Статья: Strepitu belli propellunturartes: латинский афоризм Достоевского

"Strepitu belli propellunturartes": латинский афоризм Достоевского

А. А. Скоропадская

Петрозаводскийгосударственныйуниверситет (Петрозаводск, РоссийскаяФедерация)

Аннотация

В статье исследуется дважды встречающийся в записных тетрадях Достоевского латинский афоризм Strepitu belli propellunturartes.Уточнены написание и перевод афоризма, его грамматико-стилистическое построение, а также возможные источники латинской цитаты. Исследуемое выражение контекстно не связано с русским текстом и функционирует как самостоятельное высказывание. Выявлена семантическая связь афоризма с содержанием страниц, на которых он находится. Латинское выражение маркирует тему войны. Заложенное в афоризме противопоставление войны и искусства, традиционно понимаемое как невозможность их сосуществования, осмысляется писателем в виде парадокса: устами героя-парадоксалиста Достоевский развивает мысль о том, что только во время войны истинное искусство пробуждает души, мобилизует духовные потребности общества. Далее уже от своего лица писатель высказывается о природе истинного искусства, которое в мирное время волнует людей высокими идеалами, но социальная реальность такова, что для духовно нездорового общества война -- единственный способ пробудиться и очиститься, но не просто война, а война из-за великодушной идеи. Латинская цитата является ключевым звеном в рассуждениях писателя, становится инструментом его аргументации. латинский афоризм достоевский фразеологический

Ключевые слова: Достоевский, античная традиция, латинский язык, афоризм, цитата, парадокс, парадоксалист

Strepitu belli propellunturartes:

Dostoevsky's Latin Aphorism

Anna А. Skoropadskaya

Petrozavodsk State University (Petrozavodsk, Russian Federation)

Abstract. The article examines the Latin aphorism Strepitu belli propellunturartes, which is found twice in Dostoevsky's notebooks. The spelling and translation of the aphorism, its grammatical and stylistic structure, as well as the possible sources of the Latin quotation are elucidated. The expression in question is contextually unrelated to the Russian text and functions as an independent statement. The semantic connection of the aphorism with the content of the pages where it is found is revealed. The Latin expression marks the theme of war. The juxtaposition of war and art inherent in the aphorism and traditionally understood as the impossibility of their coexistence, is interpreted by the writer as a paradox: through his paradoxical hero, Dostoevsky fosters the idea that only during a war true art awakens souls and mobilizes a society's spiritual needs. Subsequently, on his own behalf, the writer speaks about the nature of true art, which arouses people by its lofty ideals in the times of peace. However, the social reality is such that the only way for a spiritually unhealthy society to awaken and cleanse itself is a war over a noble idea. The Latin quotation is a key link in the writer's reasoning, and it becomes an instrument of his argumentation.

Keywords: Dostoevsky, ancient tradition, Latin, aphorism, quote, paradox, paradoxical hero

Лингвистические познания Ф. М. Достоевского включали в себя не только современные европейские языки (французский, немецкий, английский, итальянский), но и древние -- латинский и древнегреческий. Практически все цитаты, приводимые писателем на латыни и обнаруженные нами в его рукописных и печатных текстах, являются устойчивыми выражениями. Обращение к греко-латинской афористике вполне вписывается в риторическую традицию, на которую долгое время ориентировалась русская словесность: сочетание краткой формы с емким содержанием сделало афоризм востребованным художественно-стилистическим средством. Латинские изречения используются Достоевским в художественных и публицистических текстах¹, но наиболее показательно обращение к крылатой латыни в рабочих записях, где фоновые лингвокультурные знания проявляются спонтанно². По наблюдению И. В. Ружицкого, «в записных книжках Достоевского, набросках, планах произведений нет адресата, соответственно, нет и не может<быть> никакого воздействия на читателя, а есть только фиксация в сжатом виде результатов каких-либо авторских размышлений» [Ружицкий: 215].

Научные издания записных книжек и тетрадей Достоевского, как правило, дают перевод латинских цитат (не всегда, впрочем, верный), оставляя за рамками их текстологический анализ и комментарий. Между тем латинские слова и выражения отнюдь не редко встречаются в рабочих записях. Самые частотные из них функционируют в качестве текстовых помет: это излюбленная Достоевским анаграмма NB (Nota bene!),в изобилии встречающаяся во всех его записях, а также помета Memento/ Pro memoria,которой писатель обозначал предстоящие дела или вопросы, требующие дополнительного обдумывания. В целом же, латинские цитаты в качестве устойчивых выражений органично вписываются в текст Достоевского: Tabula rasa, Status in statu, Sine qua non, Modus in rebus, Ergo, Eheu³и т. д.

