среди которых были не только сирийские военнослужащие, но также американские и британские граждане, которых по разным причинам судьба занесла в Сирию.
После долгого анализа обстановки ЦРУ рекомендовало осуществить штурмовую операцию по их освобождению. В начале июля в окрестностях лагеря при поддержке авиации высадились два десятка американских спецназовцев. После трехчасового боя (что само по себе провал; штурмовые операции по освобождению заложников по определению длятся считанные минуты) спецназовцы убили пятерых террористов и захватили абсолютно пустое здание, отдельно стоящее в пустыне. Никаких заложников, высокопоставленных врагов или просто полезных материалов в «лагере бен Ладена» не оказалось. Позже выяснилось, что заложники были вывезены из тюрьмы за сутки до начала операции, что породило множество вопросов к ЦРУ и его агентуре о возможных утечках информации. Через несколько дней Джихади Джон (Мухаммад Эмвази и его «группа трех» – британские арабы, называвшие себя «Битлз» и взявшие псевдонимы «Джон», «Пол» и «Ринго») на телекамеру обезглавил фотографа Джеймса Фоли, журналиста Стивена Сотлоффа, работника гуманитарной миссии Дэвида Хейнса, британского таксиста Алана Хеннинга (работал шофером
втой же гуманитарной миссии) и Питера (Абдуррахмана) Кэссига – бывшего американского военнослужащего, также работавшего в некой гуманитарной миссии с базами
вБейруте и Турции, но регулярно проникавшего в Сирию – нелегально и с неясными целями.
Надо сказать, что именно казнь Кэссига вызвала тогда резкую реакцию президента Барака Обамы, который выступил прямо с борта № 1, заявив, что «его (Кэссига) вырвали из наших рядов», что дало основание считать покойного агентом ЦРУ или военной разведки. При этом он был единственным, кто в плену принял ислам и взял себе мусульманское имя. Позже всплыли и другие странные обстоятельства. В частности, стало известно, что
156
Джихади Джон вел переговоры и с правительством США,
ис семьей Джеймса Фоли, требуя то 100, то почему-то 132 миллиона долларов выкупа. В последний раз боевики выходили на связь за неделю до штурмовой операции, но США платить отказались. Официальный представитель Пентагона контр-адмирал Джон Кирби в итоге завуалированно свалил провал на ЦРУ, хотя мог бы и застрелиться вместе с руководством ближневосточного отдела американской разведки. После этого пошло по нарастающей. Начались «наблюдательные полеты» сперва беспилотников, а затем и обычной авиации. Уже осенью президент Обама объявил о намерении бомбить ИГ на территории Сирии и – одновременно – о начале знаменитой программы обучения антиасадовских повстанцев. Но операция «обучить и оснастить» (train & equip) тоже закончилась эпическим провалом. Выбранные по наводке ЦРУ вооруженные группы бесконтрольно получали американское оружие, а затем, уже оснащенные и обученные, организованно перебегали в стан ИГ и «Джебхат ан-Нусры». Их еще долго потом называли «умеренной вооруженной оппозицией». А сотрудники ЦРУ прописались в Иордании
иприграничных районах Турции, курируя так называемые центры распределения – системы снабжения того мифа, который несколько лет назывался Сирийской свободной армией и благополучно развалился у всех на глазах.
После провала с ССА ЦРУ решило сделать ставку на курдов – и это оказалось чуть ли не единственным его разумным предложением. Начало мало чем отличалось от предыдущих катастроф. Операция Timber Sycamore («Платан», или, если угодно, «Платановые дрова») была сверхсекретной и санкционированной лично Б.Обамой, а большинство основополагающих бумаг подписаны госсекретарем Хиллари Клинтон. В общих чертах операция повторяет схему, вошедшую в учебники под названием «Иран-контрас», или «афера Оливера Норта». На деньги
саудовской разведки на Балканах (в первую очередь в Болгарии и Боснии) тоннами закупалось старое советское
157
оружие, которое затем переправлялось через Турцию и Иорданию антиасадовским силам в Сирии без разбора по части их убеждений и национальности. Предполагалось, что оружие должно поступать в основном курдам, оборонявшим тогда от ИГ город Кобани.
