По отношению к этой схеме материальная адекватность как основная характеристика классической концепции истины будет означать, что имеются средства для установления истины или лжи любого высказывания, которое только может быть подставлено в эту схему. Очевидно, что данное требование во всей своей полноте выполнимо лишь по отношению к искусственным языкам, а противоречивость и парадоксальность естественного языка принципиально устранить нельзя.
Все иные попытки избавиться от трудностей классической концепции истины опирались на замену понятия истины полезностью (знание является истинным, если оно практически полезно), логической непротиворечивостью (знание является истинным, если оно логически непротиворечиво), всеобщим согласием на основе договора, привычкой и пр. и оказались теоретически несостоятельными, потому что вели к отказу от естественного употребления нашего языка и от обычного предназначения мыслительной деятельности - быть средством общения между людьми и описания действительности.
Адекватное отражение объекта возможно, если наше знание точно воспроизводит объект и независимо от наших субъективных особенностей. Так возникает очень важное понятие объективной истины, т.е. истины, не зависящей от субъективных факторов. Но от любых ли субъективных факторов не зависит объективная истина? Разумеется, нет. Истина как свойство знания не может не зависеть от познавательных способностей, при помощи которых получается это знание. Тогда вроде бы получается, что объективная истина зависит от субъективных факторов. Чтобы избавиться от такого нежелательного, но невольно напрашивающегося вывода, было введено ограничение на понимание субъекта познания. Это не реальный индивид, исследователь, ученый, а гносеологическая абстракция. Субъект обладает лишь способностями к познанию, все остальные свойства человека (эмоции, воля, желания, привычки, склонности, память, талант) не относятся к субъекту познания, поскольку они индивидуальны, не всеобщи. Объективная истина не зависит именно от этих факторов, от индивидуальных особенностей конкретных людей, но зависит от их всеобщих познавательных способностей, которые в данном случае следует понимать как родовое свойство человека. Достижение объективной истины является основной целью научной деятельности. Практическая применимость знания, личные интересы, полезность в этом случае можно рассматривать как побочные моменты, которые важны, могут рассматриваться и учитываться, но лишь тогда, когда объективная истина уже получена, т.е. знание не только претендует на истинность, но уже стало таковым. Иногда говорят и о субъективной истине - ее следует понимать как характеристику мнения, узкую субъективную точку зрения, не претендующую на всеобщность и объективность.
Понятия относительной и абсолютной истин связаны с пониманием познания как процесса, происходящего во времени и в определенных исторических условиях. Феномен относительной истины зависит от конкретных внешних условий и внутренних факторов познавательной деятельности. Любое вновь возникающее знание может быть относительно истинным. Здесь встают две проблемы.
Первая проблема - соотношение истины и заблуждения. Если верно, что любое знание относительно истинно, то как возможны заблуждения, ошибки, даже тупиковые ветви в развитии науки. Может быть, заблуждение - это и есть относительная истина? Но такое предположение выглядит довольно нелепо. Существование в науке ошибок и заблуждений особо доказывать не нужно, они реально были, есть и будут. Объяснить возникновение такого рода фактов можно различными способами. Например, когда появляются какие-либо научные концепции, люди еще не знают, истинны они или ложны, но могут их принимать на нерациональных основаниях, в частности верить в их истинность или принимать их за отсутствием других, более убедительных систем знания. Убеждение на такой основе - один из самых распространенных способов введения в научную практику и общественную жизнь научных концепций. Так принимались в свое время и считались научно самодостаточными гипотезы теплорода, эфира, пустого пространства, вечного двигателя. Даже более того, такие концепции после их принятия могут быть частично эмпирически подтверждаемыми. Например, геоцентрическая система Вселенной подтверждалась простыми эмпирическими наблюдениями, использовалась для вычисления положения небесных тел на небосводе. Подобные концепции имели значительное влияние на общественную жизнь, возможно даже, как в последнем случае, формировали устойчивое мировоззрение. Однако если ходом исторического развития науки они опровергались, то их называли заблуждениями.
Вторая проблема связана с тем, что знание, как известно, зависит от внешних и внутренних факторов. Тогда вроде бы получается, что любое знание является относительно истинным. Здесь важно учитывать факт исторического развития знания: поскольку знание представляет собой познавательный процесс, то на каждом его временном срезе существуют абсолютные и относительные истины. Абсолютно истинное знание - теоретически обосновано, доказано настолько, что в его истинности не приходится сомневаться, или представляет собой несомненный эмпирический факт (результат многократно повторенного опыта, исторический факт). На самом деле трудно себе представить нашего современника, который передоказывает закон Архимеда или теорему Пифагора. Тем не менее было такое время, когда данные законы еще не были доказаны, хотя люди эмпирически могли наблюдать и даже пользоваться фактами, соответствовавшими и закону Архимеда, и теореме Пифагора. Такого рода знание было относительно истинным, и только теоретическое, чисто рассудочное доказательство сделало его абсолютно истинным. Трудно также представить человека, который сомневается в том, что Вторая мировая война закончилась разгромом фашистской Германии. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что абсолютно истинное знание - это такое знание, которое в данный момент не может быть опровергнуто опытными проверками и экспериментом, т.е. его истинность уже не зависит от опыта.
