В связи с этим и возникает вопрос о критерии искусства вообще, об отличии искусства от неискусства. Это особенно важно сейчас, когда в буржуазном обществе возникают такие направления, по отношению к которым по существу бессмысленно употребление понятия искусства.
Некоторые произведения абстракционистов необходимо критиковать, но не за то, что они порывают с «картинкой», которая бы ясно отвечала на вопрос, кто или что на ней изображено. В поп-арте сразу видно, что выставлено: старый матрац или худое ведро. В нем даже и не возникает проблемы сходства картины с объектом, они сливаются, предмет становится картиной. Однако и то и другое одинаково далеко от подлинного искусства, ибо лишено главного для характеристики искусства — переживания мира с целью стремления к будущему, к новым человеческим отношениям. Ни в том ни в другом не виден человек и человечество, их отношение к миру с целью его практического переустройства, не выражен мир, который не удовлетворяет человека, и мир, к которому он стремится.
Ошибочно оценивать произведения искусства только со стороны похожести их содержания на оригинал (человека, природу) и делать эту похожесть идеалом искусства; даже фотография не все схватывает в предмете. Но имеет ли большое значение для эмблемы мира, в какой степени изображенный на ней голубь похож на действительного голубя? Как произведение искусства, какими способами, реальными образами или другими средствами символического характера добивается своей цели — выражения отношения человека к миру — это каждый раз, в каждом виде искусства, направлении решается по-разному, в зависимости от уровня развития человеческого общества и других обстоятельств. Важно, чтобы эти средства были общезначимы для человеческого общества, имели эстетическое содержание, эмоционально воздействовали на человека и доводили до его сознания идею произведения искусства, призывающую человечество к усовершенствованию своих отношений. Именно за отсутствие этого надо критиковать многие картины абстракционистов, а отнюдь не за то, что они отошли от образов, внешне очень похожих на изображаемый предмет.
Нет никакого сомнения, что искусство по мере своего развития будет приобретать все новые формы и средства выражения своего содержания. Нельзя критиковать новые, возникающие направления в искусстве только за то, что в них идея реализуется необычными средствами, которые ранее не применялись в искусстве. Надо поставить первый и главный вопрос: искусство ли это, соответствует ли оно цели и назначению искусства в обществе? Л средства — дело второстепенное, они могут быть самыми различными, и следует смириться с тем, что новые формы и средства всегда необычны и первоначально могут смущать людей.
Чтобы понять специфику искусства, его роль в познании и практическом преобразовании действительности, рассмотрим следующий пример. В тайны океана и в космос, на другие планеты человеческая мысль проникла задолго до того, как были на основе научных расчетов построены подводные лодки и космические корабли. Искусство туда проникло своими средствами (путем мечты и фантазии). Правда, в художественных произведениях, в частности в произведениях Жюля Верна, было много такого, что впоследствии нашло подтверждение в науке. Однако подобные произведения ценны для нас не этим, ибо никто не строил, например, подводной лодки, руководствуясь романом Жюля Верна, или, скажем, направляясь на Марс, не станет рассматривать в качестве компетентного источника произведения Г. Уэллса.
Задача художественных произведений состоит не в том, чтобы вооружить человека научными данными о морских пучинах и космических далях, а заставить его переживать по поводу их, приковать внимание к ним, направить его деятельность на теоретическое и практическое их постижение.
Выражая переживание мира, искусство направлено на самого человека. Его интересуют не космические дали, как таковые, а человек, взятый в отношении к ним, его чувства и переживания, формирование человеческой личности, познающей и преобразовывающей мир. Искусство как бы открывает возможное поле деятельности человека, направляет его мысль, чувство и дело на достижение новой действительности, делает способным человека совершать действия, необходимые для покорения природы и общества. Но не следует думать, что этому способствует только -такой жанр искусства, как художественная фантастика; все подлинное искусство направлено на человека, на формирование личности, на побуждение ее к творческому труду. И если произведение искусства этого не делает, то оно не выполняет своего назначения в движении человека к новой действительности, а превращается в забаву, в игру, которая далеко не всегда безобидна.