Среди латинских цитат, представляющих собой набор частотных афоризмов, своего рода языковых клише, включенных в гимназический минимум, выделяется одна, требующая отдельного комментария.

В записной книжке Достоевского 1860-1862 гг. (хранится в ОР РГБ.Ф. 93.I.2.6) в верхней части страницы 46 сделана запись карандашом:

Илл. 1.ФрагментиззаписнойкнижкиДостоевского 1860-1862 гг.сфразойналатинскомязыке (ОР РГБ. Ф. 93.I.2.6. С. 46)

Fig. 1. Fragment of Dostoevsky's 1860-1862 notebook with a phrase in Latin (Russian State Library. F. 93.I.2.6. P. 46)

В публикациях эта запись расшифровывается: Strepito belli propellentur artis⁴.Предлагаемый перевод: «Грохот войны разгоняет искусства». Между тем в записной тетради 1876-1878 гг. (хранится в РГАЛИ.Ф. 212.1.16) на странице 154 эта же латинская фраза написана чернилами, имеющими, по сравнению с карандашом, большую четкость, что позволяет уточнить прочтение:

Илл. 2.Фрагментиззаписнойтетради Ф. М. Достоевского 1876-1878 гг.сфразойналатинскомязыке (РГАЛИ. Ф. 212.1.16. С. 154)

Fig. 2. Fragment of Dostoevsky's 1876-1878 notebook with a phrase in Latin (The Russian State Archive of Literature and Arts. F. 212.1.16. P. 154)

Однако при публикации расшифровка и перевод остались теми же (см.: [Неизданный Достоевский: 600]; (Д30; 24: 296)), то есть неправильными: допущено три ошибки в написании латинской фразы, состоящей из четырех слов, в то время как самим Достоевским фраза была написана грамматически верно: Strepitubellipropellunturartes.Не совсем точен (хотя и не содержит таких явных ошибок, как латинское написание) и предлагаемый перевод, который передает общий смысл, но не грамматическую структуру предложения (см.: [Тарасова, Заваркина, Панюкова: 25]).

Открытым остается вопрос о происхождении латинской фразы. Корпус античных и средневековых текстов такого выражения не содержит. По замечанию М. В. Заваркиной, «известны близкие по смыслу устойчивые сочетания. Например, латинская поговорка: “Когда говорят пушки, музы молчат” (“Inter arma silent Musae”) -- или ставшая крылатым выражением фраза Марка Туллия Цицерона (52 г. до н. э.) из речи в защиту Милона: “Когда гремит оружие, законы молчат” (“Inter arma silent leges”)» [Тарасова, Заваркина, Панюкова: 61]. Приводимые примеры привлекаются исходя из их смысла и русского перевода, в который, по сравнению с латинским оригиналом, добавлены слова, усиливающие контрастность противопоставления молчащих Муз / законов и шума войны: латинское inter arma(среди оружия / боя) не содержит лексического указания на звуковое сопровождение военных действий. Латинская фраза, используемая Достоевским, имеет все признаки афоризма, но при этом крылатой не является: Шумом войны разгоняются искусства.

В корпусе античных латинских текстов имеется лишь один близкий по лексическому составу вариант, который, вероятно, мог послужить основой для создания фразы Strepitu belli propellunturartes -- это строка из второй книги «Посланий» Горация, описывающая обстановку в римском театре:

«Tanto cum strepituludispectanturet artes» (Ep. II, 1, 203)

(«С таким шумом смотрятся игры и искусства»).

Благодаря логически выверенному и живому образному стилю⁵ поэзия Горация явилась источником многих афоризмов, ставших крылатыми и потерявших авторство. Так, по данным сайта Horatius.ru, насчитывается более 160 подобных горацианских высказываний⁶. Зачастую одно произведение становится источником нескольких крылатых фраз⁷.

Послание II, 1 имеет достаточно большой объем (270 строк), но не отличается афористичностью, тем не менее оно могло использоваться в обучении риторике и / или латинской грамматике.

Несмотря на то, что форма strepituу Горация зависит от предлога cum, извлечение strepituludi spectantur et artesиз контекста стихотворной строки грамматически возможно: беспредложный ablativus начинает играть роль ablativusmodi(творительный падеж образа действия, отвечающий на вопрос «как?», «каким образом?») и получившаяся фраза приобретает значение: «В шуме (с шумом) смотрятся игры и искусства».