Проблема истинности знания для социально-гуманитарных наук является более сложной, чем для естественно-технических наук. В социально-гуманитарных науках существуют следующие позиции по отношению к истине:
безбрежный субъективизм (отрицание возможности постичь объективную истину),
исторический объективизм (истина постижима как в любой науке),
диалектический объективизм (истина достижима, но в процессе длительных исследований).
Сомнения в достижении объективной истины, как писал М. Вебер, объясняются тем, что для социально-гуманитарных наук присуще: отсутствие возможности открытого обмена мнениями со своими оппонентами, неразвитость политической и методологической культуры, фантазии и партийная ограниченность, психологические барьеры, отсутствие (или затруднение) доступа к практически-политическим проблемам у исследователей, невозможность полного устранения их оценочной позиции по отношению к чисто теоретическим вопросам, их неизбежная тенденциозность, отсутствие критичности, некомпетентное государственное вмешательство в сферу науки и ряд других факторов.
Важным для социально-гуманитарных наук является признание возможности постижения истины. В социально-гуманитарных науках существуют две основные концепции истины:
классическая концепция – истина понимается как правильное знание, соответствующее определенной реальности и подтвержденное практикой или достоверными фактами; считается, что истина в социально-гуманитарных науках достижима, ведущей стороной истины признается объективность (К. Маркс, Э. Дюркгейм, М. Вебер);
неклассическая концепция – истина понимается как определенное знание, отражающее реальность глазами конкретного ученого-гуманитария и соответствующее общепринятым конвенциям; считается, что истина в социально-гуманитарных науках не всегда достижима, ведущей стороной истины признается субъективность (Н. Михайловский, М. Полани).
Истина в социально-гуманитарных науках также может рассматриваться как:
– когнитивная истина – объективное знание, соответствующее социальной реальности,
– экзистенциальная истина – субъективное знание, значащее для конкретного исследователя.
В рамках когнитивной истины большее значение уделяется процедуре постижения истины. В рамках экзистенциальной истины большее значение придается выявлению влияния на истину ценностных оценок ученого-гуманитария. Вместо понятия «экзистенциальная истина» часто применяется понятие «правда». Правда – это эмоционально-оценочное отношение исследователя к изучаемой реальности. Правда – это мнение о чем-либо, которое может быть достоверным, а может – и нет. В связи с этим в социально-гуманитарных науках использование понятия «правда» является нецелесообразным.
Проблема истины, как и проблема смены теорий, не такая уж тривиальная, как может показаться с первого взгляда. В этом можно убедиться, вспомнив атомистическую концепцию Демокрита и ее судьбу. Ее главное положение: «Все тела состоят из атомов, атомы неделимы». Является ли ойо с позиций науки нашего времени истиной или заблуждением? Для квалификации ее в качестве истины как будто нет оснований: современная наука доказала делимость атомов. Ну а является ли она заблуждением? Если считать ее заблуждением, то не будет ли это субъективизмом? Как может какая-либо концепция, подтвердившая свою истинность на практике (а таковой и была атомистическая концепция Демокрита), оказаться ложной? Не придем ли мы в таком случае к признанию того, что и сегодняшние теории —социологические, биологические, физические, философские—только «сегодня» истинные, а завтра, через 10 или 100, 300 лет будут уже заблуждениями? Так чем же мы сегодня занимаемся: не заблуждениями ли, не их ли созданием, развертыванием? Не будет ли здесь произвола, волюнтаризма? Получается, что мы приходим к оправданию открытой конъюнктурщины. Поскольку мы этого делать не хотим, постольку альтернативное утверждение — что концепция Демокрита есть заблуждение — тоже приходится отбросить. Итак, атомистическая концепция античного мира, да и атомистическая концепция XVII—XVIII вв., не истина и не заблуждение.
Так что же такое истина?
Имеются разные понимания истины. Вот некоторые из них: «Истина— это соответствие знаний действительности»; «Истина—это опытная подтверждаемость»; «Истина — это свойство самосогласованности знаний»; «Истина — это полезность знания, его эффективность»; «Истина —это соглашение».
