нолетних на региональном уровне // Черные дыры в российском законодательстве. 2012. № 5.
3.Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996
№63-ФЗ (ред. от 27.12.2018). URL: http: //www. consultant.ru.
4.Вартанян Г. А., Онищенко О. Р. К вопросу о наступлении возраста уголовной ответственности // Вестник Омского университета. Серия «Право». 2017. № 1.
C. Ю. Мироненко,
доцент кафедры уголовного права и криминологии Донбасской юридической академии кандидат юридических наук
ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА И МЕСТО ИНСТИТУТА ПРИМИРЕНИЯ В СИСТЕМЕ УГОЛОВНОГО ПРАВА
Определение юридической природы любого уголов- но-правового института имеет большое теоретическое и практическое значение, поскольку в зависимости от этого в деятельности правоприменительных органов можно правильно решить целый ряд вопросов, связанных с привлечением лиц к уголовной ответственности, освобождением от нее, а также назначением наказания, его исполнением или освобождением от него.
Для освещения вопроса о юридической природе примирения можно выделить несколько аспектов.
Во-первых, примирение между лицом, совершившим преступление, и потерпевшим, на взгляд автора, может быть основанием не только освобождения от уголовной ответственности (как это закреплено в ст. 76 УК РФ), но и освобождения от наказания или смягчения последнего. По мнению К. Кинкеля, бывшего министра юстиции ФРГ, норма о примирении является предметом дискуссии о границах и возможностях уголовного права вообще [1, с. 15–23]. Учитывая это, целесообразно определить примирение как институт уголовного права, поскольку, несмотря на систематизацию
11
норм данной отрасли права, практически невозможно закрепить все содержательные аспекты этого понятия, условия и последствия его применения в одной норме. В данном случае имеется в виду норма закона в отличие от правовой нормы, которая, по мнению В. А. Навроцкого, описывает содержание явления вообще [2, с. 187–189]. Законодатель нормативно заложил возможность систематического решения этой проблемы. В теории права такая возможность также не исключается. Так, С. С. Алексеев обращает внимание на логическую норму, то есть на общее правило, которое определяется логическим путем и воплощает органические связи между нормативными предписаниями, для «собрания» нескольких предписаний, которым необходимо осуществить логическую операцию, в том числе анализ и синтез [3, с. 43].
С другой стороны, необходимо отметить, что институту примирения присущи черты института социального: в известной мере с его помощью упорядочиваются отношения между людьми, их деятельностью и поведением в обществе, обеспечивается устойчивость общественной жизни. В частности, при реализации примирения весомым является аспект ресоциализации лица, совершившего преступление. Также понятие «примирение» воспринимается в обществе преимущественно вне уголовно-правового контекста. Несмотря на то, что понятие «социальный институт» развилось из понятия «институт», разработанного юридической наукой, необходимо в пределах юридической науки рассматривать примирение как институт социальный.
Кроме указанного стоит отметить, что институт примирения между лицом, совершившим преступление, и потерпевшим имеет также черты, присущие межотраслевым правовым институтам. Так, А. А. Нечитайленко называет эти институты комплексными в отличие от определенных им межотраслевых комплексов, которые объединяют некоторые отрасли, подотрасли и институты права [4, с. 78]. Вполне справедливой является позиция законодателя о том, что примирение относительно совершенного одним лицом против другого престу-
12
пления как основание применения определенных правовых последствий лежит в сфере материального права. Но поскольку примирение совершается между лицами, правовой статус которых по факту совершенного преступления определяется на основании уголовно-процессуальных норм (субъектами уголовно-процессуальной деятельности), нет оснований отрицать частичную принадлежность этого института к уголов- но-процессуальному праву. Кроме того, такие действия, как возмещение нанесенного ущерба или устранение причиненного вреда, то есть возмещение вреда, являются также предметом гражданского права.
Учитывая вышеизложенное, в научных исследованиях, по мнению автора, целесообразно использовать термин «институт примирения».
