Что такое понимание? Можно ли рассматривать понимание только как знание, наравне с эмпирическим и теоретическим знанием? Несомненно, понимание является знанием, но знанием особенным, имеющим специфические черты, которые существенно отличают его от других видов знания. Так, прежде всего необходимо рассматривать понимание как осмысление, как выявление и реконструкцию смысла. Именно этот аспект понимания рассматривается в герменевтической традиции, которая направлена на изучение процедур толкования текстов и явлений культуры. Таким образом, главной задачей герменевтики становится истолкование и понимание текстов. Так, немецкий философ Ганс‑Георг Гадамер определяет герменевтику как теорию опосредованного языком переживания мира. Эта теория оказывается важной для любой науки и любого вида человеческой деятельности.
Представители герменевтической традиции критически относятся к идеям натурализма, так как, по их мнению, с помощью этих идей невозможно понять своеобразие человека. В конце XIX в. Вильгельм Дильтей (1833–1911) предложил разделить все науки на «науки о природе» и «науки о духе». Эти два вида наук различаются по применяемой методологии исследования. Метод наук о природе – объяснение, или индуктивный метод, когда частные явления подводятся под общие понятия. Очевидно, что для наук о духе данный метод не подходит. В. Дильтей полагает, что главным методом данных наук является понимание. При этом понимание рассматривается как непосредственное проникновение в жизнь. Понимание осуществляется путем вживания, вчувствования или сопереживания. Исследования В. Дильтея стали источником для дальнейшего развития понятия «понимания». Однако чрезмерный «психологизм» при рассмотрении вопросов методологии наук вызвал большую критику со стороны ученых и философов. Так, Эдмунд Гуссерль критикует психологизм и субъективизм в методологии наук. Для Гуссерля пониманием является постижение смыслов, которое совершается в процессе анализа феноменов.
Ученик Э. Гуссерля, Мартин Хайдеггер, предлагает рассматривать само бытие как понимающее. Особое внимание Хайдеггер уделяет языку как данности бытия, именно в языке осуществляется понимание.
Ученик Хайдеггера, уже неоднократно упоминавшийся в книге Г. Г. Гадамер, рассматривает понимание на основе традиций и здравого смысла, которые определяются языком. Понимание, согласно Гадамеру, есть универсальный способ освоения мира человеком, осуществляющийся в опыте. Главным условием понимания, согласно герменевтике, является «вхождение в герменевтический круг», который определяется следующим образом: для понимания целого необходимо понять его отдельные части, но для понимания отдельных частей необходимо иметь представление о смысле целого.
Гадамер пишет:
«Тот, кто хочет понять текст, постоянно осуществляет набрасывание смысла. Как только в тексте начинает проясняться какой‑то смысл, он делает предварительный набросок смысла всего текста в целом. Но этот первый смысл проясняется в свою очередь лишь потому, что мы с самого начала читаем текст, ожидая найти в нем тот или иной определенный смысл. Понимание того, что содержится в тексте, и заключается в разработке такого предварительного наброска, который, разумеется, подвергается постоянному пересмотру при дальнейшем углублении в смысл текста»13.
Для человека очень важно всегда находиться в герменевтическом круге, в круге понимания, так как он перестает быть человеком, если оказывается вне круга понимания. В. Дильтей рассматривает «герменевтический круг» как связующее звено между пониманием и объяснением, так как, чтобы понять, надо объяснить, но чтобы объяснить, необходимо понять.
Таким образом, понимание есть само бытие. Для представителей герменевтического направления человек – понимающее бытие. С этих позиций понимание рассматривается как фундаментальная характеристика человеческого бытия, а язык является фундаментальным модусом человеческого «бытия в мире». Хайдеггер рассматривает экзистенциальное понимание как понимание, которое не обусловлено деятельностью сознания. Это понимание становится способом бытия человека в мире. Это первичное понимание – «пред‑понимание» – составляет горизонт человеческого бытия.
Гадамер пишет:
«Понимание обретает свои подлинные возможности лишь тогда, когда его предварительные мнения не являются случайными. А потому есть глубинный смысл в том, чтобы истолкователь не просто подходил к тексту со всеми уже имеющимися у него готовыми предмнениями, а, напротив, подверг их решительной проверке с точки зрения их оправданности, т. е. с точки зрения происхождения и значимости»14.
