4.3. Царское самодержавие и динамика социальных процессов
Динамика социальных процессов в Российской империи во многом складывалась как следствие постоянного поиска способов адаптации крупномасштабной системы власти к изменяющейся среде, меры сочетания властного принуждения и свободы деятельности представителей разных социальных групп. Развитие общества основывалось на доставшемся от Московского государства наследии и происходило под влиянием принципиально новых детерминант, которые были вызваны глубокими изменениями внутренних и внешних условий. Важнейшее значение приобретали факты, связанные с демографическим взрывом, урбанизацией, промышленным переворотом и переходом к новым технологиям, что требовало от власти и общества своевременного и правильного выбора приоритетов и способов реформирования всех сфер социальной жизни.
В ХVII веке Россия смогла утвердить свое господствующее положение в Восточной Европе, устранив угрозу со стороны Польши; шло активное освоение Сибири, левобережная Украина входит в состав Московского государства, резко возрастают территориальные размеры и численность населения государства, Россия усиливает свое могущество и силу. В период регентства Софьи, благодаря деятельности князя В.В.Голицына и его сподвижников, формируются предпосылки модернизации власти и социальных структур. В обществе рождается реформаторский дух, стремление к законности и порядку. В это время развивается просвещение, появляются первый театр, газета, библиотеки, строятся первый корабль, фабрики, заводы, быстро развивается торговля.
Многочисленные нововведения, которые получают распространение в то время, создавали почву для изменения структуры власти, социальной структуры и динамичного развития страны в начале XVIII века. Реформаторские преобразования весьма часто отождествляются только с деятельностью Петра I [47, с.163]. «Это был век переломный, когда прежние натурально-хозяйственные отношения постепенно заменялись меновыми или денежными» [60, с.286]. Однако нельзя не учитывать, что реформы Петра I носили весьма противоречивый характер. Была проведена военная реформа, заменена Боярская дума Сенатом, ограничены функции церкви, введено европейское летоисчисление, издана масса указов, связанных
88
с попыткой насаждения в России европейских порядков, но при этом усиливалась феодально-крепостническая зависимость. Принцип абсолютной монархии, игнорирующий демократические традиции государственного устройства России, не воплощал в жизнь европейские идеи гражданства, выборности законодательных органов, принципа разделения властей. Реформы Петра I способствовали проникновению тех европейских идей, от которых уже отказывались на Западе, кроме того, они проводились в жесткой форме, без учета русского менталитета.
Реформы Петра I и Екатерины II придают местному управлению сословный характер. В первой половине XIX века складывается тенденция к сближению представителей разных сословий и их совместной деятельности с властями. До реформ 1860–1870 гг. все выборные учреждения и должности (за исключением вечевого периода) были включены в систему государственного управления. Единственной самоуправляющейся территориальной единицей оставалась община. В связи с этим в местном управлении преобладали государственные начала над общественными и сословными [40, с.35].
Анализ условий и традиций деятельности правящих элит России в разные периоды времени свидетельствует о противоречивости и «пластичности» стереотипов поведения и ценностных ориентаций, динамическом сочетании позитивных и негативных инвариантных деятельностных характеристик. К их числу следует отнести авторитарность и корпоратизм, государственную целесообразность и патернализм, самоотверженность в отстаивании национальных интересов и склонность к ориентации на утопические идеи, патриотизм и уважительное отношение к другим культурам. Вместе с тем сквозным принципом организации системы властных отношений являлось в утвердившийся период самодержавия крепостное право. Оно выступало как специфическая среда динамики российского общества, как ее фундаментальный фактор. Все сословия по-своему в определенных рамках и в определенный период находились в крепостной зависимости. Это негативно сказывалось на социальноэкономической динамике, сдерживало развитие национальной экономики.
В отечественной и зарубежной литературе имеется гипотеза рассмотрения властных отношений при крепостном праве как разновидности рабства. Эти традиции восходят еще к XVIII веку. В
89
«Путешествии из Петербурга в Москву» А.Н.Радищев крепостных называл рабами. С этим был не согласен А.С.Пушкин, отмечавший, что крестьян нельзя считать рабами. Крепостное право и рабство являются двумя типами принудительного труда и характеризуют качественно различные системы социального устройства.
Крепостная система приводила к резкой социальной поляризации, презрительному отношению к труду, утверждению вертикали властных отношений, основанной на деспотизме и подданническом повиновении. Вместе с тем социальные статусы русского крепостного и раба качественно различаются. Крепостной крестьянин имел свой дом и орудие труда, земельный участок в пользовании, на котором самостоятельно хозяйствовал. За крепостным стояла община и патерналистское государство, что определяло дуальность его положения, противоречивость развития российской культуры. В XVIII – первой половине XIX века крепостная зависимость выражалась в личной неэкономической зависимости, прикреплении к месту жительства и сословию; в ограничениях в правах на собственность и совершение гражданских сделок, на выбор профессий и занятий; в возможности по воле господина без суда лишиться имущества, подвергнуться телесным наказаниям или быть проданным.
