Материал: 299Syria2018

пировками «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» (обе запрещены в РФ), и подчеркивается необходимость того, «чтобы вооруженная оппозиция отделилась от террористов». Стороны также считают Астану «эффективной платформой для прямого диалога между правительством Сирии и оппозицией, что требует резолюция СБ ООН 2254». «Поддерживаем желание вооруженной группы оппозиции участвовать в следующем раунде переговоров, которые пройдут в Женеве 8 февраля», – говорится в заявлении.

Вот, собственно, и весь итог первых межсирийских переговоров в Астане. В данном случае отметим, что оппозиционные группы никакого заявления подписывать не стали. При этом отметим, что подписание ожидалось, но не состоялось по очень прозаичной причине. Подписывая его, оппозиционные группировки, которые участвовали в астанинском формате переговоров, автоматически обязывались воевать с «Джебхат ан-Нусрой», которая на сегодня является крупнейшей вооруженной радикальной группировкой просаудовского толка. При этом Анкара под текстом соглашения подписалась, и это было на том этапе самым важным.

Прежде всего в контексте решения главной задачи – стимулирования дальнейшего расхождения между Эр-Риядом и Анкарой по вопросам тактики и стратегии на сирийском направлении Астана дала осязаемый первый результат на этом векторе.

И этот вариант развития событий, безусловно, начал сбываться практически сразу же после окончания первого раунда переговоров. Мы сейчас не будем перечислять основные этапы этого турецко-саудовского противостояния, которое началось именно тогда, после первого раунда Астаны, констатируем только лишь, что в итоге на конец 2017 года практически вся провинция Идлиб уже находилась под контролем «Джебхат ан-Нусры», а крупнейшая протурецкая группировка «Ахрар аш-Шам» была расколота и в своей значительной части перешла под

101

знамена экстремистской ДН. Это тактическое (но пока никак не стратегическое) поражение Анкары по большому счету можно считать очень важным косвенным итогом Астаны, поскольку одной из существенных задач российской военной дипломатии является как раз блокирование любым способом укрепления саудовско-турецкого альян-

са. Вообще надо полагать важной задачей в рамках

любых локальных конфликтов поддержание любой ценой фрагментации не только внутренней вооруженной оппозиции, но и их зарубежных спонсоров.

Второй важный момент, достигнутый на переговорах в Астане, – это продолжение работы мониторинговой группы трех стран на постоянной основе и с центром в столице Казахстана. То есть продолжает действовать перемирие, и, по нашей оценке, это было одной из главных задач этих переговоров. Если мыслить более глобально, важным было сохранение трио в виде Москвы, Анкары и Тегерана как основных коспонсоров решения сирийского конфликта. Итак, в активе – продолжение режима перемирия, создание постоянной мониторинговой группы с центром в Астане, готовность Турции воевать с «Джебхат ан-Нусрой» и ИГ.

И, наконец, третий момент. Присутствие Тегерана

вкачестве полноправного коспонсора астанинского формата и тот факт, что представители сирийского режима и приехавшей тогда оппозиции сидели впервые за одним столом. Ничего подобного в женевском формате достигнуть так и не удалось. При этом сразу скажем, что попытки подмены и противопоставления этих двух форматов, что делают некоторые российские политологи, на наш взгляд являются некорректными, поскольку переговоры

вЖеневе и Астане решают разные задачи, о чем мы уже говорили ранее.

102

женевский, в принципе, не совсем удачный опыт. Но

вданном случае все обстояло несколько иначе. Астана стала именно тем самым форматом, на котором решалась главная задача не только по привлечению в прямой ход переговоров Анкары как одной из ведущих сил на севере страны, но и проверка в деле ее потенциала в Сирии в рамках контроля и влияния на подавляющее большинство сегмента сопротивления. То есть насколько турки могли бы обеспечить подавляющий режим перемирия и перехода к конструктивным переговорам по конкретным вопросам будущего обустройства Сирии. В общем-то, такой вывод напрашивался в результате, например, успешного участия Турции в вопросах соглашения об эвакуации боевиков из Восточного Алеппо, о чем мы поговорим отдельно. Но, как оказалось, потенциал Анкары в этом контексте оказался преувеличенным, а успех в рамках эвакуации боевиков из Алеппо был во многом обусловлен заинтересованностью в этом Эр-Рияда, который спасал таким образом костяк своих группировок и перебросил их

вИдлиб, но при этом еще и обвинил в сдаче Восточного Алеппо именно турок. Но тогда саудовцы делали это именно в рамках начавшейся конкурентной борьбы.