Гадамер рассматривает предварительное понимание как «предрассудок» (Vorurteil). С понятием «предрассудка» связано понятие «традиция», в которой живет и мыслит человек. Согласно Гадамеру, не существует беспредпосылочного понимания, это «фикция» рационализма. Гадамер и Хайдеггер считают ошибочной попытку освободить познание от «пред‑понимания», т. е. познавать предмет сам по себе безоотносительно к познающему субъекту. Если устранить «пред‑понимание», то таким образом устраняется и само познание вообще. Следовательно, предрассудок не является заблуждением, так как то, что находится перед рассудком – «предрассудок», – есть форма понимания.
В «Истине и методе» Гадамера читаем:
«То, что было сказано о пред‑мнениях, касающихся словоупотребления, в не меньшей мере относится и к содержательным пред‑мнениям, с которыми мы подходим к текстам и которые составляют наше пред‑понимание. При этом встает тот же вопрос: как вообще можно выйти из сферы собственных пред‑мнений? Здесь, разумеется, не может быть речи о такой общей предпосылке, будто то, что говорится в тексте, полностью соответствует моим собственным мнениям и ожиданиям. Напротив, то, что мне говорит кто‑то другой, будь то устно, в письме, в книге или еще как‑либо, имеет своей ближайшей предпосылкой, что высказывается именно его, а не мое мнение, – мнение, которое я должен принять к сведению, не обязательно его разделяя. Однако эта предпосылка не облегчает понимание, а, наоборот, усложняет его, поскольку определяющие мое понимание пред‑мнения могут остаться совершенно незамеченными»15.
Итак, познание начинается с предпосылки, или с предварительного понимания – «пред‑рассудка», который определяется традицией. Гадамер отмечает, что именно благодаря Просвещению понятие «предрассудок» получило негативную окраску. Само это слово обозначает «предсуждение». «Предрассудок» не обозначает неверного суждения, в его понятии заключена возможность как позитивной, так и негативной оценки. Согласно рационалистической традиции Просвещения, все суждения, которые не обоснованы, лишены фактической основы и, следовательно, являются ложными. Отсюда полное отрицание предрассудков и желание научного познания навсегда от них избавиться. Принимая в качестве основной характеристику человеческого существования, его конечность, необходимо согласиться с тем, что герменевтический опыт – это опыт конечного существования. Конечность человеческого опыта приводит к невозможности беспредпосылочного мышления, следовательно, он становится историческим. Согласно Гадамеру, если мы признаем историческую конечность бытия человека, то необходимо также принять и понятие предрассудка. Гадамер отмечает, что противоположности между традицией и разумом не существует. Традиция понимается Гадамером как точка пересечения свободы и истории. Гадамер отмечает, что для формирования традиции недостаточно способности «самосохранения того, что имеется в наличии», но необходимо согласие и принятие. Традиция, согласно Гадамеру, – сохранение того, что есть, даже при любых исторических переменах. И такое сохранение является прерогативой разума.
Большое влияние на современную западную философию оказали идеи Г.-Г. Гадамера, который критически осмыслил предшествующую герменевтическую традицию, выявил в ней основные направления и предложил собственный подход. С точки зрения Гадамера, Шлейермахер и Гегель представляют две линии, тесно связанные друг с другом, но противоположные по направленности.
Шлейермахер стремится к "воссозданию прошлого состояния" произведения искусства, к "исторической реконструкции". Произведение искусства, вырванное из культуры, к которой оно относилось, теряет, по мнению Шлейермахера, свою значимость. Для Гадамера это "бессильное начинание". Любое понимание герменевтики, основывающееся на шлейермахеровских идеях - будь то истолкование в духе автора, предназначенное для современного потребителя искусства, подогнанное под его вкус и уровень его компетенции (такое истолкование Гадамер называет "репродукцией прошлой продукции"), или адекватное воссоздание прошлого, - по мнению Гадамера, "не более осмысленно, чем реставрация прошлой жизни".
Для философской системы Гегеля основная герменевтическая задача оказалась частным случаем. Гегель почувствовал действительно философский аспект герменевтики в ее связи с современностью: "Сущность исторического духа состоит не в восстановлении прошлого, а в мысленном посредничестве с современной жизнью". Именно диалектическое взаимодействие истории и современности позволяет "уравнять друг с другом выигрыш и потери герменевтического предприятия". Целью герменевтического искусства должно стать не "вживание в мир автора", а "представление его в себе" для актуализации его для себя. Простое представление прошлого хотя и может быть в определенном смысле научной задачей, но все же в большей степени является односторонним и внешним. "Истинной задачей мыслящего духа по отношению к истории, а также по отношению к истории искусства было бы, напротив, не внешнее, а дух, сам себя представляющий в ней, но на более высокой ступени".
