
И в заключение, нельзя полностью сбрасывать со счетов третью возможность сведения трех идеологических течений к двум: сближения консерваторов и социалистов в противостоянии либералам, несмотря на то, что теоретически она представляется наименее вероятной. Нередко говорится о «консервативном» характере социализма Сен-Симона, восходящим корнями к идеям Бональда (см.: Manuel 1956, 320; Iggers 1958, 99). Оба лагеря могли сойтись на общем отрицательном отношении к индивидуализму. Точно так же, как либералы, подобные Ван Хайеку разоблачали «социалистический» характер консервативных воззрений Карлейля. На этот раз ставилась под вопрос «социальная» сторона консервативного учения. Лорд Сесиль, по сути дела, без всяких сомнений открыто заявлял об этом сходстве:
Нередко полагают, что консерватизм и социализм прямо противоположны друг другу. Но это не совсем так. Современный консерватизм унаследовал традиции тори, благоприятные для деятельности и власти государства. И господин Герберт Спенсер выступал с нападками на социализм, поскольку на деле он является возвращением к жизни взглядов тори...
(Cecil 1912, 169)
Следствием либерально-социалистических альянсов стало возникновение некоего социалистического либерализма. Следствием сближения либералов и консерваторов оказался консервативный либерализм. Короче говоря, дело свелось к возникновению двух разновидностей либерализма.
1 3 ' Галеви цитирует статью, опубликованную в «Квартальном обозрении» в апреле 183S г. (том LIII, с. 265), озаглавленную «Обращение сэра Роберта Пиля»: «Когда раньше премьерминистр считал целесообразным обращаться кнароду нетолько при вступлении вдолжность, но для изложения принципов и даже деталей тех мер, которые он был намерен предпринять, и просить — не парламент, а народ, — о сохранении королевских прерогатив и о том, чтобы к выбранным им министрам относились если не с безоговорочным доверием, то, по крайней мере, справедливо?» (Halevy 1950, 178, сноска 10).
90 Часть И. Становление и триумф либеральной идеологии
Менее естественные блоки консерваторов и социалистов изначальной» ли лишь непродолжительный тактический характер. Однако здесь еле задуматься над тем, не стали ли различные типы «тоталитаризма» в XX i гораздо более продолжительной формой такого рода союза, в том смысле," что они узаконили некую форму традиционализма, совмещавшую в себе
популистское и социальное начала. Если это так, эти тоталитарные pe-J,' жимы были лишь еще одним средством либерализма остаться в центре' политического спектра как антитезы манихейской драме. За фасадом яростной оппозиции либерализму в качестве ключевого требования всех этих режимов мы видим ту же веру в прогресс через производство, которая была евангелием либералов. Таким образом, можно сделать вывод
отом, что даже социалистический консерватизм (или консервативный социализм) был своего рода разновидностью либерализма, дьявольской его формой. И в этом случае, разве не будет правильно сделать вывод
отом, что с 1789 г. существовала лишь одна истинная идеология — либерализм, которая нашла свои проявления в трех основных обличьях?
Конечно, такое утверждение следует понимать в историческом контексте. Период 1789-1848 гг. представляет собой время острой идеологической борьбы между консерватизмом, в итоге потерпевшим поражение, чтобы принять завершенную форму, и либерализмом, стремившимся
ккультурной гегемонии. Периоде 1848 по 1914 (или 1917) гг. является временем господства либерализма, серьезной оппозиции которому еще не существовало, хотя марксизм уже пытался противопоставить ему социалистическую идеологию в качестве самостоятельной силы, однако добиться своей цели полностью он тогда еше не смог. Можно было бы сказать (хотя такое допущение оказалось бы в высшей степени противоречивым), что период с 1917 по 1968 (или 1989) гг. представлял собой время наивысшего расцвета либерализма в мировом масштабе. И с этой точки зрения, хотя ленинизм претендовал на роль идеологии, отчаянно противостоявшей либерализму, по сути дела, он являлся лишь одним из его проявлений]*К
За пределами идеологий?
Возможно ли, по крайней мере, теперь, выйти за пределы идеологий, точнее говоря, за пределы господствующей либеральной идеологии? Этот вопрос неоднократно ставился во всей его полноте со времени мировой революции 1968 г. На что же еще могли нападать революционеры 1968 г., как не на либеральную идеологию, поскольку из трех идеологических учений именно это служило капиталистической мироэкономике?
' Поскольку ленинизм перестроился из программы революционного свержения правительств организованным рабочим классом в программу национального освобождения ради достижения целей национального развития (конечно, «социалистического»), по существу, здесь прослеживается параллель с вильсонианством, которое являлось официальной вер* сией либеральной идеологии. См.: «Либерализм и легитимация национальных государств: историческая интерпретация» в настоящем издании.
>
Глава 4. Три идеологии или одна? |
91 |
Очевидно, что многие участники столкновений 1968 г. облекали свои требования в словесную форму маоизма или других разновидностей марксизма. Но это отнюдь не препятствовало им валить марксизм в одну кучу с либерализмом, отвергая как официальный советский марксизм, так и великие коммунистические партии развитых стран мира. И когда в период после 1968 г. наиболее «консервативные» элементы пытались найти ответ на действия революционеров 1968 г., они назвали себе «неолибералами».
