Материал: Batalov_E_Ya_Chelovek_mir_politika

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 191

Философия международных отношений

ных отношений, в последние годы становится все более очевидной. Например, неразбериха, царящая в нынешних дискуссиях о новом мировом порядке и о международном партнерстве, связана в нема лой степени с тем, что нет ясности в вопросе о том, что следует по нимать под «мировым порядком» и под «партнерством» как тако выми. Исследование этих категорий (как и многих других) – пря мая задача философии международных отношений). И вызвана она прежде всего необходимостью осмысления и переосмысления про исходящих в мире фундаментальных изменений и нахождения но вых ответов на вопросы, которые еще каких нибудь десять или пятнадцать лет назад казались решенными.

Сегодня часто можно слышать: «Мы живем в новом мире». Это вполне корректная оценка нынешней исторической ситуации. Толь ко вот начинать «новое летоисчисление» следует не с 11 сентября 2001 года, как это обычно делается, а с конца 80 х – начала 90 х годов прошлого века, когда начал рушиться ялтинско потсдамский миро порядок, просуществовавший сорок с лишним лет и определявший основные принципы отношений между народами и государствами. «Бархатные революции» в странах Восточной Европы (символом ко торых стало падение Берлинской стены) и крушение мировой социа листической системы, распад Советского Союза, крах международно го коммунистического движения и, наконец, завершение «холодной войны» – вот этапы обвального перехода (перескока) от мира старого к миру новому, в котором все мы теперь живем, но который, остава ясь миром транзитным, остается во многом непонятым и непонят ным. Бесчеловечный теракт 11 сентября – не более, чем очередная ступень на пути продвижения человечества к этому новому миру.

Говоря о новизне мира, в котором мы живем сегодня, обычно указывают на конкретные явления, а именно: изменение характера отношений между Западом и Востоком, то есть капиталистически ми и бывшими социалистическими странами и прежде всего между Америкой и Россией; появление новой деструктивной глобальной силы в лице международного терроризма; ускорение процесса гло бализации; нарастающая планетарная силовая асимметрия (в во енном отношении США сильнее доброго десятка следующих непо средственно за ними стран) и т.п. То есть речь идет о явлениях, уже около десятка лет находящихся в поле внимания специалистов и от части уже расшифрованных – если не на уровне теорий, то хотя бы на уровне концепций.

Гораздо меньше внимания обращают на фундаментальное из менение онтологических оснований политического (и не только политического) мира. А изменение это налицо, хотя проявления его не лежат на поверхности. Но это вопрос, требующий отдельного

191

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 192

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

разговора, поэтому здесь я ограничусь тем, что просто назову неко торые из упомянутых проявлений.

Меняются пространственно временные характеристики по литических явлений и процессов – локальных (национальных), ре гиональных, глобальных. Это находит отражение не только в уско рении политического времени и сжатии политического пространст ва, но и в смене темпо ритма политической жизни, очередности этапов политических процессов и т.п. Мир на глазах теряет былую устойчивость, в то время как транзиторность и процессуальность приобретают все большее значение в политической, да и не только политической жизни. Едва успев создать – подчас дорогой ценой – ту или иную структуру, мы уже испытываем потребность в ее об новлении, в переходе к другой структуре и т.п.

Происходит интенсивное размывание границ между внутрен ним и внешним в политической жизни, что находит прямое отра жение в толковании проблемы государственного суверенитета, воз можности осуществления так называемых гуманитарных интер венций и границ допустимого с точки зрения международного пра ва вмешательства одного государства (или группы государств) в де ла другого государства.

Все более относительными становятся понятия «центра» и «периферии» в политической жизни: структуры и пространства, выступающие в качестве «центра» в одном отношении, оказывают ся «периферией» в другом отношении и наоборот. С этой точки зре ния представления о возможности существования в течение более или менее длительного времени единого универсального глобаль ного центра силы, или так называемого униполя – unipole – иначе как наивными и архаичными не назовешь.