Развивая предложенный Хайдеггером "онтологический поворот герменевтики к путеводной нити языка", Гадамер выделяет категорию "предпонимание" в качестве важнейшей структурной единицы данного подхода. Предпонимание - это совокупность предрассудков и "предсуждений", определяющийся традицией "горизонт понимания". Центральным, обусловливающим все остальные, здесь является понятие предрассудка: "это суждение, которое имеет место до окончательной проверки всех фактически определяющих моментов. Следовательно, "предрассудком" не называют ложное суждение, в его понятии заложено то, что может быть оценено позитивно и негативно". Традицию Гадамер считает одной из форм авторитета. Она связывает историю и современность. В современности живы элементы традиции, которые и были названы Гадамером предрассудками.
Поскольку любая традиция нерасторжимо связана с языком, в нем выражается и им в определенной степени обусловлена, постольку первейшим предметом и источником герменевтической рефлексии и герменевтического опыта является именно язык как структурный элемент культурного целого. Основной проблемой здесь является трудность определения характера проявления в языке предпосылок понимания. Поскольку "все есть в языке", то каким образом язык сохраняет, кроме переносимого смысла, объективные и субъективные предпосылки понимания? Язык, по Гадамеру, есть мир, который окружает человека, без языка невозможны ни жизнь, ни сознание, ни мышление, ни чувства, ни история, ни общество. Все, что связано с человеком, находит свое отражение в языке. Язык есть не только "дом бытия" (Хайдеггер), но и способ бытия человека, его сущностное свойство. Язык является условием познавательной деятельности человека. Таким образом, понимание из модуса познания превращается в модус бытия. Принципом и источником действительного понимания и взаимопонимания является диалог, разговор.
Такая оценка понимания переориентирует устремления герменевтики как научной дисциплины. Герменевтика в связи с этим приобретает еще большую философскую значимость, она становится учением о человеческом бытии, своеобразной философской антропологией.
Одновременно произошло уточнение понимания природы социальности, и исследования в сфере философии науки должны раскрывать, как и в каких формах социальный и культурно-исторический моменты входят в содержание знания и влияют на способы и результаты познавательной деятельности. Сегодня найдены реальные, вполне адекватные формы и опосредующие механизмы такого воздействия, в частности выявлена роль идеалов и норм, философско-мировоззренческих предпосылок и оснований научного знания. Через них, принимая форму ценностного сознания, социальная и культурная детерминация входит в само содержание научного знания и познавательную деятельность. При таком подходе акцент делается на взаимодействие науки и общества, понимаемое как превращение внешних социокультурных, ценностных факторов во внутренние когнитивные и логико-методологические регулятивы. В этом случае для изучения социальной детерминации познания особое значение приобретают междисциплинарные связи культурологии, социологии и психологии науки, с одной стороны, истории и методологии науки — с другой.
Социальность в истории науки предстает как бы в двух своих формах: как внешняя, основанная на совместном труде в разных сферах деятельности, и как имманентная науке социальность самого зарождения и развития научных идей, смены научных теорий. Присущие науке специфические формы социальности проявляются в нормах и способах научно-исследовательской деятельности, их дифференциации и интеграции; сама предметная детерминация предстает как социальная по природе, понимаемая в контексте конкретно-исторической практической деятельности человека.
Обращение к социальной и культурно-исторической природе познания с необходимостью выводит на более глубокие уровни анализа и понимания природы и структуры научного знания, когнитивные идеи, логические формы и ценностные предпосылки которого оказываются укорененными в культуре общества. Выясняется, что многие фундаментальные элементы знания и познавательной деятельности органически соединяют в себе когнитивные и ценностные начала, разъятие которых разрушает и само знание. Кроме того, выясняется, что социальность, предстающая как совместный либо как всеобщий труд, выражающаяся, в частности, в коммуникативности и общении, имеет свои следствия для познания, находящие отражение в содержательных и структурных особенностях, а также в организации и построении знания и познавательной деятельности. При выходе на глубинные основания знания само понятие «социокультурной детерминации», по-видимому, утрачивает смысл, поскольку выявляются более тонкие структуры и качественно иные взаимосвязи когнитивного и ценностного. Речь идет уже не просто о детерминации, но о двуединой — логической и социокультурной природе познавательных форм и сложных опосредованных способах ее проявления, что требует нового видения самого научного познания.