Примечательны ритмический (одинаковое количество слогов и практически совпадающие ударения), лексический (совпадение первого и последнего слова) и грамматический (некоторая «игра» омонимичными грамматическими формами) параллелизмы фразеологических новообразований, которые можно отобразить в следующей схеме:

Грамматико-синтаксическое сопоставление двух фраз подтверждает, на наш взгляд, один из вероятных путей возникновения выражения Strepitu belli propellunturartes:не являясь оригинальным латинским текстом, оно могло использоваться как материал для ученического упражнения по созданию афоризма с соблюдением языковых, стилистических и художественных норм латинского языка.

Эта версия тем не менее не отвечает на вопросы: откуда это выражение знакомо Достоевскому? Почему именно к нему он обращается в своих рабочих записях?

Выскажем некоторые предположения.

Достоевский хорошо знал латинский язык. Настолько хорошо, что, например, в оригинале читал Цезаря⁸. Вполне вероятно, что фраза Strepitu belli propellunturartesпринадлежит самому Достоевскому. Но это единственный пример авторского перевода. Если у писателя была потребность излагать мысли по-латыни, почему он ограничился только одной фразой? Видимо, потому что она была воспринята Федором Михайловичем настолько давно, что прочно вошла в его лексикон на правах крылатого выражения. И именно поэтому временная разница между двумя записями составляет более пятнадцати лет, а сама латинская фраза контекстуально кажется не связанной с предшествующим и последующим русским текстом. Скорее всего, Достоевский запомнил эту фразу в процессе обучения латинскому языку.

Латынь была непременным элементом образования в России XVIII- XIX вв. В качестве первого учителя латинского языка для Федора и его старшего брата Михаила выступил их отец -- Михаил Андреевич Достоевский. Занятия велись по учебнику Н. Н. Бантыш-Каменского⁹, наличие которого зафиксировано в описании библиотеки Достоевского [Библиотека Достоевского...: 253]. Однако интересующее нас выражение в данном учебнике отсутствует. Уровень владения латинским языком у Михаила Андреевича был очень высок -- он окончил Подольскую семинарию по классу риторики, учебная программа которого предполагала глубокое погружение в латинскую словесность¹⁰. Методы обучения в семинарии включали в себя не только грамматические упражнения и переводы с латинского на русский и наоборот, но и разговорную латынь, освоение которой начиналось с заучивания достаточно большого объема афоризмов. Оттачивание навыков устной латыни проходило как в повседневном общении (ученики в стенах семинарии должны были общаться на латинском языке), так и на занятиях, например, по риторике или пиитике¹¹. Михаил Андреевич мог использовать фразу Strepitu belli propellunturartesна занятиях с детьми.

В 1834 г. обучение братьев продолжилось в пансионе Л. И. Чермака, все предметы в котором строго соответствовали университетской программе. Латинский язык наряду с русской словесностью и Законом Божьим занимал в учебных планах одно из центральных мест (см.: [Федоров: 245]). Сохранившиеся архивные данные содержат указания имен преподавателей латыни этого периода (К. Месс и Я. П. Визард [Федоров: 250]), но кто конкретно из них работал с классом Федора Достоевского, по каким учебникам и по какой методике, неизвестно¹². Так или иначе именно в это время начинает определяться «экзистенциальный вектор судьбы Достоевского с его ярко выраженной лого- и литературоцентричностью сознания» [Кошечко: 200].

Большинство учебных изданий того времени по латинскому языку содержало элементы разговорной латыни. Это могли быть как отдельные разговорники¹³, так и специальные части внутри грамматик и учебников¹⁴. Особое внимание уделялось фразеологии¹⁵. Издавались и отдельные лек- сиконы¹⁶. Кроме того, полностью или частично на латинском языке писались учебники и руководства по риторике и пиитике¹⁷. Выражение Strepitu belli propellunturartesво всех этих изданиях отсутствует. Наиболее вероятный источник цитаты -- пособие Н. Белюстина¹⁸ «Практическое руководство к переводам с Российского языка на латинский... составленное по Бредеру и др.», которое было распространено в российских учебных заведениях и претерпело несколько переизданий, начиная с 1817 г.¹⁹ На странице 56 издания 1830 г. в упражнении 9 первая фраза для перевода -- «Шумом войны прогоняются искусства». Предлагаемый к упражнению лексический минимум содержит слова strepitus (шум), ars (искусство) и propelluntur (разгоняются).