Анкара еще на протяжении пяти раундов астанинского формата пыталась переломить ситуацию и доказать свою потенцию в рамках убеждения повстанцев сесть за стол переговоров в общем-то со сравнительно невнятными итогами. И кончилось это окончательным размежеванием вооруженной оппозиции и неожиданным смещением центра консультаций с оси Москва – Тегеран – Анкара на ось Москва – КСА. Ну и, естественно, обострением внутривидовой борьбы между Саудовской Аравией и Катаром – Турцией, что, безусловно, отвечает российским интересам. Но об этом позже. Пока же отметим, что астанинский формат не без труда, но состоялся как формат именно практических договоренностей «на земле» с тем набором участников, который был оптимальным для этого. И данный момент, в конечном счете, сыграл свою роль.

103

в Астане интересно проанализировать американскую реакцию на это событие. Официально это звучит следующим образом. США приветствовали решение о создании механизма по контролю за перемирием в Сирии, достигнутое на переговорах в Астане. Как заявил тогда ТАСС и.о. начальника пресс-службы Госдепартамента США Марк Тонер, американская администрация «видела объявление России, Турции и Ирана об их намерении установить механизм по обеспечению текущего прекращения огня в Сирии». «Насколько мы понимаем, ООН также выразила желание играть мониторинговую роль. Мы приветствуем действия, направленные на то, чтобы устойчивым образом обеспечить деэскалацию насилия и уменьшить масштабы страданий в Сирии», – подчеркнул официальный представитель внешнеполитического ведомства США. По его словам, Вашингтон призывает Москву, Анкару и Тегеран «оказать давление на (правящий в Дамаске) режим, а также на силы, поддерживающие его, и на оппозицию», чтобы те «соблюдали прекращение огня в целях создания атмосферы, в большей степени способствующей межсирийским политическим дискуссиям». «Мы ждем возобновления межсирийских переговоров под эгидой ООН между режимом и оппозиционными группировками – в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 2254», – добавил М.Тонер. В общем-то, по последнему моменту можно

сделать вывод о глухом раздражении американцев самим фактом межсирийских переговоров, которые не подразумевали с самого начала какой-то активной роли Вашингтона. Это подтверждают выводы американских аналитиков, которые не были связаны дипломатическими условностями. Они звучали намного резче. Общий и глобальный вывод – переговоры не могли достигнуть како- го-то ощутимого успеха по нескольким причинам.

Первая и основная. Оппозиция раздроблена, большинство из фракций не присутствовало в Астане. По оцен-

104

кам американцев, присутствующие группы оппозиции представляют не более одной трети совокупного объема антиасадовских сил. При этом большое желание договориться демонстрируют в большей степени Москва, Тегеран и Анкара, нежели представители оппозиции. (От себя заметим, что это является главной ошибкой американцев. В данном случае – придание вооруженной оппозиции ореола некой самостоятельной силы, которая сама выбирает свою тактику действий. Без оружия и финансирования вся эта повстанческая фронда фрагментируется и передерется между собой очень быстро). При этом Дамаск, по оценке американцев, при поддержке Тегерана демонстрирует стремление добиться окончания конфликта чисто силовым путем, что автоматически сокращает поле для маневра и достижения договоренности с оппозицией. При этом амери-

канские аналитики подчеркивают, что 2016 год стал самым тяжелым для противников режима Б.Асада в Сирии, которые потерпели ряд очень чувствительных поражений в Дераа, под Дамаском и, конечно же, в Алеппо.

По мнению американских аналитиков, антиасадовские силы столкнулись с резким уменьшением матери- ально-технической помощи от зарубежных спонсоров за все время кризиса. При этом американцы оценивали этот уровень «как критический» и также сетовали на то, что пресловутый «план Б» Вашингтона, которым всех пугал тогдашний госсекретарь Дж.Керри, так и не был осуществлен. Честно говоря, по нашей оценке, он и не мог быть реализован, поскольку подразумевал, судя по утечкам в СМИ, прямое вооруженное вмешательство США и поставку оружия явным джихадистам. В то время подпитка антиасадовских сил со стороны американцев вообще была близка к нулю, и, по тогдашним оценкам Пентагона, надежды на возобновление программы поддержки были иллюзорны. Свернулись и все программы ЦРУ США на этом направлении. Все американские силовики ждали

105