Материал: Lyuis_Araby_v_mirovoy_istorii_2017

сделав источником дохода. Им стало выгодно развивать землю, и к ней быстро вернулось процветание». В этих нескольких простых словах он описал длинный переход от денежной к феодальной экономике.

Общественные потрясения в такую эпоху перемен были неизбежны. Землевладельцы старого режима стали терять свою важность и вытесняться новыми, которые стали таковыми благодаря завоевателям. Найденные в Скандинавии монетные клады в определенной степени свидетельствуют об упадке торговли или, во всяком случае, международной торговли. В IX и X веках арабские и персидские монеты встречаются там очень часто и даже преобладают. В XI веке их становится намного меньше, а затем они и вовсе исчезают.

Главным оппозиционным движением в этот период вновь стали исмаилиты, только в новой измененной форме. В 1078 году Хасан ибн Саббах, вождь персидских исмаилитов, побывал в столице Фатимидов Каире. Там он вступил в конфликт с военачальником-деспотом, который фактически правил фатимидским царством от имени имама. После смерти фатимидского халифа Аль-Мустансира в 1094 году Хасан ибн Саббах и его приверженцы в Иране отказались признать преемника, выдвинутого военачальником, и разорвали связи с выхолощенной каирской организацией. Восточные исмаилиты тем временем объявили о своей верности Низару, старшему сыну АльМустансира, которого обошли при назначении преемника, и вступили в новый период активной деятельности во владениях сельджуков. Последователи «Нового призыва», как назвали реформированный исмаилизм Хасана ибн Саббаха, известны под именем хашишинов или ассасинов, от арабского слова хашиши. Это оскорбительное прозвище, которое дали исмаилитам их соседи в Сирии, крестоносцы привезли в Европу. Современный смысл слова, который оно приобрело на Западе, происходит от политической тактики этой секты.

В 1090 году Хасан ибн Саббах завладел неприступной горной крепостью Аламут на севере Персии. Здесь, как и в аналогичных оплотах, созданных в Сирии в следующем веке, Старец Горы, как называли главу секты, командовал бандами своих преданных и фанатичных приверженцев, ведя кампанию террора и убийств против правителей и сановников ислама во имя таинственного скрытого имама. Эмиссары Старца осуществили серию дерзких убийств видных

мусульманских деятелей и военачальников, в том числе и самого Низам аль-Мулька в 1092 году.

Западные летописцы Крестовых походов ярко живописуют страх, который ассасины внушали в Сирии и мусульманам, и крестоносцам, и именно благодаря этим описаниям их имя прославилось и вызывало ужас даже в Европе. Страх перед ассасинами исчез лишь после монгольских нашествий XIII века, после чего в исмаилизме наступил застой и он превратился в мелкую еретическую секту.

Экономическая перестройка эпохи ранних сельджуков происходила параллельно с аналогичной перестройкой религиозной жизни. В Багдаде и других городах были основаны религиозные школы – медресе, которые стали образцом для множества других, появившихся затем в мусульманском мире. Багдадская Низамия, названная так в честь основавшего ее великого министра, и ее аналоги были центрами ортодоксального ислама, а именно возрожденного традиционализма, который начал распространяться повсеместно, и его задача в значительной мере состояла в том, чтобы противостоять подрывному влиянию учения исмаилитов и интеллектуального радикализма предыдущего периода. Некоторое время там преподавал Аль-Газали (1059–1111), один из величайших мусульманских религиозных мыслителей. В его трудах содержатся опровержения как философии, так и ереси.

После смерти Низам аль-Мулька вернулась политическая раздробленность Ближнего и Среднего Востока. Сельджукская империя распалась на ряд небольших государств-преемников, которыми правили представители или чиновники Сельджукской династии. Именно в этот период ослабления в 1096 году на Ближний Восток прибыли крестоносцы.

В наши дни Крестовые походы часто изображаются как ранний опыт экспансионистского империализма – провозвестника современных европейских империй. Для людей того времени, как мусульман, так и христиан, это было не так. Когда крестоносцы прибыли в Иерусалим, едва прошло четыреста лет с тех пор, как этот город вместе с остальной частью Леванта и Северной Африки войска ислама вырвали из рук христианских правителей, а их жителейхристиан насильственно включили в новую мусульманскую империю. Крестовый поход был запоздалой реакцией на джихад, священную

войну за ислам, а его цель состояла в том, чтобы с помощью войны вернуть то, что было потеряно в результате войны же: освободить святые для христиан места и снова открыть их для беспрепятственного паломничества.

Великие вторжения XI в.

Но в Крестовом походе, как и в джихаде, хватало материальных и практических соображений, и среди крестоносцев и тех, кто их сопровождал, было много людей, чьи цели были скорее мирскими, нежели духовными. Помимо защитников Гроба Господня среди них были торговцы из итальянских городов-республик, которые направлялись по установленным с Византией и Фатимидами торговым путям к источникам товаров, воинственные и честолюбивые бароны, младшие сыновья в поисках княжеств и грешники, желающие понести епитимью не без прибыли для себя, и все они сыграли свою роль в создании и обеспечении государств крестоносцев.

