Материал: Lyuis_Araby_v_mirovoy_istorii_2017

турецкий языки, а затем и урду, малайский и суахили – это были новые языки на основе арабской графики, включившие в себя запас арабских слов, настолько же огромный, как греческий и латинский элементы в английском языке, и охватывающий весь мир понятий и идей.

Сохранение и распространение арабского языка требовало чего-то большего, нежели сам язык, – большего, чем, например, дальнейшее употребление латыни на средневековом Западе. С языком пришли арабские вкусы и традиции в выборе и изложении темы. Весьма наглядно сопоставить стихи, написанные на арабском языке персами до XI века, с написанными на персидском языке в последующие века, когда в мусульманском Иране сложилась своя собственная независимая исламская культура. Персидская арабская поэзия во многих важных отношениях отличается от ранней поэзии самих арабов, но в основном соответствует арабским вкусам, и арабы до сих пор бережно хранят ее как часть своего наследия. Ей не хватает эпичности и субъективного лиризма поздней персидской поэзии.

Ислам – дитя Аравии и аравийского пророка – это не просто система верований и культа. Это также система устройства государства, общества, права, мысли и искусства – цивилизация с религией в качестве унифицирующего и в итоге доминирующего фактора. Начиная с хиджры ислам означал подчинение не только новой вере, но и общине – на практике это означало подчинение верховной власти Медины и пророка, а затем империи и халифа. Его кодексом был шариат, священный закон, разработанный законоведами на основе Корана и преданий о пророке. Шариат был не просто нормативным сводом законов, но и в своем общественнополитическом аспекте образцом поведения, идеалом, к которому должны стремиться отдельные люди и общество в целом. Ислам не признавал никакой законодательной власти, поскольку закон может исходить только от Бога через откровение, но обычное и гражданское законодательство, воля правителя неофициально сохранялись, изредка и ограниченно признаваемые законоведами. Богоданный шариат регулировал все стороны жизни, не только веры и культа, но и публичного, государственного и международного права, а также частного, уголовного и гражданского. Его идеальный характер ярче всего проявлялся в его государственном аспекте. Согласно шариату, главой общины является халиф, избранный наместник Бога с

верховной властью во всех военных, гражданских и религиозных вопросах, обязанный хранить в неприкосновенности духовное и материальное наследие пророка. Халиф сам по себе не обладает никакой духовной властью. Он не мог ни изменить догматы, ни создать новые; его не поддерживал класс духовенства, а только полуклерикальный класс улемов, знатоков Божественного закона. На практике халиф превратился в марионетку военачальников и политических авантюристов, которые начиная с IX века и далее были настоящими правителями ислама. В XI веке рядом с халифом возникает султан в качестве верховного светского правителя, чьи полномочия законоведы признали неохотно и уже постфактум. В правоприменении мы видим тот же контраст. Наряду с кади, вершившими правосудие на основе священного закона, были и другие суды, которые, очевидно, предназначались для решения вопросов, не подпадающих под юрисдикцию кади, и для восстановления справедливости по собственному усмотрению.

Оба этих дара арабов, их язык и религия, конечно, с самых ранних времен подвергались внешним воздействиям. Заимствованные слова встречаются даже в доисламской поэзии и Коране и намного чаще в языке периода завоеваний. Административные термины из персидского и греческого, богословские и религиозные термины из иврита и сирийского, научные и философские термины из греческого показывают, какое огромное влияние древние цивилизации региона оказали на новую, зарождавшуюся цивилизацию. Исламское общество классического периода было сложным итогом развития, включившим в себя множество элементов разного происхождения: христианские, иудейские и зороастрийские идеи пророчества, законной религии, эсхатологии и мистики, сасанидские и византийские административные и имперские методы. Пожалуй, самым важным было влияние эллинизма, особенно в области науки, философии, искусства и архитектуры и даже в некоторой незначительной степени в литературе. Так велико было эллинистическое влияние, что ислам называли третьим наследником, наряду с греческим и латинским христианством, наследия Древней Греции. Но эллинизм ислама был поздним ближневосточным эллинизмом, овосточенным под арамейским и христианским влиянием, непрерывным продолжением

поздней Античности, а не повторным открытием классических Афин, как это было на Западе.

Наивысшим достижением арабов, по их собственному мнению, и первым, если брать их в хронологическом порядке, была поэзия и союзное ей искусство риторики. Доисламская поэзия часто выполняла публичную и социальную функцию, поэт выступал как панегирист или сатирик, иногда и с политической ролью. При Омейядах устно передаваемая поэзия доисламской Аравии была кодифицирована и служила в качестве образца для дальнейшего развития. При Аббасидах арабская поэзия обогатилась за счет прихода многих неарабов, особенно персов, и первым из них, достигшим величия, был слепой гений Башшар ибн Бурд (ум. 784). Они на какое-то время открыли дорогу для новых тем и форм, одержав победу над доисламскими образцами в ожесточенной борьбе древнего с современным. Но даже этих новаторов ограничивала необходимость приспосабливаться к арабским вкусам правителей и господствующей элиты, и в конце концов они уступили перед триумфом неоклассицизма, самым выдающимся представителем которого был аль-Мутанабби (905–965), которого арабы считают своим величайшим поэтом.

