Материал: T_3_Lafitskiy_Strany_Azii

Часть 1. Конфуцианская традиция права

Впрочем, главным в его учении были не Правила, а чувство человеколюбия. Ведь «тот, кто стремится претворить человеколюбие, не сотворит зла»1.

Он часто повторял: «Любящий человеколюбие — нет ничего превыше этого»2. Этот принцип и был положен в основу его науки государственного управления.

Основные два постулата человеколюбия заключались в следующем: «Не делай другому человеку того, чего не пожелаешь себе. Не допускай вражды в государстве, не допускай вражды в семье»3.

При этом Конфуций старался раскрыть не только суть, но и грани проявления человеколюбия в государственном управлении. «При управлении государством, — призывал он, — будь на этом деле благоговейно сосредоточен и добивайся доверия народа; будь экономен в расходах и жалей людей; используй народ в надлежащую пору»4.

«Разве тот, кто осуществляет истинное правление, — продолжал он — казнит людей? Коль вы стремитесь к добру, то и народ станет добрым. Добродетель благородных мужей — ветер; добродетель малых людей — трава. Куда дует ветер, туда и склоняется трава»5.

Он учил тому, что «человеколюбие человеку нужнее, чем вода и огонь»6, что без опоры на человеколюбие невозможно сохранить то, что достигуто с помощью знаний7, что необходимо добиваться доверия народа, ибо «понуждать, не добившись доверия народа, — значить прослыть тираном»8.

Поэтому он так страстно просил своих учеников «безгранично любить людей» и сближаться с теми, кто обладает человеколюбием9.

В учении Конфуция требование человеколюбия было неразрывно связано с требованием справедливости.

Он подчеркивал, что «государству не польза полезна, но должная справедливость»10. Именно в этом реализовывалась воля Неба11.

Но справедливость не могла осуществиться без людей, готовых бескорыстно служить ей. «Благородный муж, — говорил он, — дума-

1Лунь юй. IV, 4.

2Там же. IV, 6.

3Там же. XII, 2.

4Там же. I, 5.

5Там же. XII, 19.

6Там же. XV, 35.

7Там же. XV, 33.

8Там же. XIX, 10.

9Там же. I, 6.

10Да сюэ. II. 10.23 // Конфуцианское «четверокнижие» Сы Шу. М., 2004. С. 22.

11См.: Блюменкранц М.А. Конфуций: вчера и сегодня // Конфуций. Уроки мудрости. М., 1998. С. 9.

18

Введение

ет только о справедливости, маленький человек думает только о выгоде»1.

Раскрывая суть учения о справедливости, он обращал особое внимание на то, каким образом его можно осуществить.

Справедливость требовала, чтобы каждый получал по заслугам за свои добрые и злые дела2. Если этот принцип соблюдается, «если государство идет по Дао-Пути, стыдно быть бедным и незнатным и, напротив, стыдно быть богатым и знатным в том государстве, которое лишено Дао-Пути»3.

Он часто обращался к мысли о том, как обеспечить достойную жизнь всем жителям Поднебесной. Именно в этом, по его мнению, состояла высшая справедливость.

«Если у народа будет недостаток, то разве может у правителя быть достаток?» — вопрошал он4. Обращаясь к истории, он находил ответ: «Те, кто управляют государством или большим родом, озабочены не тем, что богатств недостаточно, а тем, что распределены они неравномерно; озабочены не тем, что народ малочислен, а тем, что в стране неспокойно. Когда богатства распределены равномерно, не будет бедности, когда царит принцип единения через разномыслие, то и народ не будет малочислен»5.

Обосновывая идеи социальной справедливости, он продолжал: «Благородный муж помогает нуждающимся, но не обогащает богатых»6. В этом он видел путь для укрепления устоев государства. Ведь «когда богатства остаются только у правителя, народ уходит от него; напротив, когда богатства остаются у народа, он сам идет к своему правителю»7. Это был наиболее действенный способ обрести поддержку масс, без которой правитель теряет свое государство8.

Собственно, эти два принципа — человеколюбия и справедливости — и определяли суть добродетельного государственного управления. Призывая к их соблюдению, он говорил: «Правление посредством добродетели подобно Полярной звезде. Она замерла на своем месте, а все другие звезды движутся окрест нее»9.

1Лунь юй. IV, 16.

2Там же. XIV, 34.

3Там же. VIII, 13.

4Там же. XII, 9.

5Там же. XVI, 1.

6Там же. VI, 4.