Поскольку искусство связано с эмоциональным воздействием на человека, с побуждением его к деятельности, то оно должно обладать средством такого воздействия, каким является прекрасное. Без прекрасного, вызывающего у человека чувство удовольствия, наслаждения, искусство не может выполнить своей общественной функции; не идея, как таковая, и не чистая красота, а их органическое соединение создает художественный образ. История знает «идейные» произведения, лишенные художественности, и прекрасные художественные формы без общественно значимой идеи, содержание которой должен пережить человек. И те и другие не были истинными произведениями искусства, оставившими заметный след в его развитии и в воздействии на человека. Чистую идею можно получить в науке, а чистые прекрасные формы — в детских игрушках и в украшениях; искусство несводимо ни к науке, ни к украшательству, оно имеет свою цель и задачу в обществе.
Сама по себе прекрасная форма не несет содержания, она выполняет определенную знаковую функцию, передающую идею, за ней может скрываться как передовая, так .и реакционная идея. Эмоционально воздействует и искусство, расслабляющее человека в борьбе против сил природы и эксплуататорских общественных отношений, сеющее уныние, сдерживающее его решимость в действии, направленном на искоренение зла, подрывающее его веру в пауку, прогресс и свои собственные силы. В этом и заключается опасность талантливых, высокохудожественных произведений, не связанных с выражением передовой идеи времени.
Красота приобретает социальное значение в общении людей; нет абсолютно прекрасных, данных от природы форм, они вырабатываются в процессе взаимодействия человека с природой. И роль прекрасного заключается в том, чтобы наиболее полно передать идею и побудить человека к переживанию и к определенному действию, изменяющему действительность. Искусство должно влечь его к деятельности, направленной на изменение и усовершенствование своего бытия, создание новой социальной действительности, неясной ему самому еще во всех деталях и основных закономерностях, которые будут раскрыты научным познанием. Искусство произносит приговор одной действительности и призывает к теоретической и практической деятельности по созданию новой, готовит человека, способного реализовать передовые научные идеи эпохи "в жизнь.
Из этой сущности искусства и его общественной функции вытекают особенности отношения художественного образа к отображаемому объекту.
Для выражения отношения познания к объективной реальности гносеология выработала понятие истины. Возникает вопрос: работает ли это понятие в оценке результатов художественного творчества? На него нельзя ответить однозначно. Несомненно, понятие истины применимо к искусству, поскольку искусство в присущих ему формах также познание мира и без него невозможно. И раз эстетика является прикладной гносеологией, то она не может обойтись без категории истины. Однако художественное творчество является не только познанием, но и переживанием мира. Категория истины не выражает переживания. Наоборот, в ее содержании наука стремится удалить все исходящее от субъекта (его чувств, эмоций, желаний) и выявить объективную природу предмета, каким он существует вне и независимо от человека и человечества.
Поэтому художественный образ не истинен, так как он содержит элементы, не удовлетворяющие критериям, которые мы предъявляем к истинному познанию; фантазия в искусстве не сообразуется с логической вероятностью, она выходит за устанавливаемые ею пределы; искусство вполне допускает говорящих золотых рыбок, способных превращать жалкие избушки в роскошные дворцы. Но художественный образ идет значительно дальше того, что дает объективно-истинное познание. Произведение искусства может быть подвергнуто не только гносеологической, но и эстетической оценке, оно не только отражает объект, но и выражает богатый внутренний мир субъекта. Здесь отражение объекта органически соединено-с выражением субъекта. Это единство лучше всего характеризуется категорией художественной правды.
Истина и художественная правда не являются антагонистами, больше того, истинность составляет момент художественной правды, без нее невозможна правдивость образа («Безобразно в искусстве, — писал О. Роден, — все неискреннее, искусственное, все, что хочет казаться красивым и прекрасным, а не характерным, все мелкое, изысканное, все, что улыбается без причины, жеманится без нужды, хорохорится и важничает без основания, все, что бездушно и фальшиво, все, что только фасад красоты и грации, все, что лжет» (О. Роден. Мысли Родена об искусстве в передаче Гзелля. — «Мастера искусства об искусстве», т. III. М., 1934, стр. 606). Художественная правда также проверяется через отношение к действительности, но только не всех деталей образа, а лежащей в его основе идеи, подчиняющей все остальные детали. «.. .Чтобы рассмотреть, — писал Н. Г. Чернышевский, — каковы художественные достоинства произведения, надобно как можно строже исследовать, истинна ли идея, лежащая в основании произведения. Если идея фальшива, о художественности не может быть и речи...».
