Материал: Merdok_-_Sotsialnaya_struktura

Входили в конфедерации криков и семинолов. Вождества; общины во главе с выборными лидерами. —

А. К): [Eggan, 1937a; Speck, 1909; 1939].

ЯГАНЫ (Самоназвание — ямана, «живущие, люди». = Яганьц Индейский народ, обитавший в южной части острова Огненная Земля. Основные традиционные занятия — охота на морских млекопитающих и птиц, а также гуанако, рыболовство, сбор моллюсков и съедобных водорослей. Независимые децентрализованные общины, низкий уровень социальной стратификации. Мужские ритуалы, инициации мальчиков, мифы о про-

476

исхождении мужских ритуалов, двух братьях — культурных героях и др. — АК.у. [Gusinde, 1937: V. 1]. ЯКО (Самоназвание — яке. Народ бенуэ-конголезской группы нигеро-кордофа! 1ской семьи, населяющий левобережье среднего течения реки Кросс в Нигерии. Основные традиционные занятия — ручное земледелие [дает = 70% рациона питания], охота [- 10%], сбор плодов масличной пальмы [- 10%], разведение мелкого рогатого скота, свиней, кур [дает -10%]. Основные формы традиционной социально-политической организации — независимые деревенские общины во главе с наследственными вождями, возрастные классы, корпоративные охотничьи ассоциации, мужские и женские тайные общества. Низкий уровень социальной стратификации при наличии зачаточного института рабства. Традиционные верования — культы предков, одушевленных сил природы, фетишизм, магия, ведовство. В прошлом существовал ритуальный каннибализм. — А К) (данные таблиц относятся к группе умор): [Forde, 1938; 1939а; 1939Ь; 1941].

ЯКУТЫ: [Серошевский, 1896;Jochelson, 1933].

ЯНКИ (штат Коннектикут): [Murdock, nd; Parsons, 1943].

ЯО (Самоназвание — ваяо. Народ группы банту, обитающий на западе Малави, юге Танзании и севере Мозамбика. Основные традиционные занятия — подсечно-огневое ручное земледелие [да-ег » 60% рациона питания], рыболовство [- 20%], разведение мелкого рогатого скота [- 10%]. Вождества.

Рабство. Культы предков и сил природы. — А К): [Sanderson, 1920; Stannus, 1922].

ЯРУРО* (Индейский народ, обитающий в Венесуэле. Основные традиционные занятия — собирательство [в особенности черепашьих и крокодиловых яиц], охота на речных животных [особенно крокодилов], рыболовство. Независимые общины во главе с наследственными вождями. Низкий уровень социальной стратификации. Традиционные верования и культовые практики — мужское и женское шаманство, мифы о Великой Матери и ее сыновьях Miyape и Водном Змее. —АК): [Petrullo, 1938].

ЯТМУЛ (Папуасский народ, обитающий в среднем течении реки Се-пик па Новой Гвинее. Основные традиционные занятия — добывание саго, ручное земледелие [бананы, таро, ямс, хлебное дерево, кокосовая и арековая пальмы], рыбная ловля, сбор речных моллюсков, охота. Традиционные формы социально-политической организации — независимые общины во главе с бигменами. Система возрастных классов и инициации. Традиционные верования — культ предков, черепов, растений, камней, магия [главным образом земледельческая], тотемизм, шаманизм, развитая мифология. Охота за человеческими головами. —АК.~): [Bateson, 1932; 1936].