7Да сюэ. II, 10.9.

8Там же. II, 10.5.

9Там же. II, 1.

19

Часть 1. Конфуцианская традиция права

Конечно, в своем учении Конфуций не ограничивался только изложением общих принципов. Не меньшее значение он придавал «рецептам» должного государственного управления. Возможно, именно в этом и состоял секрет неувядающей силы его учения, которое и по просшествии двух с половиной тысяч лет сохраняет свою первозданную свежесть.

В подтверждение приведу лишь несколько цитат, которые могут раскрыть содержание предложенных им «рецептов».

«Если наставлять народ путем введения правления, основанного на законе, и поддерживать порядок угрозой наказания, то народ станет избегать наказаний и лишится чувства стыда. Если наставлять народ путем введения правления, основанного на добродетели, и поддерживать порядок путем использования Правил, то в народе появится чувство стыда, и он исправится»1.

«Не печалься, что не занимаешь (высокого поста); печалься, если способности твои не соответствуют посту»2.

«Народ можно принудить делать это, но нельзя принудить осознать, ради чего это»3.

«Я не хуже других разбираю тяжбы, но лучше бы их вовсе не стало»4.

«Суть правления заключается в том, чтобы поступать правильно. Если вы будете поступать правильно, кто осмелится поступать неправильно?»5

«Прежде всего будь для народа примером, а уж затем предоставь (ему) трудиться усердно»6.

Лишь однажды в его жизни ему предоставили возможность осуществить преобразования, задуманные им. В 500 г. до н.э. он был назначен на одну из высших должностей в государстве Лу — главой судебного ведомства. После ряда удачных дипломатических переговоров Конфуций стал одним из самых влиятельных чиновников царства. Правитель Дин-гун следовал практически всем его советам. Путь к реформам был открыт. В их успехе Конфуций не сомневался. Он верил: «одна реформа в царстве Лу — и в нем воцарится Дао-Путь»7.

Казалось, все благоприятствовало ему. В царстве Лу наступил мир. Государство стало другим. Был наведен порядок не только в чинов-

1Лунь юй. II, 3.

2Там же. IV, 14.

3Там же. VIII, 9.

4Там же. XII, 13.

5Там же. XII, 17.

6Там же. XIII, 1.

7Там же. VI, 24.

20

Введение

ничьем аппарате, но и во всей системе государственного управления. Все встало на свои места. Правитель стал правителем, а чиновник — чиновником1. Вместе с государством преобразилось и общество. Об этих переменах первый историк Китая Сымя Цянь писал: «Три месяца он вместе с другими вершил дела правления, и продавцы барашков, поросят не набивали цен; мужчины не ходили с женщинами по одной стороне улицы; не брали ничего, что обронили другие на дороге; гостей, пришедших отовсюду в стольный град без всякого их обращения к распорядителю одаривали как вернувшихся домой»2.

Но его правление было недолгим. Против Конфуция был составлен заговор, в котором участвовали представители знати и служилой бюрократии. Царь Дин-гун предпочел не вмешиваться. В этих условиях Конфуцию оставалось одно: бежать из страны. Так началось его долгое 14-летнее изгнание.

Мог ли он в полной мере осуществить свои замыслы? Для его учеников этот вопрос не стоял. С горечью они говорили: «С Учителем никто не может сравниться, как невозможно по лестнице подняться на Небо. Если бы Учитель получил в управление государство или удел, то, как говорят, начни он ставить на ноги — все встали бы; начни вести по Дао-Пути — все пошли бы; умиротворил бы людей — и к нему пришли бы издалека; побудил бы к труду — и люди бы жили в согласии, достигнув единения через разномыслие. При жизни его бы прославляли,

апосле кончины оплакивали. Разве можно с ним сравниться?»3.

Атеперь он был вынужден скитаться. Царства, как в калейдоскопе, сменяли друг друга: Вэй, Сун, Чэнь, Чу и вновь его родное царство Лу. Наверное, эти испытания надломили его. Он отказывался от предложений занять высокие посты на государственной службе, предпочитая заниматься тем делом, которое приносило ему истинную радость: учить и работать над рукописями древних книг. Он составил летопись «Чунь цу» («Летопись весны и осени») и подготовил новую редакцию древнейших литературных источников Китая: «Шу цзина» («Книги истории»), «Ши цзина» («Книги песен»), «Ли цзи» (Записей о ритуале»), «Юэ цзин» (Книги о музыке») и «И цзин» («Книги перемен»)4. Эти книги в дальнейшем вошли в китайскую

1См.: Лунь юй. XII, 11.