Первое положение, согласно которому истина есть соответствие мыслей действительности, является главным в классической концепции истины. Она называется так потому, отмечает Э. М. Чулинов, что оказывается древнейшей из всех концепций истины: именно с нее и начинается теоретическое исследование истины. Первые попытки ее исследования были предприняты Платоном и Аристотелем. Классическое понимание истины разделяли Фома Аквинский, П. Гольбах, Гегель, Л.Фейербах, Маркс; разделяют его и многие философы XX столетия.
Этой концепции придерживаются и материалисты, и идеалисты, и теологи; не отвергают ее и агностики; среди приверженцев классической концепции истины имеются и метафизики, и диалектики. Она очень солидна по своему представительству. Различия внутри нее проходят по вопросу о характере отражаемой действительности и по вопросу о механизме соответствия.
Иногда говорят: классическое определение истины (через «соответствие», «верное» или «адекватное» отражение) тавтологично. На наш взгляд, правы те, кто считает полезными и такие определения-тавтологии, поскольку они играют роль разъяснений значений менее знакомых слов через слова, значения которых интуитивно более ясны.
Термин «адекватное» («верное») отражение применительно к мысленным образам может быть конкретизирован через понятия изоморфизма и гомоморфизма. Д. П. Горский, И. С. Нарский и Т. И. Ойзерман отмечают, что верное отображение как. мысленный образ, возникающий в результате познания объекта, есть: 1) отображение, причинно обусловленное отображаемым; 2) отображение, которое находится в отношении изоморфизма или гомоморфизма по отношению к отображаемому; 3) отображение, в котором компоненты, находящиеся в отношении изоморфизма или гомоморфизма к компонентам отображаемого, связаны с последним отношением сходства. Всякое верное отображение (как мысленный образ) находится в указанных отношениях с отображаемым и поэтому может быть охарактеризовано как истинное. Предикат «истинный» выступает, таким образом, как некоторое сокращение для описания отображений, отличающихся указанными выше свойствами. Этим оправдано традиционное определение понятия истины (см.: «Современные проблемы теории познания диалектического материализма. Т. II. Истина, познание, логика». М., 1970. С. 30—31).
Современная трактовка истины, которую разделяет, по-видимому, большинство философов, включает в себя следующие моменты. Во-первых, понятие «действительность» трактуется прежде всего как объективная реальность, существующая до и независимо от нашего сознания, как состоящая не только из явлений, но и из сущностей, скрывающихся за ними, в них проявляющихся. Во-вторых, в «действительность» входит также и субъективная действительность, познается, отражается в истине также и духовная реальность. В-третьих, познание, его результат —истина, а также сам объект понимаются как неразрывно связанные с предметно-чувственной деятельностью человека, с практикой; объект задается через практику; истина, т. е. достоверное знание сущности и ее проявлений, воспроизводима на практике. В-четвертых, признается, что истина не только статичное, но также и динамичное образование; истина есть процесс. Эти моменты отграничивают диалектическо-реалистическое понимание истины от агностицизма, идеализма и упрощенного материализма.
Одно из определений объективной истины таково: истина—это адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизводящее познаваемый объект так, как он существует сам по себе, вне сознания.
Характерной чертой истины является наличие в ней объективной и субъективной сторон.
Истина, по определению, —в субъекте, но она же и вне субъекта. Истина субъектна. Когда мы говорим, что истина «субъективна», это значит, что она не существует помимо человека и человечества; истина объективна —это значит, что истинное содержание человеческих представлений не зависит ни от человека, ни от человечества.
Некоторые «идеологи» полагают, что содержание истины зависит от классов и от времени. В 30—40-х годах в нашей стране внедрялось представление, будто существует «буржуазная физика» и «буржуазная генетика». Это явилось одним из оснований гонений на тех, кто поддерживал теорию относительности, хромосомную теорию наследственности.
Однако в соответствии с здравым смыслом и по исходному определению объективная истина внеклассова и надысторична.
В. И. Ленин отмечал, что объективная истина это такое содержание человеческих представлений, которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества; из этого утверждения, если быть последовательным, вытекало положение о независимости истины и от классов. В том же ключе следовало бы делать вывод и из утверждения, что соответствия теории денежного обращения с практикой Маркса «не могут изменить никакие будущие обстоятельства» (В. И. Ленин. ПСС. Т. 18. С. 146).
Положение о внеклассовом, надысторичном характере объективной истины нисколько не нарушает того, что имеются истины, выражающие интересы классов, что истина определенным образом связана с полезностью знаний и что сама истина изменяется со временем в смысле своей полноты, степени отражения сущности материальных систем и их проявлений.