А. В. КОРОТАЕВ

ДЖОРДЖ ПИТЕР МЕРДОК И ШКОЛА КОЛИЧЕСТВЕННЫХ КРОСС-КУЛЬТУРНЫХ (ХОЛОКУЛЬТУРАЛЬНЫХ) ИССЛЕДОВАНИЙ1

Высшее образование (бакалавриат) Мердок получил в Йельском университете (г. Нью-Хэйвен, штат Коннектикут), закончив его в 1919 г. по специальности «Американская история». Образование он продолжил в Гарвардской школе права, но через год понял, что не хочет быть юристом, и вскоре отчислился из Гарварда. В 1920 г. после смерти отца ему досталась определенная сумма денег в виде его доли наследства, что позволило Мердоку совершить кругосветное путешествие, продлившееся более года; именно тогда он впервые столкнулся вживую с миром традиционных культур14'. Свою роль сыграли и занятия с известным американским социологом-эволюционистом А Г. Келлером, широко привлекавшим в своих лекциях в Йельском университете данные по традиционным культурам мира. В результате Мердок решил

заняться культурной антропологией, ибо именно эти специалисты в то время и занимались преимущественно традиционными обществами.

В 1922 т., после возвращения из путешествия, Мердок поступал в аспирантуру на ведущую в то время в США кафедру антропологии, в Колумбийский университет (г. Нью-Йорк). Мердоку не удалось пройти собеседование, которое с ним провел антрополог № 1 в США того времени, Франц Боас. Боас, выслушав рассказ Мердока о его жизни, сказал, что дилетанты ему не нужны, и отказался принять его в аспирантуру на свою кафедру [Murdock, 1965a: 358].

После этого Мердок думал о поступлении в аспирантуру в Гарвард, но в конечном счете остановился на Йеле, где и защитил в

144 Биографический очерк подготовлен на основе следующих публикаций: [Barnard, Spencer, 1996; Ember, 1991; Goodenough, 1979; 1988; Murdock, 1965a; Spoehr, 1985; Whiting, 1986].

IW Во время кругосветного путешествия Мердок провел значительное время в Японии, Корее, Китае, Малайе, Индонезии, посетил Египет и большинство стран Центральной и Западной Европы.

478

1925 г. докторскую (Ph.D.) диссертацию в рамках объединенной антропологическисоциологической программы.

Готовясь к поступлению в аспирантуру в Колумбийский университет, Мердок внимательно изучил труды членов «Исторической школы» Боаса (как, впрочем, и работы самого Боаса). В начале XX в. Боас возглавил в США атаки на эволюционистское направление в социокультурной антропологии; атаки эти оказались в высшей степени успешными, и к началу 1920-х гг. эволюционизм в США (как, впрочем, и во всем остальном мире, исключая, естественно, Советскую Россию) был полностью разгромлен.

Эволюционизм был первой научной парадигмой в социокультурной антропологии (этнологии), институционализировавшейся в качестве самостоятельной академической дисциплины во второй половине XIX в. Доминировал он в это время и в других общественных науках, прежде всего в социологии.

Что такое эволюционизм? Объяснить это отечественному читателю (в особенности старшего поколения) представялется совсем не сложным. Дело в том, что все, что мы изучали под названием «марксистско-ленинское обществознание», представляет собой одну (но отнюдь не единственную) разновидность классического (XIX в. издания) эволюционизма.

Одной из существенных характеристик классического эволюционизма (несмотря на все оговорки, время от времени делавшиеся отдельными его представителями — см. об этом, например: [Sanderson, 1990; Harris, 2001]) стало представление об однолинейном развитии человеческих обществ от простых, «низших» социокультурных форм к сложным, «высшим» формам через ту или иную единообразную последовательность стадий. Отсюда вытекало и представление о том, что современные исследователям простые, «примитивные» культуры отстали в развитии от «цивилизованных» сложных обществ, а, следовательно, изучение этнографических данных может позволить нам с высокой степенью точности реконструировать всю картину социокультурной эволюции человечества. Для этого нужно лишь рас-ставтъ все известные науке общества по ступеням единой для всех лестницы «общественного прогресса». Все это, впрочем, задало совсем неплохую программу общенаучного исследования для ранней социокультурной антропологии/этнографии, позволило вполне осмысленно систематизировать безбрежный океан эмпирических этнографических данных, оказавшийся в распоряжении социокультурных aнтропологов XIX в.