2Сымя Цянь. Старинный род Конфуция // Конфуций. Уроки мудрости. М., 2000. С. 929; см. также Малявин В.В. Конфуций. М., 1992. С. 244, 245.

3Лунь юй. XIX, 25.

4Некоторые современные исследователи отрицают сопричастность Конфуция к «Книге перемен». Но, учитывая ее особое значение в истории Китая и использование в различного рода церемониях, трудно предположить, что Конфуций мог отказаться от ее изучения. Этот вывод подтверждает и свидетельство Сыма Цяна.

21

Часть 1. Конфуцианская традиция права

культуру под названием «Лю цзин» (собрания «Шести канонов»)1. Одна из них — «Книга о музыке» — была утрачена. Осталось пять книг, которые дошли до наших дней, составив свод конфуцианского Пятикнижия — «У цзин».

Конфуцианское Пятикнижие. «И цзин» («Книга перемен») — древнейшая книга Китая — содержала магические формулы и заклинания. «Ши цзин» («Книга песен») сожержала песни, оды, гимны, созданные

вразных царствах и в разное время на протяжении, по меньшей мере, шести веков истории Китая (с XI по VI в. до н.э.). «Чунь цу» («Летопись весны и осени») рассказывала об истории Лу, родного царства Конфуция. В «Шу цзин» («Книге истории») были собраны документы и сведения об истории правления легендарных правителей древности. «Ли цзи» (Записи о ритуале») описывала обычаи, церемонии, обряды, использовавшиеся в различных целях и случаях жизни.

Икаждая из этих книг в той или иной мере касалась права. Так,

в«Книге перемен» есть формулы, отражающие отношение к правителям и судам. В частности, раздел «сун» («суд», «тяжба») предупреждает: «обладателю правды — препятствие»2. Из этой формулы многие конфуцианские школы делали вывод: только «не одолевший себя идет на суд»3.

Но наиболее полно образы права представлены в «Книге песен», «Книге истории» и «Записи о ритуале». Поэтому остановимся на них подробнее.

«Книга песен»

Согласно преданию, Конфуций тщательно отбирал и редактировал тексты, которые должны были войти в указанные книги. Судя по всему, он верил в то, что они могут изменить общество, укоренив в сознании каждого представления о должном и справедливом. Именно этим объясняется его стремление придать им предельную силу убеждения.

Так, согласно легенде, когда Конфуций представил ученикам рукопись «Летописи весны и осени», те оказались не в состоянии изменить в ее тексте хотя бы одно слово4.

Точно так же невозможно было исключить из «Книги песен» хотя бы одно стихотворение, поскольку каждое из них решало разные и вместе с тем взаимосвязанные и равноценные задачи: объединения

1См.: Переломов Л.С. Указ. соч. С. 16, 17.

2Книга перемен. Второй слой основного текста. 5 // Конфуций. Уроки мудрости. М., 1998. С. 609.

3Шуцкий Ю.К. Чжоуская Книга перемен // Конфуций. Уроки мудрости. М., 1998. С. 683.

4См.: У истоков китайского летописания. Весны и осени с комментариями Цзо. Чуньцю Цщо Чжуань // Проблемы Дальнего Востока. 1988. № 6. C. 204.

22

Введение

нации, укрепления устоев общества и государства, обучения основам управления, защиты религии, воспитания бережного отношения к природе, воспевания супружеской любви и преданности, созидания человека, живущего по новым этическим законам справедливости и сострадания к другим.

Но утверждению новых начал жизни препятствовали людские пороки. И «Книга песен» их яростно обличала, создавая яркие, незабываемые образы неправедных правителей, жадных и завистливых соседей, жестоких и бездушных людей. Эти пороки приносят неисчислимые бедствия, растлевая и разрушая государство, общину, род, семью и самого человека. В одной из песен несчастия царства, разрушенного людскими пороками, описывается так:

«Как высоки вы, южные горы, Скалы теснятся высоко в синь…

Квам весь народ устремляет взоры, Царский наставник, великий Инь! Горе сердца сжигает, как пламя, Вымолвить слово мешает страх, О, неужель вы не видите сами;

Царство готово низвергнуться в прах. Южные горы высокие в далях, Скатов, покрытых деревьями синь… О, почему вы неправедным стали, Царский наставник, великий Инь? Небо нам мор посылает снова, Ширится смута, и сколько бед!

