Идентификация и ориентация, как мы видим, напрямую связаны с частями genius и loci, т. е. с субъектом и местом, и всякое присутствие строится на взаимодействии их. Ориентация позволяет субъекту понять, где он находится, идентификация - осмыслить, для чего и в какой роли он присутствует здесь. Однако если для ориентации достаточно просто представить место без необходимости переживать его (и следствием этого становится повседневное пространство, вобранное в разум субъекта и во многом определенное его условиями и направлением жизни), то идентификация без переживания места невозможна (и, как следствие, порождается лишь им), поскольку быстро сменяется чувством отчужденности или потерянности. (В настоящее время проблема отчужденности и потерянности вышла и за пределы больших городов и стала особенно актуальной: люди все чаще задаются не вопросами "как?" или "что?", близкими сфере ориентации, но "почему?" и "зачем?", затрагивающими роль и личность субъекта, задающего их.) Таким образом, genius loci создает на уровне своих частей особую область смыслов - она составляет значительную часть повседневного мира и во многом определяет его.
Говоря о пространстве повседневности, мы имеем в виду одновременно весь окружающий мир (поскольку при необходимости он также может быть каким-либо образом замкнут) и замкнутое каким-либо образом место - с той оговоркой, что пространство это обязательно воспринимает человек, который живет или работает в нем. Особенность такого понимания пространства обусловлена тем, что при восприятии его заинтересованным субъектом можно наблюдать одновременное его становление и наполнение смыслом. Так, оглядывая комнату, которую, несомненно, можно приравнять к одной из форм воплощения пространства повседневности, производящий это действие субъект занимает некоторую часть данного пространства и осматривает его с точки зрения своего присутствия в нем, находясь под его влиянием (так, если субъект решит сменить занимаемое в данной комнате место на другое, с новой позиции он может воспринять пространство по-новому) и влияя на реальность его существования своим бытием (так, он может видоизменить или преобразовать занимаемое им пространство и передать это знание другому, что затронет его изначальную суть).
Протекающий в подобном виде процесс приводит к взаимосвязи внешнего мира и внутренних установок и порождает возможность появления разного рода раздражителей, которые, в свою очередь, приближают на низшем уровне вероятность возникновения эффекта присутствия. Более того, такой подход позволяет сделать вывод о наличии других, вероятно, иначе сконструированных реальностей, часть пространства в которых занимают другие существа, но которые также доступны для восприятия посредством личного - пусть и не без оговорок (основная будет заключаться в том, что в связи с различным опытом ориентации и идентификации одно пространство не может быть понято всеми одинаково и будет определяться набором субъективных переживаний) - переживания и наблюдения, а значит, и о возможности множественных эффектов присутствия.
Допуская существование множества эффектов присутствия, мы допускаем также необходимость их уникальности, которая может быть представлена с позиций существующей в пространстве особой атмосферы, при описании которой чаще всего и используется одно из значений genius loci. Философский концепт "гений места" (genius loci), таким образом, проявляется в смещении с уровня субъекта, на котором освоенное пространство, каким бывает обычно пространство повседневности, воспринимается как список обжитых мест, с помощью которых человек машинально идентифицирует себя и этим обеспечивает себе постоянную роль в знакомом мире (например, он идентифицирует себя по полу, нации, профессии, области интересов и т. п.), на уровень смыслов, где к понятиям идентификации и ориентации присоединяется необходимость постоянного приращения смыслов, связь которых и формирует понятие атмосферы. Если на первом уровне в сознании субъекта складывается особое представление о занимаемом им пространстве, которое он как бы подчинил себе, то второй уровень оказывается доступным для осмысления лишь особому взгляду, нередко незнакомому ранее с данным пространством, поскольку позволяет прикоснуться к пространству, лишь оставаясь на его границе - не становясь его условием и не будучи его порождением.