За первые тридцать лет мусульманский мир выказывал удивительное равнодушие к прибытию и завоеваниям крестоносцев и даже к потере Иерусалима. Разобщенность мусульман облегчала

задачу захватчикам, которые быстро продвинулись по сирийскому побережью в Палестину, основав цепочку латинских феодальных княжеств в Антиохии, Эдессе, Триполи и Иерусалиме. Эти первые десятилетия были периодом колонизации и ассимиляции. Завоеватели

ипаломники обосновались в Сирии, переняли местное платье и обычаи, заключали смешанные браки с местными христианами. Фульхерий Шартрский, летописец 1-го Крестового похода, замечает: «Ныне мы, бывшие жителями Запада, стали жителями Востока. Кто был римлянином или франком, в этой земле стал галилеянином или палестинцем. Кто жил в Реймсе или Шартре, теперь житель Тира или Антиохии. Мы уже позабыли места, где родились. Почти все мы не знаем их и не слышим о них. Один уже владеет домом и хозяйством, то ли от отца или по наследству, другой взял в жены не соотечественницу, а сирийку, армянку или даже крещеную сарацинку… Тот, кто был чужаком, стал туземцем, кто был переселенцем, стал гражданином. Каждый день наши родственники и друзья следуют за нами, добровольно отказываясь от того, чем владеют на Западе. Тому, кто там был беден, здесь Бог дал богатство. У того, кто там владел несколькими грошами, здесь золотых монет без числа. Тому, кто не имел и деревни, здесь Бог дал целый город. Зачем же нам возвращаться на Запад, когда Восток так к нам благосклонен?»

Сэтим можно сравнить слова сирийца XII века Усамы ибн Мункыза: «Есть франки, которые давно обосновались в нашей стране

иживут среди мусульман: они лучше тех, кто явился недавно».

Но даже в этот первый период успеха крестоносцы ограничивались в основном прибрежными равнинами и склонами, сохраняя тесную связь со Средиземноморьем и западным миром. В глубине страны, дальше на восток, в пустыне и Ираке, уже готовилась реакция. В 1127 году Имад ад-Дин Занги, сельджукский военачальник, захватил город Мосул и стал им править и в последующие годы постепенно создал как никогда мощное мусульманское государство в Северной Месопотамии и Сирии. Его деятельности на первых порах мешало соперничество других мусульманских государств, в частности Дамаска, правитель которого не погнушался заключить союз с латинским Иерусалимским королевством против общего врага. В 1147 году крестоносцы неблагоразумно нарушили союз, и Нур ад-Дин, сын и преемник Занги, сумел занять Дамаск в 1154 году, создав единое

мусульманское государство в Сирии и впервые став по-настоящему грозным неприятелем для крестоносцев.

Теперь перед двумя сторонами стоял вопрос, кто станет контролировать Египет, где Фатимидский халифат на последней стадии разложения катился к своему окончательному краху. Ответ не заставил себя ждать. Курдский офицер по имени Салах ад-Дин, более известный на Западе как Саладин, отправился в Египет и служил там визирем у Фатимидов, представляя интересы Нур ад-Дина. В 1171 году Салах ад-Дин объявил о конце Фатимидского халифата. Он вернул упоминание аббасидских халифов Багдада в молитве и на монетах и зарекомендовал себя эффективным правителем Египта, неуверенно и неопределенно заявляя о верности Нур ад-Дину. Когда тот умер в 1174 году, оставив наследником несовершеннолетнего сына, Салах ад-Дин поглотил его сирийские владения, создав тем самым единую СироЕгипетскую мусульманскую империю. В 1187 году он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы напасть на крестоносцев. К моменту своей смерти в 1193 году он успел вновь захватить Иерусалим и изгнать их отовсюду, за исключением узкой прибрежной полосы с городами Акрой, Тиром, Триполи и Антиохией, которые они продолжали удерживать.

Объединенное Сиро-Египетское государство, созданное Салах адДином, просуществовало недолго. При его преемниках Айюбидах Сирия снова распалась на ряд небольших государств, но Египет оставался мощной единой монархией, главной мусульманской державой на Ближнем Востоке и главным оплотом ислама в борьбе против Запада, который срывал неоднократные последующие попытки крестоносцев отвоевать Святую землю.

Важным и долговременным следствием войны с крестоносцами было опустошение и истребление палестинского побережья. Христианские державы в большинстве случаев сохраняли превосходство на море. При условии, что им удалось бы удержать хоть один плацдарм на побережье Палестины, куда они могли бы доставлять припасы и подкрепления из Европы, всегда существовала бы опасность, что они смогут собрать новый Крестовый поход и ударить в глубь страны в сторону Иерусалима. Чтобы предотвратить подобные попытки, мусульманские правители один за другим применяли к палестинскому берегу политику выжженной земли и