Казавшиеся еще совсем недавно незыблемыми границы между материальным и имматериальным обнаруживают свою зыб кость, и все чаще возникают ситуации, когда мы просто не знаем, произошло то или иное событие в реальности (характеристики ко торой теперь тоже необходимо переосмыслить) или же оно не выхо дит за пределы границ виртуального мира.

Добавим к этому такие очевидные для всех явления, как кри зис морального сознания и правосознания (наглядно проявляю щийся в игнорировании «единственной супердержавой» и ее союз никами норм международного права и их глубоко аморальном по ведении в некоторых критических международных ситуациях);

обострившаяся потребность народов в самореидентификации

(каково наше место в изменяющемся мире? какова наша роль? ку да мы идем?), вызванная крушением прежнего миропорядка, а зна чит и радикальным изменением ролей практически всех мировых

192

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 193

Философия международных отношений

акторов; возрастание этнических и культурных факторов в меж дународных отношениях (что дало Хантингтону основание гово рить – на мой взгляд, теоретически неоправданно – о «столкнове нии цивилизаций как “наибольшей угрозе миру во всем мире”» [15, c. 8]); изменение ценностной значимости свободы и безопас ности в пользу последней (готовность значительной части граждан демократических государств «обменять» личную свободу на будто бы гарантируемую государством безопасность) и т.д.

В этой ситуации встает ряд фундаментальных вопросов, поиск ответов на которые требует нетрадиционного, а именно философско го подхода – вопросов абстрактно теоретических (фиксирующих он тологическое, этическое и другие измерения международных отно шений), но – как это нередко случается в области теории – открыва ющих в конечном счете путь к решению практических задач.

Главные из этих вопросов касаются сущности международных отношений. Что это такое? Что представляют собой эти отношения как феномен политического бытия? И в чем специфика современ ных международных отношений? Ответы на эти вопросы в их фи лософской постановке не могут быть сведены к банальной конста тации, что речь идет об отношениях между народами или между го сударствами или между субъектами мировой политики и т.п.

Как свидетельствует история международных отношений, их субъекты вступают во взаимодействие друг с другом тогда и по стольку, когда и поскольку обнаруживается их неспособность ре шить свои проблемы и защитить свои интересы самостоятельно, ин дивидуальными усилиями, то есть опираясь исключительно на вну тренние ресурсы (в широком смысле этого слова)90. В таком случае

между народные отношения могут рассматриваться как внешняя проекция внутри народных отношений, как дополнение и компен сация их недостаточности или даже ущербности. Можно сказать иначе: международные отношения – это механизм (способ) подклю чения Другого к решению Моих проблем и защите Моих интересов и наоборот. Развитие международных отношений, их постепенное превращение в мировые (миросистемные) отношения есть результат ослабления самодостаточности наций государств, их постепенного превращения из относительно автономного целого в часть более широкого целого, во взаимозависимые (коррелятивная связь) эле менты расширяющейся системы. (Это, между прочим, делает более понятными истоки таких стратегий, как унилатерализм и мульти латерализм, изоляционизм и интервенционизм.)

90 Этот мотив звучит в ряде исследований А.Д .Богатурова. посвященных междуна родным отношениям [16].

193

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 194

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

В плане управленческом международные отношения могут рассматриваться как механизм регуляции миросистемной жизни –

регуляции политической (governing) и административной (manag ing). При этом в число форм такого рода регуляции попадают не только отношения в мире, но и отношения в войне, свидетельству ющие, помимо всего прочего, об ограниченности управленческих возможностей человека в сфере международных отношений.