Все более богатые эмпирические данные, однако, с каждым годом оказывалось все сложнее втискивать в прокрустово ложе однолинейных эволюционистских схем. Классические эволюционисты были верными сынами своего века и исходили из общенаучной парадигмы своего времени (эта научная парадигма, впрочем,

479

продолжает по-прежнему вполне устойчиво и последовательно преподаваться и в большинстве современных средних школ). Парадигма эта исходит из существования только функциональных закономерностей. В рамках данного подхода о научной закономерности («научном законе»), о закономерной связи между величинами X и Y речь может идти только в случае, если каждому данному значению величины X соответствует одно и только одно значение величины Y.

В предельно четком виде идея эта применительно к социокультурной эволюции была сформулирована, например, таким классическим представителем классического эволюционизма, как Карл Маркс: «Возьмите определенную ступень развития производственных сил людей, и вы получите определенную форму обмена и потребления. Возьмите определенную ступень развития производства,

обмена и потребления, и вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи, сословий или классов, — словом, определенное гражданское общество. Возьмите определенное гражданское общество, и вы получите определенный политический строй» [Маркс, 1846: 530].

Но XIX век был веком не только интенсивнейшего развития научных теорий. Это был и век не менее интенсивного накопления эмпирических данных — исторических, этнографических и т.д. И к концу его становилось все более понятно, что накопленный эмпирический материал абсолютно не укладывается в прокрустово ложе подобных однолинейных эволюционистских схем. Становилось все более понятным, что о единой линии социальной эволюции можно было бы вполне обоснованно говорить, если бы существовала полная, стопроцентная корреляция (или, другими словами, функциональная зависимость) между всеми основными одномерными показателями социальной эволюции. Даже если бы функциональная зависимость существовала между всеми показателями социальной эволюции за одним-единственным исключением, уже в этом случае, строго говоря, однолинейная схема искажала бы реальность, уже нужно было бы говорить не о линии, а о плоскости эволюции. В реальности же ситуация обстоит несравненно более драматическим образом — нет ни одной пары значимых эволюционных показателей, между которыми бы наблюдалась стопроцентная корреляция, функциональная зависимость. По крайней мере за более чем 100 лет поисков подобных корреляций ни одной реальной функциональной зависимости между какими-либо социоэволюционными показателями обнаружено не было (обзор результатов подобных поисков см., например,

в: [Levinson, Malone, 1980; Ember, Levinson, 1991]). Уже из этого очевиден вывод, что в реально-

480

сти речь может идти не о линии, даже не о плоскости или трехмерном пространстве, но лишь о многомерном пространстве-поле социальной эволюции.

В действительности ни одному из значений любого из вышеназванных параметров не соответствует однозначно значение никакого другого параметра. Можно взять определенную ступень развития производства, обмена и потребления и получить самые разные типы общественного строя, организации семьи, сословий или классов. Например, африканские охотники-собиратели хадза (или сан/бушмены Калахари), с одной стороны, и охотники-собиратели Центральной Австралии, с другой стороны, находятся на одной и той же «ступени развития производства, обмена и потребления», однако с точки зрения «организации семьи» они находятся едва ли не на противоположных полюсах эволюционного спектра. Если семья хадза или бушменов характеризуется равноправным положением в ней женщины, то среди австралийских аборигенов положение женщин исключительно неравноправно, при этом уровень этого неравноправия по многим параметрам превосходит таковой у подавляющего большинства всех известных науке обществ (включая сюда и сложные стратифицированные общества)

— ср., скажем: [Артемова, 1987; 1989; 1991; 1993; Чудинова, 1981; Казанков, 2000; Artemova, 2000a; 2000b; Kazankov, 2000; Whyte, 1978b: 49-94; Woodburn, 1972; 1979; 1980; 1982; 1988a; 1988b].

