ницу. Это привело к численному превосходству исламистов на конкретном участке фронта и позволило маневрировать силами и средствами. Эксперты также указывают на то, что в рамках саудовско-турецкого сотрудничества подразумевалась координация усилий в области снабжения отрядов исламистов оружием и боеприпасами, тренировка и оказание поддержки в планировании наступательных операций. Поставки вооружения и тренинг осуществлялись саудовцами, Анкара в данном случае только оказывала логистическую и штабную поддержку.
В этой ситуации примечательна позиция Вашингтона, который отказался участвовать в совместных усилиях по поддержке «Джебхат ан-Нусры», по-прежнему квалифицируя ее как «террористическую группу». При этом, однако, никаких резких шагов по пресечению такой поддержки со стороны Анкары и Эр-Рияда от Белого дома не последовало. Это было обусловлено прежде всего стратегическим замыслом американцев, которые стремились постоянно поддавливать Дамаск «исламистскими руками», не давая ему возможности достигнуть конечного замысла по искоренению основного сегмента сопротивления в лице исламистов. Но одновременно в Вашингтоне были не заинтересованы и в окончательном падении режима Башара Асада, справедливо полагая, что в таком случае Сирия превратится в еще один оплот радикального исламизма с трудно предсказуемыми последствиями. В частности, ЦРУ США в своем докладе о перспективах реализации такого сценария пришло к выводу, что консолидации антиасадовских сил в случае его ухода с политической арены, не последует. По оценке американской разведки, наиболее реальным вариантом развития событий при обвале сирийского режима будет «ливийский сценарий» с возникновением многочисленных фронтов и противодействием друг другу различных группировок, причем не обязательно сформированных исключительно по конфес-
сиональному признаку. В частности, предсказыва-
лось, что основной линией противодействия прак-
36
тически однозначно будет противостояние между «идеологически однородными» «Исламским государством» (ИГ) и «Джебхат ан-Нусрой» в силу просто кардинально разновекторых устремлений на сирийском направлении КСА и связки Катар-Турция. Такой сценарий сам по себе представлял серьезный вызов системе стабильности в регионе. Аналогичной оцен-
ки, в принципе, придерживались аналитики силовых структур Израиля и Иордании.
Анкара, несмотря на все призывы к свержению режима Б.Асада, уже в то время начинала испытывать все большее беспокойство по поводу перспектив развития ситуации после его ухода. В частности, турецкие исламисты высказывали серьезные опасения по вопросу будущего сосуществования с сирийскими «единомышленниками», которые придерживаются ярко выраженной салафитской идеологии. Эта тема уже тогда активно обсуждалась в ближнем круге президента Турции Р.Т.Эрдогана и руководстве правящей Партии развития и справедливости (ПСР) с целью выработки оптимального алгоритма действий, который позволил бы избежать резкого усиления салафитского сегмента сирийской оппозиции. Учитывался и фактор усиления в самой Турции основных оппонентов правящей партии в лице «светских партий», которые практически однозначно консолидируются в связи с возникновением «салафитской угрозы» в соседней Сирии. Обратим внимание на вышеприведенные оценки. Они практически полностью совпадали с оценками российских военных аналитиков.
То есть ситуация со взятием Идлиба четко указывала на ясную перспективу реализации вышеприведенного сценария развития событий и превращения Сирии в исламистский анклав с последующей обязательной экспансией исламистов в соседние страны. При этом, несмотря на глубинные противоречия, Анкара, Доха и Эр-Рияд действовали в тот период времени скоординированно, в том числе и
37
в рамках синхронизации действий подконтрольных себе террористических групп в лице прежде всего ИГ и «Джебхат ан-Нусры» соответственно.
Между тем май 2015 года только подтвердил развитие ситуации в Сирии по самому плохому варианту. Правительственные вооруженные силы явно испытывали серьезные проблемы с количеством боеспособных подразделений для ведения эффективных действий против наступающих частей исламистов из «Джебхат ан-Нусры» и «Исламского государства» (ИГ). Их негласный альянс, позволивший оппозиционерам разделить зоны ответственности и, соответственно, растянуть оборону сирийской армии, стал для Дамаска и Тегерана неприятной неожиданностью. В условиях крайнего дефицита боеспособных частей Дамаск был вынужден выравнивать линию фронта, оставляя «второстепенные» участки и концентрируя свои силы на защите основных направлений. После падения Идлиба сирийская армия во многом сознательно уклонилась от продолжения противостояния в этой провинции и вывела оттуда свои части для прикрытия Латакии, Алеппо, Дамаска и Хомса. Сделано это было и в связи с тем, что дальнейший после Идлиба удар оппозиция планировала нанести на вотчину алавитов Латакию, а не Дамаск, что в случае реализации фактически означало ликвидацию естественной точки опоры для режима Б.Асада. На тот момент в Идлибе правительственные силы контролировали лишь один небольшой анклав, который сирийские военные просто не успели покинуть и теперь вынуждены были действовать в котле, получая помощь только с помощью воздушного моста.