Жизнь – это категория, применяемая многими науками. Она может трактоваться в естественнонаучном (это форма движения материи), психологическом (это одухотворенность бытия), историко-культурном (это проявление жизни в разных эпохах), биографическом (жизнь отдельного человека) и философском (жизнь как благо) смыслах. Категория «жизнь» является важнейшей и в социально-гуманитарных науках. Жизнь в социокультурном и гуманитарном смысле это непосредственное, внутреннее переживание человеком собственного бытия, которое является уникальным и раскрывается в духовно-коммуникативном опыте (В. Дильтей). Она может изучаться с разных позиций, например, со стороны образа жизни людей, стиля и манеры жизни, повседневного, жизненного мира человека, со стороны продолжительности, уровня, качества жизни и т.д.
Жизнь – это форма бытия человека в социальной среде, которая осознается и переживается им, окружает его и оказывает на него определенное воздействие. Важнейшей стороной жизни является её осмысляемость и переживаемость человеком. Человек, прежде всего, стремиться понять место жизни в системе других ценностей. Он осознает что, жизнь среди всех других ценностей занимает центральное место, так как является первоначальной основой существования и реализации других ценностей (надо, прежде всего, жить, чтобы обрести свободу или стать счастливым и т.д.). В социально-гуманитарных науках присутствует и другая точка зрения на значение повседневного, жизненного мира для человека. Согласно ей он рассматривается как неподлинный мир, как подготовительный период подлинной жизни человека, которая наступит вследствие или практического переустройства мира, или духовного, нравственного самосовершенствования самого человека. Данная точка зрения не является общепринятой.
Человек воспринимает свою жизнь, прежде всего, как повседневный, жизненный мир, который проявляется как:
непосредственная жизненная среда – она окружает человека, является повседневной средой, она чувственно воспринимается и реально представляется человеком, в этой среде человек совершает в основном традиционные действия ;
опосредованная жизненная среда – она дистанцирована от человека, но влияет на него;
отдаленная жизненная среда – она удалена от человека и оказывает на него небольшое влияние.
Повседневный, жизненный мир, прежде всего, непосредственная жизненная среда, имеет наибольшее значение для человека, так как он является «началом и концом всякой человеческой деятельности» (Д. Лукач). Он характеризуется следующим:
ориентированность на прагматичные действия (поступки с целью удовлетворить свои первичные, жизненные потребности),
постоянное изменение (частые преобразования среды жизни ),
значительная коммуникативность (постоянное общение с ближним кругом людей),
стандартизированность поведения (ориентация на привычные формы поведения),
приоритет переживания над осмыслением среды (ориентация на эмоциональное восприятие мира),
постоянная интерпретация жизненных смыслов (понимание целей и задач).
Повседневный, жизненный мир является приоритетным предметом гуманитарных наук. Так, например, история считается особой формой проявления жизни, способом объективизации жизни во времени, которая никогда не завершается (Г. Зиммель, О. Шпенглер, Э. Гуссерль); филология стремиться посредством изучения текстов художественных произведений познать и пережить жизнь героев или маленьких людей, культурология и этнография описывают повседневную жизнь людей и т.д.
Социальные науки (прежде всего, социология, политология) изучают образ жизни людей. Образ жизни – это вся совокупность форм жизнедеятельности, которые осуществляются человеком в определенных условиях социальной среды. Он включает в себя: способы совместной деятельности, связи человека, его ценности и цели. Формирование позитивного образа жизни людей является одной из важных задач социально-гуманитарных наук.
Социально-гуманитарные науки пытаются научить человека правильно решать важнейшие экзистенциональные вопросы:
– быть или не быть (безусловно – быть),
А. Айер, исключающий истину вообще из оценки художественного произведения, пишет, что «произведение искусства не обязательно будет наихудшим от того, что все входящие в него предложения буквально ложны». Однако он при этом не учитывает, что для художественного произведения важна истинность не отдельных входящих в него предложений, а той идеи, которую выражают они в своей совокупности, т. е. буквально не то, что в каждом из них утверждается, а то, для чего они вообще здесь существуют. Истинность идеи и правдоподобие изображаемых характеров людей — вот что составляет художественную правду («Истина страстей, — писал А. С. Пушкин, — правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах — вот чего требует наш ум от драматического писателя»).