А. М. Васильев считает, что развитие понятийного аппарата теории права является результатом непрерывного расширения объема знаний, увеличения количества опознанных его сторон, а также фиксации изобретенных новых сторон и свойств правовой действительности [5, с. 142]. С. С. Алексеев отмечает, что рассмотрение явлений правовой действительности сквозь призму регулятивных комплексов, где норма как центральный элемент сочетается с правосознанием и юридической практикой, позволяет повысить осмысление правовых вопросов на новый, более высокий уровень научного анализа [6, с. 93].
Во-вторых, понятие «примирение с потерпевшим» использовано в ст. 76 УК РФ и считается одним из оснований освобождения от уголовной ответственности. В уголовном праве других стран такое понятие появилось несколько раньше. Так, в Германии понятие «примирение между лицом, совершившим деяние, и потерпевшим» в уголовном праве используется на законодательном уровне с 1994 года.
В Российской Федерации понятие «примирение с потерпевшим» было использовано в 1996 году с принятием Уголовного кодекса, который был введен в действие с 1 января 1997 года.
13
Закрепление нормы о примирении в главе «Освобождение от уголовной ответственности» УК РФ свидетельствует о том, что примирение является основанием для освобождения от уголовной ответственности, а потому определяет его юридическую природу в этом аспекте однозначно. Однако сомнения в оптимальности такой позиции возникают при анализе норм уголовного права других стран (Германии например). Анализ содержания § 46-a УК ФРГ говорит о том, что примирение по его юридической природе является видом не только освобождения от уголовной ответственности, но и освобождения от наказания.
В-третьих, исходя из условий определения юридической природы любого уголовно-правового института, предложенных И. С. Ретюнских [7, с. 7], было бы целесообразно установить не только то, какое место предназначено законодателем для нового института, но и какие цели имеет институт примирения между лицом, совершившим преступление, и потерпевшим.
Вопрос о возможности освобождения лица от уголовной ответственности возникает только в том случае, если это лицо совершило деяние, являющееся преступлением. Итак, вопрос об освобождении лица от уголовной ответственности возникает, если, с одной стороны, есть основания для привлечения этого лица к уголовной ответственности, а с другой – объективные и субъективные основания, которые делают возможным освобождение этого лица от уголовной ответственности. Однако обычно в связи с совершением преступления рассматриваются и другие возможные правовые последствия, например, применение наказания при наличии смягчающих обстоятельств (ст. 62 УК РФ), освобождение от наказания и его отбывания (гл. 12 УК РФ). Именно поэтому примирение может быть основанием применения указанных правовых последствий преступления, что означает расширение его правовой природы. Таким образом, примирение между лицом, совершившим преступление, и потерпевшим может быть основанием для освобождения от уголовной от-
14
ветственности или наказания, а также обстоятельством, которое влияет на смягчение наказания.
Юридической действительностью примирения могут признаваться реальность и правомерность примирения на основании удовлетворения определенных условий, а также временного и волевого аспектов. Обращение внимания на аспект юридической действительности примирения обусловлено,
вчастности, тезисом Г. А. Нанейшвили о том, что в каждой правовой норме заложена такая идея, которая не подчиняется той закономерности, которая присуща явлениям психофизического порядка [8, с. 18]. Так, если есть требование юридического подтверждения действительности определенного факта, то этот факт можно считать причинно обусловленным (сам обусловливает определенный результат или последствия).
Поскольку правовые нормы, по мнению автора, не описывают, а приписывают способы человеческого поведения, они, очевидно, находятся в различных связях с действительностью. Учитывая это, вполне справедливой является позиция Р. Циппелиуса, который пишет, что для образования интерсубъективних связей в праве необходимо определенное косвенное смысловое содержание, которое можно называть,
вчастности, объективным. Только оно может служить координационной схемой человеческого поведения [9, с. 13]. Что касается примирения, то такое содержание может вкладываться в понятие «условия юридической действительности примирения». Условиями юридической действительности примирения являются те необходимые обстоятельства, которые делают возможным признание примирения реальным и правомерным. Можно сделать вывод о том, что основным условием юридической действительности примирения следует определять возмещение потерпевшему вреда, причиненного преступлением.
Таким образом, представляется целесообразным дальнейшее развитие института примирения, в частности, нормативное расширение диапазона правовых последствий примирения. Усовершенствованная правовая норма будет ре-
15