Главным и непосредственным проводником социокультурного воздействия на систему научного знания является субъект научной деятельности. Система правил, нормативная регуляция, способы видения (парадигмы), познавательные, мировоззренческие и этические ценности с необходимостью влияют (и конкретные формы этого влияния могут быть показаны) на характер и результаты научной деятельности субъекта. Особо следует отметить роль нравственного фактора как средства эффективного управления научной деятельностью. Методология науки смыкается здесь не только с социальной психологией, но и с этикой, определенные принципы которой также могут выполнять регулятивные функции в научном познании, т. е. обрести методологическую значимость.
Указанные обстоятельства предполагают понижение уровня абстракции субъекта познания, т. е. учета и использования его исторических и ценностных «параметров». Методология науки, оперирующая внеисторическим, внесоциальным субъектом и приписывающая ему свойства совершенного по своим характеристикам познающего «устройства», отражает идеалы и нормы классической науки, предполагавшей элиминацию субъективного как условие получения объективно истинного знания. В современной науке активность социально-исторического субъекта познания, опирающегося на объективные законы, становится решающим фактором и главным условием получения объективно истинного знания. Отсюда следует, что элиминировать этот фактор при изучении процессов и результатов познания — значит существенно деформировать эти процессы и результаты. Задача философии науки состоит в том, чтобы найти адекватные логико-методологические средства, выявляющие роль социально-исторического субъекта, его ценностных ориентаций в научном познании. Начало этому уже положено, в частности, в философии и методологии физического познания, где исследуются такие понятия, как физическая реальность, условия познания, регулятивные принципы, конкурирующие теории, исторический тип физического знания и другие. Сходные конструкты исследуются и в других отраслях методологии и философии науки.
Одновременно все более осознается «присутствие человека» в традиционных формах и методах научного познания. Исследуется «теоретическая нагруженность» фактуального знания, его конкретно-исторический характер; выясняются функции философских принципов и мировоззрения в целом в выдвижении, выборе, обосновании гипотез и теорий; обнаружены аксиологические аспекты в становлении и функционировании научных методов. Перечисленные факты ставят задачу разработки такого подхода, при котором изучение социальной обусловленности познания происходит с учетом ценностных ориентаций субъекта. Одновременно возникает необходимость выявить методологические абстракции, введенные при исследовании этого круга проблем. Прежде всего следует отметить серьезные изменения в понимании ценностей, проистекающие из осознания социальной обусловленности познания.
Собственно логико-методологический подход к изучению социальной детерминации познания заключается в выявлении роли самого знания в этом объективном процессе. Подход к науке как к единой системе знания и деятельности позволяет вычленить особую проблему: роль научного знания как целостной исторической совокупности в процессе выработки нового знания. Однако при исследовании этой проблемы обычно имеют в виду только специально-научное знание и упускают такой принципиальный момент, как существование и функционирование в научной деятельности наряду и во взаимодействии со специальным еще и особого — мировоззренческого знания. Системообразующими элементами этого знания являются общенаучная картина мира, стиль научного мышления и соответствующий понятийный аппарат. Кроме того, сюда входят идеологические, философские и общенаучные методологические принципы, а также обыденное знание в форме так называемого здравого смысла. Именно в мировоззренческой системе знания находит непосредственное отражение социально-историческая практика, опыт в широком смысле слова, который не сводится только к набору экспериментальных данных. Социально-политические и культурно-исторические факторы, отраженные непосредственно в мировоззренческом знании, предстают на этом уровне как элементы знания и в такой форме, близкой по природе научному знанию, входят в содержание и структуру последнего и в той или иной степени детерминируют их. К этим формам знания применимо понятие «предпосылочное знание», введенное еще И. Кантом, стремившимся исследовать аналитическое и синтетическое априори, априорные основоположения, различного рода регулятивные принципы, диалектику теоретического и практического (нравственного) разума.
Важнейшие проблемы, возникающие в связи с необходимостью введения понятия «предпосылочное знание» в аппарат методологии, — это разграничение понятийных и допонятийных форм знания, выявление и разграничение явных и неявных предпосылок, способов их «вхождения» в знание и функционирования в познавательной деятельности. Здесь трудности вызваны тем, что ни одна из указанных форм предпосылочного знания не находится в отношении логического следования со специально-научным знанием. Свои функции предпосылки выполняют через гносеологические процедуры выбора, предпочтения, конвенции, установление консенсуса и т. д., осуществляемые субъектом на основе научной интуиции, а также принятой парадигмы, научно-исследовательской программы, в которых предпосылки соответствующим образом конкретизированы