Материал: 75
тельства семейных отношений, степень участия члена семьи в случившемся,
участие члена семьи в попытках получить информацию об исчезнувшем лице и то, как реагировали власти на эти запросы.
ЕСПЧ подчеркивает, что существование подобного нарушения в боль-
шей степени относится не к факту «исчезновения» члена семьи, а к реакции государственных органов и их позиции к ситуации, на которую было обращено их внимание. Именно в силу последнего обстоятельства родственник может утверждать, что сам является жертвой поведения властей. Это особенно важно
вотношении последнего в том, что родственник может прямо заявить, что он является жертвой поведения государственных органов20. ЕСПЧ, установив, что
втечение нескольких лет родственники исчезнувших лиц обращались в раз-
личные органы власти, наводя справки о своих родственниках в письменной форме и на личном приеме, не получая удовлетворительных объяснений или информации о том, что произошло с их членами семей после похищения, при-
шел к выводу, что игнорирование властями жалоб членов семьи исчезнувших лиц, которые вследствие исчезновения и невозможности получения сведений об их судьбе испытали страдания и тоску, должно рассматриваться как бесче-
ловечное обращение, несовместимое со ст. 3 Конвенции. Реакция властей в ви-
де ответов, в большинстве случаев отрицавших, что государство несет ответ-
ственность за задержание, или информировавших о продолжении расследова-
ния была признана неудовлетворительной.
В тех случаях, когда обращение с гражданами не достигает минималь-
ного уровня жестокости, установленного прецедентной практикой ЕСПЧ по ст. 3 Конвенции, соответствующие аспекты взаимоотношений полиции и граждан не становятся предметом разбирательства ввиду неприемлемости подобных жалоб. Соответственно, возможные проблемы, возникающие в этой сфере, яв-
ляются предметом разбирательств национальных судов. Практика показывает,
20 См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Имакаева (Imakayeva) против Российской Федерации» от 09.11.2006 (жалоба N 7615/02). § 164 // Российская хроника Европейского суда. Приложение к "Бюллетеню Европейского суда по правам человека". Специальный выпуск. 2008. N 2. С. 19 - 47.
16
что в подобных малозначительных случаях ссылка граждан на нарушение установленного порядка обращения с ними используется для оправдания собственного противоправного поведения. Так, А., обжалуя привлечение к ответственности за несоблюдение административных ограничений и невыполнение обязанностей, устанавливаемых при административном надзоре, пояснил, что был дома, в дверь стучались, но никто из стучащих сотрудником полиции не представлялся, как этого требует действующее законодательство, вследствие чего он сделал вывод, что это пришли друзья для распития спиртного, он этого не хотел, поэтому промолчал и затаился. Суд оценивая данный аргумент обратил внимание на то, что согласно п. 227 Устава патрульно-постовой службы полиции, утвержденного приказом МВД России № 80 от 29.01.2008 года, полицейский при обращении к гражданину обязан назвать свои должность, звание, фамилию, предъявить по требованию гражданина служебное удостоверение, после чего сообщить причину и цель обращения, сделав вывод о том, что обязанность представиться у сотрудника полиции возникает лишь при обращении к конкретному гражданину21.
По другому делу суд пришел в к выводу о том, что даже если сотрудники ППСП в нарушение ст. 227 Устава патрульно-постовой службы полиции, а также требований Федерального закона «О полиции» не представились и не предъявили по требованию гражданина свое удостоверение, это не снимает с гражданина его обязанности по предъявлению документов, удостоверяющих его личность, учитывая, что он не лишен права подать соответствующую жалобу на сотрудников ППСП в порядке подчиненности или в суд22.
21Решение Пуровского районного суда (Ямало-Ненецкий автономный округ) № 12370/2017 от 30 марта 2017 г. по делу № 12-370/2017
22Решение Октябрьского районного суда г. Мурманска (Мурманская область) № 2А2502/2017 2А-2502/2017~М-1868/2017 М-1868/2017 от 1 июня 2017 г. по делу № 2А2502/2017
17
Требование эффективности расследования в контексте защиты от
пыток, бесчеловечного жестокого и унижающего человеческое до-
стоинство обращения
Если лицо выступает с доказуемой жалобой на серьезное жестокое обра-
щение в нарушение ст. 3 Конвенции, это во взаимосвязи с общим обязатель-
ством государства по ст. 1 Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся в его юрисдикции, права и свободы, определенные в... Конвенции» косвенно подразумевает требование о проведении эффективного официального рассле-
дования, которое трактуется как как обязанность применить необходимые средства установления истины, то есть обязательство расследовать – это «не обязательство получить результат, а обязательство принять меры»23. ЕСПЧ рас-
сматривает его как позитивное обязательство произвести эффективное рас-
следование. Соответственно, отказ властей возбудить уголовное дело и прове-
сти уголовное расследование по жалобе заявителя на жестокое обращение, по мнению ЕСПЧ, само по себе составляет отсутствие эффективного расследова-
ния24. При этом оговаривается, что не каждое расследование обязательно долж-
но быть успешным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем. Однако оно должно в принципе быть способным привести к выяснению фактических обстоятельств, а в случае подтверждения утверждений заявителя – к установлению и наказанию виновных25. В противном случае об-
щий правовой запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство об-
ращения был бы, несмотря на свою фундаментальную важность, неэффектив-
23См.: Постановление ЕСПЧ по делу Бунтов (Buntov) против Российской Федерации от 05.06.2012 (жалоба N 27026/10), § 120 // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 6.