И не услушишь отрадного слова, В вас же нисколько раскаянья нет!

Юнь, господин наш и вождь государства, Чжоу престола ты твердь и оплот, Держишь в руке равновесие царства, Объединяешь страну и народ!

О, прекрати заблужденья народа, Сыну Небес будь опора и щит!

Нас же в немилости долгой невзгодой Небо великое не истощит!

Личного вы не даете примера,

Кслужбе закрыт благородному путь,

Квам у народа разрушена вера.

Но государя нельзя обмануть!

Будьте воздержаны, дух свой смирите,

23

Часть 1. Конфуцианская традиция права

Низким, как щит, не вверяйте закон!

Кслужбам доходным пути преградите Жадной, ничтожной родне ваших жен! Вышнее небо не право и снова Всем нам грозит разореньем от смут, Вышнего неба немилость сурова, И прегрешения наши растут.

Если усердья исполнен правитель, Снидет покой на людские сердца; Если вы помыслы сердца смиритие, Сгинут и злоба, и гнев до конца. Неба великого гнев над страною! Смута предела, не зная, растет И умножается с каждой луною, Благостей мира лишая народ.

Сердце как будто пьяно от печали… Кто у нас держит кормило страны? Править страной вы давно перестали, -

Скорбь и страданья народа страшны…»1.

Ктеме страданий народа «Книга песен возвращается часто, описывая те бедствия, которым он подвергался в результате произвола царских чиновников и забвения истинных начал права:

«Я взор подъемлю к небесам, Но нет в них сожаленья к нам. Давно уже покоя нет, И непосильно бремя бед!

Где родины моей оплот?

Мы страждем, гибнет наш народ: Как червь, его грызете вы, Мученьям нет конца, увы! Законов сеть и день и ночь Ждет жертв — и нечем им помочь Имел сосед твой много нив – Но ты их отнял, захватив; Другой имел людей и слуг – Ты силой их похитил вдруг; Кто был безвинен, чист и прав, Того схватил ты, в узы взяв;

1Шицзин. Ода благородного Цзя Фу, обличающая царя и царского советника Инь (II, IV, 7) // Конфуций. Уроки мудрости. М., 2000. С. 258, 259.

24

Введение

А кто и впрямь закон попрал, Того простил и обласкал»1.

Вместе с тем «Книга песен» указывала, что беды народа во многом вызваны его собственными пороками. Народ потерял «достоинство духа»2, сбился с пути3, позволив обратить себя в рабство4. Он сам виновен в своих несчастиях:

«Разве небо наказанье шлет Тебе, народ в страданьях и беде? Оно вдали, а злоба — за спиной –

Зависят распри только от людей!»5.

К этой теме «Книга песен» возвращалась постоянно, требуя не забывать о ней:

«Хоть небо рождает все толпы народа, Нельзя уповать лишь на волю творца. Недобрых совсем не бывает вначале, Но мало кто добрым дожил до конца»6.

Песни учили избавлению от пороков через возрождение обычаев и нравов предков, через созидательный труд, через сострадание к ближним. «В мире любовью к добру утвердится страна» — так утверждала одна из них7.

Первый шаг к естественному порядку вещей должен был сделать правитель. Он должен был стать для народа «примером труда и добра»8. И «Книга песень» обращалась к каждому из них:

«Ты наставляешь народ, ты образец и закон – Знай же: как ты поступил, так же поступит и он… Если пойдешь, государь, сам ты стезею добра, Люди с тобою пойдут, сгинут и злоба, и гнев»9.

Многие песни посвящены искусству правления, поскольку правитель «созидает основы, дает правила»10, «к добру направляет страну

1Шицзин. Царю Ю-Вану (III, III. 10) // Конфуций. Уроки мудрости. М., 2000. С. 364.

2Шицзин. О дружбе (II, I, 5) // Там же. С. 233.

3Шицзин. Вышнего неба державен верховный владыка (III, I, 7) // Там же. С. 322.

4Шицзин. Пал летом белый иней (II, IV, 8) // Там же. С. 261.

5Шицзин. О знамениях небесных и земных, предвещающих бедствия (II, IV, 9) // Там же. С. 265.

6Шицзин. Слова Вэнь-Вана последнему государю Шан (III, III, 1) // Там же. С. 343.

7Шицзин. Ода в поучение беспечному царедворцу (III, II, 10) // Там же. С. 342.

8Шицзин. Поучение правителю (III, III, 2) // Там же. С. 346.