На юге страны самым негативным образом на развитии ситуации сказалась потеря ключевого логистического узла Пальмиры, который перешел под контроль ИГ. Это фактически отрезало Дамаск от основных каналов мате- риально-технического снабжения из Ирака, что являлось для режима Б.Асада принципиально важным. В этой ситуации констатируем, что сирийская армия утратила
38
на тот период стратегическую инициативу, и основной задачей для нее являлось принятие мер по стабилизации положения. Снова отметим, что основными элементами сдерживания исламистов из «Джебхат ан-Нусры» и ИГ были только авиация и тяжелая артиллерия с рейдами локального значения. Следует также отметить и тот момент, что где-то в подсознании у представителей алавитской верхушки уже тогда созрело представление о том, что в случае дальнейшего негативного развития ситуации им придется покинуть большинство крупных городов Сирии и сосредоточить свои усилия исключительно на местах компактного проживания алавитской общины страны, таких как Дамаск и Латакия. Таким образом, Сирии
грозила участь Ирака с фактическим распадом на несколько частей и перманентным вооруженным противостоянием.
Позици и осн ов ных межд ун ародны х и гроков п о си ри йск ому дось е н а середин у 2015 года
По поводу позиции основных международных игроков на сирийском направлении для нашего исследования отметим в первую очередь стратегию США. С этой точки зрения очень знаковыми нам кажутся итоги специального слушания Палаты представителей Конгресса США именно в середине 2015 года. Оно было связано как раз с невнятной и явно выжидательной позицией Белого дома в отношении угрозы со стороны ИГ. На указанном совещании присутствовали специальный представитель антиИГ коалиции из Государственного департамента США Джон Аллен и два представителя из Министерства обороны – Майкл Фантини и Грег Олсен. Основной вопрос, по мнению председателя Эдварда Ройса, заключался в возможности применения военной силы, о чем администрация неоднократно просила Конгресс. Однако подобное решение невозможно было принять без предварительного
39
взвешивания всех аргументов «за» и «против». В то же время следовало учитывать общественное мнение и проблему финансирования какой-либо военной операции против террористов.
«Цели ИГ совершенно очевидны: разрушить всех и вся на своем пути, создать халифат и распространить его влияние на соседние территории. Созданная коалиция ведет активную борьбу с данной группировкой, но успехи весьма скудны. Мирное население по-прежнему гибнет, террористы из ИГ продолжают захватывать новые территории, иракская армия и курды все еще остро нуждаются в обмундировании и оружии, усиливается раскол между суннитами и шиитами в регионе. Многие из этих вещей неизвестны обычным людям, многие не понимают всей сложности ситуации, и это нужно исправить», – заявил Эдвард Ройс. Он также сделал акцент на внутриполитической проблеме Ирака и влиянии Ирана на иракские политические институты, что неразрывно связано с вопросом стабильности в регионе. «Любое промедление ведет к уменьшению доверия к действиям США среди американских союзников по коалиции, а также дает ИГ больше возможностей для экспансии», – добавил Э.Ройс.
Специальный представитель анти-ИГ коалиции из Государственного департамента США Джон Аллен начал свое выступление с подведения итогов действий коалиции на текущий момент: было нанесено более 3000 авиаударов по позициям боевиков ИГ, в результате которых были уничтожены некоторые из ключевых командиров группировки, инфраструктура и тренировочные лагеря террористов. В целом с момента начала кампании против ИГ группировка потеряла до четверти захваченных территорий в Ираке. Однако, по словам Джона Аллена, в случае Сирии говорить об успехах куда сложнее. США «продолжают работать совместно с региональными партнерами, обучать и всячески поддерживать умеренную сирийскую оппозицию, которая в свою очередь достигла относительных успехов в борьбе с ИГ, а благодаря авиаударам коа-
40