Философский (и психологический) подход к последним требует рассматривать их как человеческие отношения со всеми вытекаю щими отсюда последствиями, как превращенную форму межлично стных отношений, направленных на утверждение собственного Я и обеспечение собственного существования в мировом (или, по край ней мере, международном, если принимать во внимание введенное Хэдли Буллом различение) социуме. С этой точки зрения междуна родные отношения есть способ самоутверждения их субъекта в соб ственных глазах и в глазах членов мирового (международного) сооб щества как полноценных и полноправных акторов мировой поли тической сцены. Уже по этой простой причине международное пра во, игнорирующее личностный (персоналистский) аспект междуна родных отношений (в том числе в таких его негативных проявлени ях, как ненависть, нетерпимость, стремление к самоутверждению за счет другого, алчность и т.п.), всегда будет оставаться предметом по кушения со стороны субъектов мировой политики.

Этот ряд рассуждений можно было бы продолжить, но автор видит свою главную задачу не в том, чтобы предложить готовые ре шения, а прежде всего в том, чтобы поставить вопросы91 о базовых параметрах философии международных отношений и попытаться показать, на каком пути они могли бы быть, как ему представляет ся, решены.

Другой вопрос, которым могла бы заняться философия между народных отношений, касается их природы. Нет необходимости до казывать, особенно сегодня, в эпоху – именно так: в эпоху! – вирту ализации жизненного мира человека, что эти отношения имеют как материальное, так и идеальное измерения, причем каждое из них играет существенную роль. Но как соотносятся друг с другом материальный и идеальный факторы международных отношений? Этот вопрос, кстати говоря, все больше начинает занимать некото рых зарубежных международников, хотя и в специфическом плане. Речь идет, в частности, о введенном некоторое время назад Джозе

91 Автор полностью согласен с теми, кто утверждает, что правильная постановка во проса – одна из важнейших задач философии. Эвристическая ценность такой по становки может быть очень велика.

194

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 195

Философия международных отношений

фом Наем мл. понятия «мягкой силы» (soft power), к которой он от носит культуру, информацию и т.п. Если утверждения некоторых специалистов, что мир вступает в эпоху возрастания роли информа ционных войн, соответствует действительности, то вопрос о формах проявления, структуре и роли идеального в международных отно шениях приобретает не только теоретическую значимость.

Еще один вопрос философского плана – природа законов, регули рующих международные отношения. Тут, собственно, даже два во проса. Во первых, о самих законах. Здравый смысл и опыт (как его источник) подсказывают нам, что такие законы и закономерности существуют. Но каковы они? Десятки, сотни авторов – чего стоят древнеиндийский трактат «Артхашастра» или макиавеллиевский «Государь»! – оставившие потомкам наставления о том, как надле жит действовать политику, вступающему в сношения с представите лями других государств, по сути дела пытались сформулировать (пе реводя их в поведенческое русло) именно законы и закономерности международных отношений, как они их понимали. А разве не пыта лись открыть закономерный характер взаимодействия государств в анархическом мире Ганс Моргентау, Хэдли Булл, Кеннет Уолтц и Джон Меаршаймер? Но где, спрашивается, эти законы? И еще: как законы, регулирующие внутриполитические отношения, соотносят ся с законами, регулирующими международные отношения?

Второй аспект поставленного вопроса касается природы зако нов. Чем определяются устойчивые, повторяющиеся связи, регу лирующие отношения субъектов международных отношений? Как они изменяются? Каковы пределы их регулирующей силы? Какова мера свободы субъекта, принимающего решения? Сегодня часто приходится слышать, что кому то не хватает «политической воли» или что в данной ситуации все решает «политическая воля». А что такое «политическая воля» в философском понимании (ведь есть еще и психологический аспект этого феномена)? Как она «уживает ся» с детерминированностью международных отношений объек тивными законами?

Или взять когнитивный аспект философского подхода к меж дународным отношениям. Каковы принципы и методы познания явлений международной жизни? Отличаются ли они, и если да, то чем именно и почему от принципов и методов познания других со циальных явлений? Возможно, продвинувшись в решении этих вопросов, мы сможем понять, почему до сих пор мы имеем весьма туманное представление о системе законов международных отно шений. Так или иначе вопрос о специфике методологии исследова ния международных отношений (при всем том, что за рубежом, особенно в США, в этой сфере на протяжении последних лет двад

195