Ни истина научной теории, ни правда художественного образа не могут существовать без объективности содержания. Но как можно говорить об объективности того, что в сущности является субъективным — страсть, чувство, желание человека? Объективность поведения человека, его чувств, стремлений, воли определяется через результаты той практической деятельности, к которой они его побуждают. В них объективируются не только теоретические идеи, но и эмоции, чувства, желания и т. п. человека. Поэтому и для художественной правды критерием выступает практическая деятельность человека.
Особенности художественной правды в ее отличии от истины науки определяют мерки, с которыми надо подходить к оценке фантазии в искусстве. В искусстве воображение может простираться очень далеко, оно не сковано вероятностью, может придумывать то, чего в действительности нет и не будет, при этом заранее предполагать нереальность создаваемых фантазией образов. Однако одна граница для фантазии есть и в искусстве: воображение должно вести к созданию правдивого, жизненного, художественного образа, выражающего чувства, переживания человека, побуждающие его к активной и плодотворной деятельности в движении к новой действительности.
Художественное творчество нельзя противопоставлять познанию, поскольку оно также является им, однако в определенных узких относительных пределах оно противопоставимо научному творчеству, т. е. исследованию. Научное и художественное творчество едины, они составляют моменты познания человеком явлений действительности, в их логике развития много общего. Произведение искусства возникает как решение проблемы, поставленной обществом перед художником; создание художественного образа также является процессом, начинающимся с собирания материала, установления фактов, многие из которых основаны на личных наблюдениях. «...Весь накопленный материал, — пишет А. Фадеев о процессе художественной работы, — в определенный момент вступает в какое-то химическое соединение с теми основными мыслями, идеями, которые выносил ранее в своем сознании художник, как всякий думающий, живой, борющийся, любящий, радующийся и страдающий человек. Лишь через некоторый период времени разрозненные образы действительности начинают складываться в некое целое, хотя далеко еще не законченное».
В это время, по мнению А. Фадеева, художник приступает к интенсивной работе по отбору и организации накопленного материала (фактов, личных впечатлений) «в том направлении, чтобы возможно полнее и ярче выразить, передать все более кристаллизующуюся в сознании главную идею произведения». Идея художественного образа рождается в процессе его создания.
Но художественное и научное творчество существенно отличаются друг от друга, и прежде всего своими результатами: одно создает правдоподобный художественный образ, а другое — научную теорию, истинность которой доказана. В результате научного творчества совершаются открытия новых закономерностей, на основе которых происходит перевооружение производства, изменение общественных отношений; хотя иногда художник и проделывает работу, типичную для научного исследования, его главная цель — создать образ, имеющий эстетическое содержание, побуждающий человека к творческому труду независимо от того, чем он занимается, — научной деятельностью, выращиванием зерна или космическими полетами.
Несмотря на различие научного и художественного творчества, они разными средствами в своем самом конечном результате служат одному и тому же — задачам практического преобразования вещей и процессов объективной реальности.
– иметь или быть (оптимально иметь, преимущественно – быть),
– как стать бессмертным (в делах, в детях, в памяти людей).
Они также учат людей ориентироваться в философских учениях о смысле жизни и правильно выбирать свои цели:
жить ради других (альтруизм) или ради самого себя (эгоизм),
жить в самоограничении (аскетизм) или в наслаждении (гедонизм),
жить ради личных интересов (индивидуализм) или ради общественных интересов (коллективизм),
жить, преобразовывая среду (активизм) или не изменяя её (пассивизм).
Отношение к жизни в социально-гуманитарных науках преимущественно строиться на базе принципе благоволения перед жизнью, который был сформулирован А. Швейцером. В соответствии с ним, жизнь есть наивысшая ценность и поэтому, необходимо жить при любых обстоятельствах. Данный принцип так же подразумевает: благоговение перед небесным миром, сострадание к равному (к человеческому миру), вспомоществование к низшему (к растительному и животному миру).