Недавно в рецензии на книгу Колаковского, опубликованной в «Publisher's Weekly», идеи автора были суммированы следующим образом: «„Консерватизм", „либерализм" и „социализм" более не занимают взаимоисключающих позиций» «New York Review of Books» («Нью-Йоркское книжное обозрение», 7 марта 1991 г., с. 20: анонс). Но если сделанный нами анализ верен, уместно было бы задать вопрос о том, были ли вообще эти три идеологии когда-нибудь взаимоисключающими. Новое здесь заключается не в замешательстве, которое царит в подходах к значению и ценности либерализма как великой господствующей идеологии капиталистической мироэкономики — он всегда был ею. Новое здесь состоит
втом, что впервые в истории его развития в качестве господствуюшей идеологии с 1848 г. либерализм, составляющий суть самого понятия «современность», вновь был поставлен в своей основе под вопрос. Вывод, к которому мы могли бы прийти на этом основании, может увести нас слишком далеко от предмета нашего рассмотрения. Тем не менее, я верю
вто, что либерализм, как действенный политический проект, уже пережил свои лучшие дни, и что сейчас он умирает в условиях структурного кризиса капиталистической мироэкономики.
Это, однако, вполне может и не быть концом идеологии. Но теперь, когда необходимость политических перемен уже не кажется столь очевидной, неизбежной, а потому нормальной, отпала и необходимость
видеологии в качестве средства, которое позволило бы справиться с последствиями такого убеждения. Мы вступаем в переходный период, который может продлиться около пятидесяти лет, и который можно назвать крупной «бифуркацией» (по Пригожину) с непредсказуемым исходом. Мы не можем прогнозировать мировоззрение (мировоззрения) системы (систем), которая возникнет на развалинах нынешней. Мы не можем сейчас вести речь о тех идеологиях, которые возникнут, или о том, какими они будут, если они будут вообще.
Литература
Agulhon Maurice. 1848, ou I'apprentissage de la Republique, 1848-1852 / Nouv. ed. revisee et completed Paris: Ed. du Seuil, 1992.
Balzac Honore de. The village cure. Philadephia: George Barrie and Sons, 1898.
Bastid Paul. La theorie juridique des Chartes // Revue Internationale d'histoire politique et constitutionelle. 1953. №3. P.63-75.
92 Часть II. Становление и триумф либеральной идеологии
Bonald Louis de. Legislation primitive consideree par la raison. Paris: Ed. Jean-Michel Place, 1988 (1802).
Brebner J. Banlett. Laissez-faire and state intervention in nineteenth-century Britain /П The Tasks of Economic History (a supplemental issue of the Journal of Economic History). 1948. Ni 8. P. 59-73.
Brunot Ferdinand. Histoire de la langue franchise des origines a 1900, IX: La Revolution * et ГEmpire, 2e Partie: Les evenements, les institutions et la langue. Paris: Lib. ** Armand Colin, 1937. «
Camimori Delio. 1848 en Italie // Le printemps des peuples: 1848 dans le monde / F.Fejto, dir. Paris: Ed. du Minuit, 1948. P. 255-318.
Cecil Hugh, lord. Conservatism. London: Williams & Northgage, 1912.
Cole G. D. H. A history of socialist thought. Vol. I. Socialist thought: The forerunnere, 1789-1850. New York: St. Martin's Press, 1953.
Condliffe J. B. The commerce of nations. London: George Allen & Unwin, 1951.
Gash Norman. Peel and the party system, 1830-50 // Transactions ofthe Royal Historical Society, 5'* ser. 1951. P. 47-70.
Halevy Elie. A history of the English people in the nineteenth century. 2n d rev. ed. Vol 2. England in 1815. London: Ernest Benn, 1949.
Halevy Elie. A history ofthe English people in the nineteenth century. 2n d rev. ed. Vol.3. The Triumph of Reform, 1830-1841. London: Ernest Benn, 1950.
Hayek Frederick A. von. The counter-revolution of science: Studies on the abuse of reason. Glencoe, IL: Free Press, 1952.
Hobhouse L T. Liberalism. London: Oxford Univ. Press, 1911.
Hobsbawm Eric J. The age of revolution, 1789-1848. New York: World Publishing, A Mentor Book, 1962.
Iggers Georg G. The cult of authority: The political philosophy of the Saint-Simonians. A chapter in the intellectual history of totalitarianism. The Hague: Martinus Nijhoff, 1958.
Kolakowski Leszek. Main currents of Marxism: Its rise, growth, and dissolution. 3 vote. Oxford: Clarendon Press, 1978.
Labrousse Ernest. 1848-1830-1789: Comment naissent les revolutions // Actes du Congres historique du Centenaire de la Revolution de 1848. Paris: Presses Univ. de France, 1949. P. 1-20.
Lukes Steven. Individualism. Oxford: Basil Blackwell, 1973.
Manning D.J. Liberalism. London: J. M. Dent & Sons, 1976.
Manuel Frank £. The new world of Henri Saint-Simon. Cambridge: Harvard Univ. Press, 1956.
MarshallAlfred.Industryandtrade.London:Macmillan,1921.
Marx Karl, Frederick Engels. Manifesto of the Communist Party // Karl Marx. The
revolutions of 1848: political writings. Vol. I. Harmondsworth, UK: Penguin, 1973 (1848). P. 62-98. (Рус. пер.: Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии.)
Mason E. S. Saint-Simonism and the rationalisation of industry // Quarterly Journal of Economics. 1931. №45. P. 640-683.
Meyssonier Simone. La balance et l'horloge. La genese de la pensee liberate en France au XVIIIe siecle. Montreuil: Ed. de la Passion, 1989.
M'mogue K. R. The liberal mind. London: Methuen, 1963.