В осмыслении пространств повседневности атмосфера имеет наиболее интересное для нас значение, поскольку если, как мы предположили и показали, каждое пространство обладает собственным характером, то оно уже уникально в том смысле, что содержит отличные друг от друга начальные основы ориентации и идентификации, воплощающие собой те или иные черты образующего это место характера. Следовательно, первое столкновение порожденного другим пространством субъекта, если оно случайно (ведь субъект может также быть подготовлен ко встрече с ним), будет сопровождаться ранее не знакомым ему всплеском переживания, в процессе которого вызовет эмоциональное пробуждение, т. е. вырвет из замкнутого и машинального восприятия реальности, и сделает его участником разворачивающегося присутствия. Или, другими словами, максимально обеспечит возникновение эффекта присутствия.
Genius loci, таким образом, становится высшим проявлением эффектов присутствия, возможным лишь при насыщенности ими пространства, в котором они разворачиваются - той особой наполненности пространства, сила которого так велика, что каждый раз нарушает повседневность посредством яркого чувственно-эмоционального переживания заключенных в нем событий и вещей. Однажды испытав его, человек может стремиться к нему снова и снова, а не имея возможности повторить, даже попытаться искусственно его создать.
В контексте сказанного оправданно заметить, что в пределах особых художественно-исторических пространств и явлений, произведений искусства genius loci как раз и проявляет наибольший смысл, будучи частью их ауры или атмосферы. Однако заметим, что мы живем в мире, где личное знание, как и личный опыт переживания, играет наиболее важную роль, часто позволяя субъективному возвышаться над объективным пониманием. И то, что для кого-то имеет смысл, другому может быть безразлично, а значит, не в силах произвести эффект на него.
Например, при походе в театр, особенно имеющий статус и мифологию, мы нередко обращаемся к традиции, предписывающей определенную культуру речи, внешности и поведения и позволяющей нам при следовании ей ощутить себя частью этого пространства и соприсутствовать в нем (т. е. ощущать соприкосновение и соприсутствие с теми, кто, как правило, лично значимый для нас, был здесь раньше и находится с нами сейчас). Показательно, что многие театры стараются поддерживать уникальность пространственной атмосферы с помощью декораций, украшений и даже таких предметов обихода, как сделанные под старину чашки, салфетки или тарелки в буфете. И в то же время мы можем ничего не ощущать: "Вот, например, мемориальная доска. Я подошел. На ней написано: здесь жил какой-то великий генерал. И что? Я должен, видимо, посмотреть в энциклопедии, где он воевал и за кого" (Учитель, 2020, с. 142). "Это просто имена, за ними должно ведь что-то стоять" (Учитель, 2020, с. 143).
Основное значение genius loci в пространстве повседневности для "своих", таким образом, сводится к его способности посредством встряски и выхода из пределов машинально воспринимаемого пространства (т. е. лично установленного и без изменений воспринимаемого изо дня в день) придавать восприятию человеком повседневной жизни новый смысл, который, оставляя отпечаток в пространстве в виде новых мыслей, историй, ассоциаций, явлений, вещей, может в свою очередь преобразить повседневность других. Недаром в настоящее время играют важную роль практики лэндарта, инсталляции, энвайронмента и музейной деятельности - это и многое другое позволяет возвысить отдельную вещь или сформировать к ней особое отношение, т. е. поменять местами роль присутствующего и присутствуемого, что и является одним из условий возникновения эффектов присутствия, а с ними и genius loci.
Одновременно с этим пространство повседневности, знакомое и нередко малоинтересное для "своих", поскольку обусловлено лишь повседневной жизнью и представляет собой "ментальные карты, на которых представлены только те элементы, которые задействованы в обыденных практиках" (Бурлина, Иливицкая, Барабошина, 2017) для "чужих" может быть наполнено явлениями genius loci и производить множество эффектов присутствия. Так, чем более повседневным окажется пространство, тем более отражающим присущую лишь этому месту атмосферу и ритм оно может быть - "чужими" оно будет восприниматься особенно интересным и уникальным: "...в определенный момент в определенном месте появляются монахини в серых одеяниях, где-то до какого-то часа сидит бездомный, в определенный момент он уходит и т. д." (Учитель, 2020, с. 148) Таким образом, можно сделать вывод, что гений места, проявляемый в повседневной жизни, может производить присутствие столь же, а то и более ярко, чем какое- либо общепризнанное художественно-историческое пространство.