9Шицзин. Поучение царю (II, VII, 9) // Там же. С. 303.

10 Шицзин. Славословие царю просвещенному (III, I, 4) // Там же. С. 319.

25

Часть 1. Конфуцианская традиция права

и народ»1. Он должен был неустанно трудиться на благо своего народа, заботиться о нем, разделить с ним радости и невзгоды, и, что самое главное, проявлять к нему милосердие:

«Народ наш страждет от трудов – Удел его пусть будет облегчен, Подай же милость сердцу всей страны,

Чтоб мир снискать для четырех сторон. Льстецам бесчестным воли не давай, Чтоб всяк недобрый был предупрежден, Закрой пути злодеям и ворам – Небесный ведь не страшен им закон.

Дай мир далеким, к близким добрым будь, Да укрепится этим царский трон!

Народ наш страждет от трудов – Пусть он вздохнет немного от работ. Подай же милость сердцу всей страны, Чтоб стал единым ныне наш народ! Льстецам бесчестным воли не давай,

Чтобы в страхе был смутьянов шумный сброд, Закрой пути злодеям и ворам, Избавь народ от горя и забот.

Не оставляй трудов своих — тогда Покой и государь наш обретет»2.

«Книга песен» прославляла праведных царей и призывала не только хранить им верность, но и трепетно хранить память о них. Удивительны следующие строки песни:

«Пышноветвистая дикая груша растет; Ты не руби, не ломай ее пышных ветвей — Шао правитель под ней отдыхал на траве. Пышноветвистая дикая груша растет; Листьев не рви, не ломай ее веток рукой — Шао правитель под нею изведал покой. Пышноветвистая дикая груша растет; Ты не ломай ее пышные ветви, не гни — Шао правитель садился под нею в тени»3.

Вместе с тем, «Книга песен» требовала и от правителей столь же трепетного отношения к народу. Он был основным источником

1Шицзин. Почтенья была преисполнена Тай-Жэнь (III, I, 6) // Конфуций. Уроки мудрости. С. 321.

2Шицзин. Народ страждет (III, II, 9) // Там же. С. 339.

3Шицзин. Память о добром правителе (I, II, 5) // Там же. С. 137.

26

Введение

богаств и самой мощной опорой царств. В нем было скрыто множество нерастраченных сил, которые могли принести избавление от самых тяжелых невзгод:

«Хоть в царстве у нас ничего еще твердого нет, Но мудрые люди нашлись бы, пожалуй, и здесь;

Внароде у нас, хоть немного осталось его, Разумные люди, советоподатели есть, Достойные видом, способные править умы! И точно источник бегущей и чистой воды,

К погибели общей теперь не стремились бы мы»1.

Вэтих песнях Конфуций черпал свои знания, с ними сверял выводы о подлинных началах государственности, гимном которым могли бы служить следующие слова «Книги песен»: «В мире любовью

кдобру утвердится страна»2.

«Книга истории»

Еще более мощный пласт правовых идей содержится в «Книге истории». Цель создания этого свода заключалась не только в сохранении свидетельств прошлого (документов, записей речей и т.д.), но и в обучении искусству правления на примере великих царей древности.

Так, описывая царствование третьего императора Древнего Китая Яо, «Книга истории» раскрывает таинство его мудрой политики в следующих строках: «Он возвысил способных и добродетельных и проявлял любовь ко всем девяти разрядам своих подданных, обеспечив тем самым гармонию. Он дал законы народу своего царства и обучал его, так что все стали просветленными. Он объединил и привел в гармонию мириады государства, преобразив простых (черноволосых) людей. В результате воцарилось всеобщее согласие»3.

Основы государства были укреплены в царствование его преемника Шуня. Он провел ряд реформ, в том числе в сфере уголовных наказаний. Вместо пяти самых тяжких наказаний (смертной казни, отрубание конечностей и т.д.) стали применяться ссылка, удары плетью и палкой, денежная компенсация по тем преступлениям, в которых мог быть исчислен ущерб. Лица, совершившие малозначительные преступления, а также те преступления, которые стали следстием несчастной судьбы, помиловались. «И лишь те лица, которые

1Шицзин. Ода о неправых советниках (II, V, 1) // Конфуций. Уроки мудрости. С. 303.

2Шицзин. Ода в поучение беспечному царедворцу (III, II, 10) // Там же. С. 342.

3Shang Shu. Canon of Yao, 1 // ‹http://chinese.dsturgeon.net/text.pl?node=21506&if=en›.

27