24См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Фартушин (Fartushin) против Российской Федерации» от 08.10.2015 (жалоба N 38887/09) § 45 // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. 2016. № 7(169).
25См. Постановление ЕСПЧ по делу «Махмут Кайа против Турции (Mahmut Kaya v. Turkey)» (жалоба N 22535/93), § 124; Постановление ЕСПЧ по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom» (жалоба N 46477/99), § 71.
18
ным на практике, и представители государства могли бы в некоторых случаях фактически безнаказанно нарушать права лиц, находящихся под их контролем26.
ЕСПЧ признает, что объем процессуального обязательства государства в соответствии со ст. 3 Конвенции, а также конкретная форма расследования мо-
гут изменяться в зависимости от ситуации, породившей его. Кроме того, пере-
чень факторов, которые могут влиять на «эффективность» национального рас-
следования, не является исчерпывающим. Тем не менее можно выделить не-
сколько основных критериев, применяемых ЕСПЧ в этом контексте.
Во-первых, расследование серьезных обвинений в жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки установить, что произошло на самом деле, и не должны со ссылкой на поспешные или необоснованные выводы прекращать расследование либо принимать какие-либо решения. Они должны принимать все доступные им разумные меры для того, чтобы обеспечить доказательства по делу, включая показания очевидцев, заключения судебно-медицинской экспертизы. Так, по одному из дел ЕСПЧ отметил, что постановления помощника прокурора не включали показаний свидетелей, которые не являлись сотрудниками милиции. Хотя следственные органы могли не располагать именами лиц, которые могли видеть заявителя в отделении милиции или наблюдать предполагаемые побои, от них следовало ожидать принятия мер по установлению возможных очевидцев по собственной инициативе. Кроме того, представляется, что следователь не принял значимых мер по осмотру помещения, в котором заявитель предположительно подвергся жестокому обращению. Европейский Суд, следовательно, находит, что уклонение следственных органов от сбора до-
26 См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Александра Дмитриева (Aleksandra Dmitriyeva) против Российской Федерации» (жалоба N 9390/05) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 7.
19
казательств и их пристрастное отношение к сотрудникам милиции должны рассматриваться как особо серьезный недостаток расследования27.
Любой недостаток расследования, который умаляет возможность уста-
новления причин травм или личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта эффективного расследования. Одним из обязательных требова-
ний к эффективному и тщательному расследованию является необходимость проведения своевременного медицинского обследования, которое должно быть выполнено достаточно квалифицированным медиком, а в медицинском заклю-
чении должно содержаться не только подробное перечисление всех телесных повреждений, но и указаны объяснения пациента относительно причин их воз-
никновения, а также мнение врача о соответствии телесных повреждений этим объяснениям. Формулируя свое мнение о таком соответствии, врач должен учитывать ряд других факторов, а именно возможность происхождения травм при иных обстоятельствах, чем жестокое обращение, самотравмирование или последствия болезни (См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Давитидзе против Российской Федерации» (Davitidze v. Russia) от 30 мая 2013 г. (жалоба N 8810/05), § 115; Постановление ЕСПЧ по делу «Барабанщиков против Россий-
ской Федерации» (Barabanshchikov v. Russia) от 8 января 2009 г. (жалоба N 36220/02), § 59). С учетом психологических последствий, которые обычно вле-
чет физическое насилие, ЕСПЧ полагает, что наличие психологических симп-
томов или травм также могло быть задокументировано и оценено. Сочетание физических и психологических доказательств могло, соответственно, быть ис-
пользовано для подкрепления или опровержения утверждений заявителя.
Расследование должно быть безотлагательным. По делам, рассматривае-
мым в контексте ст. 3 Конвенции, в которой предметом является эффектив-
ность официального расследования, ЕСПЧ часто оценивал, достаточно ли опе-
ративно реагировали власти на эти жалобы, принимая во внимание дату начала
27 См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Барабанщиков (Barabanshchikov) против Российской Федерации» от 08.01.2009 (жалоба N 36220/02) // Российская хроника Европейского Суда. 2010. № 4.
20