Ведущие страны Запада и Востока, находящиеся в разных социально-политических и природно-географических условиях, в период до промышленного переворота не располагались на огромной дистанции друг от друга по уровню экономического развития. Российское хозяйство в XVII–XVIII веках по основным показателям соответствовало доминирующим в мире стандартам, хотя и отставало в 1800 г. от раннеиндустриальных стран (по некоторым оценкам, ВНП на душу населения в России был в 1,2–2 раза меньше, чем в Англии). Однако для России ситуация резко ухудшается уже к середине ХIX века. Благодаря модернизационным изменениям раннеиндустриальные страны увеличили объем ВНП за 1800–1860 гг. более чем в 2 раза, а Россия – лишь примерно на 10%. Осуществление во второй половине XIX века реформ в России выступило запоздалым ответом на ухудшение внутренней и внешней ситуации и позволило ей войти во второй эшелон стран индустриальной модернизации.
Выбор цивилизационной модели развития российского общества связан с пониманием места и роли страны в мировом сообществе. Особенности геополитического положения России, ее отношения с
90
Западом и Востоком вызывали постоянный интерес многих поколений замечательных российских мыслителей. Указывая на данную геополитическую реальность, В.О.Ключевский отмечал, что «исторически Россия, конечно, не Азия, географически она не совсем Европа. Это переходная страна, посредница между двумя мирами. Культура неразрывно связала ее с Европой, но природа наложила на нее особенности и влияние, которые всегда влекли ее к Азии или в нее влекли Азию» [21, т. 1, с. 65].
Поставленная П.Я.Чаадаевым проблема понимания причин отсталости России, ее места и роли в мировом развитии способствовала полемике западников и славянофилов. Н.В.Станкевич, В.Г.Белинский, К.Д.Кавелин, В.П.Боткин, П.В.Анненков, Н.П.Огарев, А.И.Герцен, Б.Н.Чичерин видели преодоление отсталости России в необходимости ее движения в направлении развития западной цивилизации. А.С.Хомяков, И.В.Киреевский, К.С.Аксаков, И.К.Аксаков, Ю.Ф.Самарин акцентировали внимание на социокультурных различиях России и Европы и критиковали «мещанство», возлагая надежду на общинные принципы организации социальной жизни и предлагая форму единения людей на основе соборности как выражение свободы в единстве. Идеи славянофилов были переосмыслены в работах Н.Я.Данилевского и Н.Н.Страхова. Полемика славянофилов и западников оказала огромное влияние на развитие религиознофилософской мысли В.С.Соловьева, С.И.Булгакова, Н.А.Бердяева, Л.Л.Карсавина. Возникшие на этой основе общественные движения, хотя и выступали как оппозиционные по отношению к политике, проводимой властью, предлагали различные ориентиры и приоритеты изменения российского общества на основе его реформирования. Антисистемными и дестабилизирующими были крайние идеи, отвергавшие самобытные основы России и возможности использования зарубежного опыта. Игнорирование цивилизационного своеобразия России, подход к ее государственному устройству через «эталонный» опыт Западной Европы неизбежно приводили к русофобским концепциям [32,36].
Развитие российской власти и общества всегда определялось взаимодействием двух тенденций: демократической и авторитарной. В период зарождения древнерусского государства значительное влияние имела первая тенденция. Позже, с увеличением территории государства, усложнением хозяйственных, социальных и
91
политических связей, а также наличием грозных соперников на Востоке и Западе усиливается влияние на выбор иной модели координат динамики российского общества, это накладывает особый отпечаток на развитие культурных традиций и социоструктурных процессов. Вместе с тем выбор альтернатив эволюции власти и российского общества происходил и под влиянием внутренних политических и социально-экономических факторов развития страны. Экстраординарные проблемы и трудности, часто возникающие на пути развития российского общества, подталкивали к формированию мобилизационной модели с использованием авторитарных форм правления, ограничением прав и свобод личности, что приводило к отставанию в развитии политической, экономической и социальной жизни.
Цивилизационной альтернативой модели власти, ориентированной на использование деспотических и репрессивных методов, выступали программы модернизации на основе повышения народовластия, расширения прав и свобод личности, формирования институтов власти, исходя из необходимости в них представительства интересов разных слоев российского общества. Элементы либеральных программ социальной трансформации власти и общества находили лишь частичную реализацию в проводимых правящей элитой реформах. Запаздывание в проведении реформ, выбор противоречивых и непоследовательных вариантов их осуществления приводили к деформированию ритмов социальной динамики, возникновению драматичного развития событийного потока социальной жизни.
Нереализованные альтернативы не уходили бесследно из жизни государства и общества, они становились началом очередного пересмотра мировоззренческих ориентиров элитных и неэлитных групп. В условиях авторитаризма даже умеренные программы социальных преобразований часто рассматривались как антигосударственные, а их сторонники подвергались репрессиям. Это, в свою очередь, создавало основу появления радиальноэкстремистских сил и осложняло деятельность власти. Отставание в уровне цивилизационного развития, резкая социальная дифференциация, значительный уровень отчуждения народа от власти, активность радикально-экстремистских сил, разбалансированность социальной структуры, зарубежный и свой собственный опыт, свидетельствующий об опасностях разрушения социального
92