Или, например, средневековые общества «Большой Ойкумены» (пояса развитых цивилизаций Евразии и Северной Африки) находились па принципиально одной ступени развития материальных производительных сил151. Но в этих обществах мы находим, скажем, достаточно разные формы связи специализированного ремесла с земледелием, от почти полного господства товарно-рыночных форм в некоторых западноевропейских обществах (Северная Италия, Южная Германия, Нидерланды и др.) до преобладания государственно-дистрибутивных форм (например, в городском ремесле фатимидского Египта) или общинно-реци-прокных (в «сельском секторе» Северной Индии) — см., например: [Алаев, 1981: 67-71; Семенова, 1974: 71-81]. Это не означает, что развитие по двум данным параметрам никак между собой не связано. Определенная закономерность безусловно присутствует, но проявляет она себя именно в виде не очень жесткой корреляции. Нетрудно показать, что то же самое относится и ко всем остальным постулированным Марксом (и другими эволюционистами-»клас-сиками») функциональным зависимостям — нетрудно показать, что во всех случаях речь может идти лишь о не очень жестких кор-

ISI Как это было убедительно показано, например, В. П. Илюшечкиным [Илю-шечкин, 1986а:66-75; 19866:58-71; 1990; 1997; идр.]

481

реляциях. Соответственно любые однолинейные модели в таких случаях оказываются здесь в конечном счете абсолютно неприемлемыми.

Надо отметить, что классические эволюционисты предложили и заметное количество конкретных схем социокультурной эволюции, поддающихся эмпирической проверке. И проверки этой они не выдержали.

Решающее сражение развернулось по вопросу о «проблеме матриархата». Практически все классические эволюционисты были в той или иной степени убеждены в существовании в истории человечества двух универсальных эпох-стадий — матриархата и патриархата [Bachofen, 1861; Engels, 1884;

В целом выяснилось, что матрилинейные общества вообще встречаются достаточно редко. Относительно повышенный процент их наблюдается при этом в обществах не с наименьшим, а скорее со средним уровнем культурной сложности — среди «ранних» (мотыжных, бесплужных) земледельцев, хотя даже здесь они отнюдь не преобладают (см. диагр. 3, построенную по данным

Этнографического атласа Дж. П. Мердока):

ДИАГРАММА 3 Типы родовой организации среди мотыжных земледельцев (по данным Этнографического атласа Дж. П. Мердока)

Нельзя сказать, что здесь вообще не наблюдается никакой закономерности. Но она прямо противоположна постулировавшейся эволюционистами-классиками — для архаических обществ, чем более общество развито, чем оно сложнее, тем более (а не менее) вероятно, что оно будет матрилинейным. Ниже я проиллюстрирую это при помощи табл. 1, где сопоставляются общества охотников-собирателей и «ранних» (мотыжных, бесплужных) земледельцев:

484

ТАБЛИЦА 1 Матрилинейная родовая организация: охотникисобиратели vs. мотыжные земледельцы (по данным

Этнографического атласа Дж. П. Мердока)

Согласно эволюционистам-классикам, общества ранних земледельцев качественно более сложны и развиты, чем общества охотников-собирателей. Однако, как мы могли это видеть выше, матрилинейные общества со значительно (а главное, статистически значимо) большей вероятностью встречаются именно среди обществ «ранних земледельцев», а не охотников-собирателей. Отметим, что все это достаточно четко (хотя, впрочем, и без применения формального статистического анализа) было показано еще в 1905 г. Дж. Р. Свэнтопом [Swanton, 1905].

Отметим, что первые (и достаточно удачные) попытки критики классического эволюционизма (см., например: [Starke, 1888; Westermarck, 1894]) имели в большей степени конструктивный, чем деструктивный характер. Речь здесь шла скорее не об отрицании эволюционизма как такового, а о вполне обоснованных попытках исправить конкретные недостатки «классических» эволюционистских схем. Открывалась вполне реальная перспектива выхода мирового эволюционизма на новый, несравненно более совершенный уровень, перспектива перехода от ранних примитивных одноли-