Список источников
1. Бурлина Е.Я., Иливицкая Л.Г., Барабошина Н.В. Ключи от города: хронотопия и хронотипия // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2017. Т. 19. № 4. С. б 7.
2. Гумбрехт Х.У. Производство присутствия: чего не может передать значение / Пер. с англ. С. Зенкина. М., 2006. 184 с.
3. Кайгородова В.С. Эстетическое воплощение genius loci в образе усадьбы // Общество: философия, история, культура. 2022. № 7. С. 54-59. https://doi.Org/10.24158/fik.2022.7.8.
4. Костина О.В. Онтологические аспекты атмосферы // Известия Саратовского университета. Новая серия. Сер. Философия. Психология. Педагогика. 2019. Т. 19. № 2. С. 140 https://doi: 10.18500/1819-7671-2019-19-2-140-144.
5. Молодкина Л.В. Философский смысл архитектурного произведения как места // Социально-гуманитарное обозрение. 2018. № 3. С. 27-30. https://doi: 10.24411/2346-8408-2018-10004.
6. Учитель К.А. Гений места: Опыты взаимодействия // Театр. Живопись. Кино. Музыка. 2020. № 2. С. 141-155. https://doi: 10.35852/2588-0144-2020-2-141 -155.
7. Heidegger M., Kolesnikova D. Building, Dwelling, Thinking // Journal of Frontier Studies. 2020. Т. 5. № 1 (5). C. 157-173. https://doi.Org/10.46539/jfs.2020.1.157173.
8. Norberg-Schulz C. Architecture: Presence, Language, Place. Milan, 2000. 372 p.
9. Norberg-Schulz C. Concept of Dwelling. New York, 1993. 140 p.
10. Norberg-Schulz C. Existence, Space and Architecture. London, 1974. 120 p.
11. Norberg-Schulz C. Genius Loci, Towards a Phenomenology of Architecture. New York, 1980. 216 p.
12. References:
13. Burlina, E. Ya., Ilivitskaya, L.G. & Baraboshina, N.V. (2017) Key to the City: Chronotop and Chronotyp. Izvestiya Samarskogo nauchnogo centra Rossijskoj akademii nauk, vol. 19, 4, 67. (In Russian)
14. Gumbrecht, H.U. (2006) Proizvodstvo prisutstviya: chego ne mozhet peredat' znacheniye [Production of Presence: What Meaning Cannot Convey]. Translated from English by Zenkin, S. Moscow, Novoye literaturnoye obozreniye, 184. (In Russian)
15. Heidegger, M., Kolesnikova, D. (2020) Building, Dwelling, Thinking. Journal of Frontier Studies, 1, 157-173. Available from: doi.org/10.46539/jfs.2020.1.157173.
16. Kaigorodova, V.S. (2022) Aesthetic Implementation of Genius Loci in the Image of a Manor. Society: Philosophy, History, Culture, 7, 54-59. Available from: doi.org/10.24158/fik.2022.7.8. (In Russian)
17. Kostina, O.B. (2019) Ontological Aspects of Atmosphere. Izvestiya of Saratov university. New series. Series: Philosophy. Psychology. Pedagogy, vol. 19, 2, 140-144. Available from: doi:10.18500/1819-7671-2019-19-2-140-144. (In Russian)
18. Molodkina, L.V. (2018) The Philosophical Meaning of the Architectural Work as Place. Social-humanitarian review, 3, 2730. Available from: doi:10.24411/2346-8408-2018-10004. (In Russian)
19. Norberg-Schulz, C. (1974) Existence, Space and Architecture. London, 120.
20. Norberg-Schulz, C. (1980) Genius Loci, Towards a Phenomenology of Architecture. New York, 216
21. Norberg-Schulz, C. (1993) Concept of Dwelling. New York, 140.
22. Norberg-Schulz, C. (2000) Architecture: Presence, Language, Place. Milan, 372.
23. Uchitel, K.A. (2020) Genius Loci: Interaction Experiences. Teatr. Zhivopis'. Kino. Muzyka, 2, 141-155. Available from: doi:10.35852/2588-0144-2020-2-141 -155. (In Russian)