Но все быстро вышло из-под контроля. Масштабы хищений поражают. Только в Иордании в ходе операции было похищено оружия и вооружений на миллионы долларов, а черный рынок Ближнего Востока и стран Залива быстро заполнился даже тяжелой техникой. Офицеры разведки скупали «Феррари», а взятки стали брать золотыми слитками – бумажные деньги их уже не интересовали. Частные мелкие дилеры тоже обогащались на глазах и принялись уничтожать друг друга в борьбе за место на рынке. В перестрелке на одной из военных баз в Иордании погибли двое местных офицеров, два американских подрядчика и один гражданин Южной Африки (куда же без них
вторговле оружием). Причастных к «Платану» иорданцев пожурили да уволили, но имущество конфисковывать не стали. Такое понимание человеческих слабостей объяснялось тем, что в Эр-Рияде тогда ждали падения режима Б.Асада со дня на день, а там «хоть трава не расти». Теперь все причастные в один голос обвиняют Россию, которая вмешалась и не позволила довести до конца задуманное.
Многие явно затаили недоброе, в том числе и лично Хиллари Клинтон. Ей сильно досталось после того, как кто-то умный вывесил на сайте госзакупок правительства США тендер на поставку тонн вооружений из Болгарии
впорты Ташуджу (Турция) и Акаба (Иордания), а Wikileaks начала копаться в этой истории. Считается, что администрация Б.Обамы угробила на поддержку «умеренной оппозиции» и операцию «Платан» примерно полмиллиарда долларов. Вот прекрасный образчик действий американских спецслужб и военных в зонах локальных конфликтов. И смеем уверить, что такая же практика продолжается и сейчас. И в данном случае непонятно, чего там больше – бизнеса или борьбы с терроризмом.
158
Глава 5 .
ЧТО ДАЛЬ ШЕ ?
Нынешний этап развития обстановки в Сирии, когда еще идут финальные бои с ИГ за Ракку и Дейр эз-Зор, знаменует собой окончание активной фазы гражданской войны. Разгром сторонников ИГ там – вопрос ближайшего времени. Это совершенно не означает, что локальные стычки, бои местного значения и эпизоды минно-фугасной войны прекратятся. Безусловно, рецидивы на этом направлении будут продолжаться. Также продолжатся операции по блокированию, уничтожению или выдавливанию остаточных групп непримиримой оппозиции из ряда их оплотов под Дамаском, Хомсом и на юге страны, но в данном случае все это не будет идти ни в какое сравнение с напряженностью боевых действий в рамках фронтов и направлений за прошедшие два года.
Основным мотивом предстоящего наиболее долгого и кропотливого этапа будет работа по налаживанию горизонтальных социально-экономических связей среди различных конфессий страны. В этой связи напомним, что главной целью присутствия российской армии в Сирии была стабилизация обстановки в рамках восстановления кадрового и боевого потенциала сирийских вооруженных сил, налаживания необходимой степени координации между Дамаском и его иранскими и ливанскими союзниками в первую очередь, а также огневое прикрытие на земле и в воздухе. Эта задача была выполнена в рекордные по меркам любого локального конфликта сроки – чуть более двух лет, и после разгрома основных очагов структурированного сопротивления по-
159
встанцев перед любой армией в рамках локального военного конфликта всегда встает вопрос: что делать дальше, поскольку вроде бы прямые военные задачи решены. Эта тема была крайне болезненной для тех же США в Ираке и Афганистане, и после явных провалов на этом направлении в рамках стратегического планирования Пентагон
вбытность министром обороны Р.Гейтса стал всегда ставить в качестве обязательного условия участия американских военных в подобного рода конфликтах конечные сроки пребывания армии в такой зоне.
Идея, безусловно, благая, но практически нереализуемая, поскольку локальный конфликт тем и отличается от классической войны, что там не существует классического военного противника, чье сопротивление оканчивается подписанием капитуляции, после чего все организованное сопротивление прекращается. При этом сам локальный конфликт практически всегда вызывается целым комплексом социально-экономических и национальных причин. В этой связи, безусловно, следует трансформировать эту задачу лимитирования пребывания военных
взадачу ликвидации на первом этапе основных опорных точек сопротивления с оставлением других кардинальных
решений на последующий этап развития конфликта. То есть решения об ограничении контингента или его выводе принимаются только исходя из складывающейся оперативной обстановки.
На практике выйти из любого конфликта гораздо сложнее, чем в него ввязаться просто в силу того, что если бы такие кризисы разрешались благополучно сразу же после разгрома противника в плане его централизованного сопротивления, то нужды в вводе иностранного контингента просто не существовало бы. Речь бы шла в таком случае исключительно о материально-техническом снабжении, в общем-то, боеспособных правительственных сил и помощи им в организации грамотного штабного планирования. Из этого следует только один вывод о том, что закладывать в концепцию своих действий вывод военного
160