Сам Коран является первым документом арабской прозаической литературы, который в первые века исламского правления способствовал развитию прозы и рифмованной прозы и был самым богатым произведением литературы. Величайшим мастером эссе, да и арабской прозы вообще был Амр ибн Бахр, прозванный Аль-Джахиз, «Пучеглазый» (ум. 869). Выходец из Басры и внук черного раба, он благодаря своей универсальности, оригинальности и обаянию занял уникальное место в арабской литературе. Наука и образование были религиозными по своему происхождению. Грамматика и лексикография возникли из необходимости толковать и объяснять Коран. В Медине пиетисты старой школы сосредоточились на религиозных науках – собственно толковании Корана, формулировке догматов и кодификации преданий. Последняя породила исламские школы юриспруденции и истории, возникшие из юридического и биографического материала преданий. Первая переросла в сложный свод законов в форме шариата. История, с точки зрения арабов, началась с биографии пророка и обогатилась кодификацией доисламских устных исторических преданий, а позднее примером

летописцев при персидском дворе Сасанидов, с которым арабов познакомили новообращенные в ислам иранцы.

Для мусульман история, по крайней мере исламская, важна, так как она свидетельствует о Божьем замысле относительно человечества. Мусульмане вскоре уже производили многотомные исторические труды разнообразных видов: универсальные истории, местные истории, истории семейств, племен и учреждений. Самые ранние арабские исторические сочинения – не более чем источники, законспектированные предания, состоящие из рассказов очевидцев, каждый из которых вводится целой цепочкой авторитетов, передававших сведения друг другу. Из них развилась описательная и иногда толковательная история, которая достигла высшей точки в труде Ибн Хальдуна (1332–1406), величайшего историка арабов и, возможно, величайшего исторического мыслителя Средневековья.

Религиозная литература подверглась сильному христианскому и еврейскому влиянию, особенно в ранний период, и в нее вошло много апокрифического и талмудического материала. Собственно богословская литература появилась под влиянием сирийского христианства, а позже и греческой мысли. Греческое влияние имело основополагающее значение в философии и всех науках: математике, астрономии, географии, химии, физике, естествознании и медицине. Огромная работа по переводу греческих книг либо непосредственно с оригинала, либо с сирийского варианта привела к новому распространению образования в IX и X веках. Греческие школы сохранились в Александрии, Антиохии и других местах, а также в интеллектуальном центре в Гондишапуре, основанном несторианами, бежавшими из Византии в сасанидскую Персию.

Активизировалась переводческая деятельность при Омейядах, когда было переведено несколько греческих и коптских трудов по химии. При Умаре II Масарджавайх, еврей из Басры, перевел сирийские медицинские книги на арабский язык, заложив основы арабской медицинской науки. Переводчики, как правило, были христианами и евреями, в основном сирийскими. При Омейядах перевод носил спорадический и индивидуальный характер; при Аббасидах он был упорядочен и официально поощрялся. Важнейшим периодом стал IX век, особенно правление Аль-Мамуна (813–833), который создал школу переводчиков в Багдаде с библиотекой и

штатными сотрудниками. Одним из самых известных переводчиков был Хунайн ибн Исхак (ок. 809–877), христианский врач из Гондишапура, который перевел корпус текстов Галена, афоризмы Гиппократа и много других работ. Другие переводчики работали с астрономией, физикой, математикой и другими предметами, переводя их с греческого на сирийский и все чаще на арабский. Халифы посылали ученых в разные места и даже в Византию на поиски рукописей.

Некоторые из этих первых переводчиков также стали авторами и собственных работ, которые, как правило, резюмировали и интерпретировали греческие оригиналы. Однако вскоре возникло поколение оригинальных мусульманских авторов, в основном иранцев, среди которых такие фигуры, как врач Ар-Рази (865–925), врач и философ Ибн Сина (Авиценна) (980–1037) и величайший из всех АльБируни (973–1048), врач, астроном, математик, физик, химик, географ и историк, глубокий и оригинальный ученый, одна из величайших интеллектуальных фигур средневекового ислама. В медицине арабы, не тронув основных греческих теорий, обогатили их практическими наблюдениями и клиническим опытом. В математике, физике и химии их вклад оказался гораздо более весомым и оригинальным. Так называемые арабские цифры, система позиционной нумерации, включая использование нуля, была привезена из Индии. Однако именно на мусульманском Ближнем Востоке она вошла в основной корпус математической теории, откуда затем попала в Европу. Алгебра, геометрия и особенно тригонометрия были в основном арабскими изобретениями.

В философии безмерно важным было введение греческих идей. Сначала они вошли в их собственные концепции при Аль-Мамуне, когда переводы Аристотеля оказали влияние на всю философию и богословское мировоззрение ислама, а также на труды ряда оригинальных исламских мыслителей, в том числе таких выдающихся фигур, как Аль-Кинди (ум. ок. 850) – кстати говоря, единственный чистокровный араб среди них, аль-Фараби (ум. 950), Ибн Сина (ум. 1037) и Ибн Рушд (Аверроэс) (ум. 1198).

Обычно утверждают, что Восток, сохранив научное и философское наследие Древней Греции, тем не менее игнорировал литературное и эстетическое ее наследие, которое было известно лишь на Западе. Это