Именно по этой причине — внеклассовости и надысторичности — и атомистическая концепция Демокрита в своей основе истинна; материальные тела действительно состоят из атомов, а атомы неделимы. Хотя атомы и оказались иными, чем это представлялось в античности, хотя и была доказана впоследствии делимость атомов (кстати, при критике метафизического положения XVII—XVIII вв. о неделимости атомов забывают, что атомы целостны и действительно неделимы в определенных пределах при определенных условиях; на этом основана, в частности, вся химия), все же данная концепция соответствовала и соответствует своему уровню состояния практики, пусть примитивному, обыденному, но вполне определенному опыту. В этих границах она истинна. Иное дело, что данный уровень опыта и представление о неделимости атомов были в то время абсолютизированы, и в положении «Все тела состоят из атомов, атомы неделимы» не только не содержалось оговорки —«при таких-то условиях», но, более того, полагалось категорическое «атомы неделимы при всех условиях».
Как видим, к оценке научных концепций в плане «истина» или «заблуждение» нужно подходить при строгом соблюдении требования соотносить их содержание с конкретным, или отражаемым, предметом, его элементами, связями, отношениями. Если такое соответствие налицо и при фиксированных (а не любых) условиях воспроизводится, то это означает, что мы имеем дело с достоверным объективно-истинным знанием в полном его объеме или (как в случае с атомистической концепцией Демокрита) с достоверностью, истинностью в главном его содержании. В последнем случае сама концепция в гносеологическом плане есть истина плюс заблуждение (что выявляется ретроспективно, сточки зрения нового уровня развития практики).
Из понимания истины как объективной, не зависящей от индивидов, классов, человечества; следует ее конкретность.
Конкретность истины — это зависимость знания от связей и взаимодействий, присущих тем или иным явлениям, от условий, места и времени, в которых они существуют и развиваются. Реализацию принципа конкретности можно было видеть из приведенного только что примера с атомистической гипотезой. Пример, нередко приводимый в литературе: утверждение «вода кипит при 100 градусах Цельсия» правильно при наличии нормального атмосферного давления (760 мм ртутного столба) и неправильно при отсутствии этого условия. Еще пример, из области социального познания; он касается оценки марксизма французским экзистенциалистом Ж.-П. Сартром. «Марксизм, — писал он, —был самой радикальной попыткой прояснения исторического процесса в его тотальности». Именно поэтому «марксизм остается философией нашего времени: его невозможно превзойти.
Главным в постижении истины в социально-гуманитарных науках является различение знаний и оценочных суждений (М. Вебер). Обществоведы, которые ориентируются на принцип свободы знаний от оценок, ведущими свойствами истины считают объективность, абсолютность и конкретность: содержание истины определяется предметом исследования, возможно познание абсолютной истины об определенных социальных явлениях, истина является истиной только в конкретных обстоятельствах. Обществоведы, которые ориентируются на принцип соответствия знаний и оценок, ведущими свойствами истины считают субъективность, относительность, абстрактность: истина существует как знание, носителем которого является человек, она отражает только отдельные стороны социальных явлений, истина является истиной только в отвлеченных от реальности условиях. Сложность достижения истины в социально-гуманитарных науках обусловлена тем, что в процессе получения знания необходимо преодолевать субъективность ученого-гуманитария. Субъективность социально-гуманитарного знания обусловлена следующим:
воздействием на объект исследования субъекта познания с его интересами, целями и предпочтениями,
влиянием объекта исследования (группы людей, которые сами заинтересованы в его результатах), на субъект познания,
ориентацией субъекта исследования на требования социального заказа.
В социально-гуманитарных науках субъективность знания преодолима при условии:
критического отношения к теориям самих авторов,
восприятия критики со стороны других ученых,
проведения постоянных дискуссий и организации обмена информации среди ученых,
разработки утонченных технологий сбора информации,
отсутствия монополии на истину,
плюрализма точек зрения,
постоянного взаимного уточнения основных положений социальных теорий,
практической проверки социальных теорий.
Преодоление субъективности означает возможность постижения истины. Как писал К. Поппер, истина в социально-гуманитарных науках возможна, если следовать принципу «все открыто для критики». В свою очередь, М. Вебер считал, что истина не только достижима, но является главной целью любого обществоведа. Он писал: «Служение истине, а не группам давления, начальникам, друзьям и сватам составляет суть профессии ученого». Истина в социально-гуманитарных науках познается в результате длительных исследований, в процессе которых постепенно преодолеваются отдельные заблуждения, познание продвигается от неполного знания к более полному знанию, от относительной истины к абсолютной истине. Истина в социально-гуманитарных науках отражает социальную реальность, она всегда является конкретной истиной.