появился и небольшой колбасный цех, где производили хорошие колбасы, которые с удовольствием покупали горожане.
Вскоре старший сын Алексей женился и стал вести свое хозяйство, но помогал и родителям вместе с другими уже достаточно взрослыми детьми. Старательность и трудолюбие позволили семье первой среди соседей купить трактор. Вся деревня собралась посмотреть на эту невидаль, причем ездить никто из членов семьи не умел, да и соседи не могли научить. Поэтому посадил прапрадедушка старшего сына и сказал, чтобы он ехал. Первые опыты были не очень удачными, но постепенно научились. Конечно, это помогало в работе на поле.
Казалось, что все шло хорошо, но в 1930 г. прапрадедушка был раскулачен вместе с семьей и отправлен в Иркутскую область. Только старший сын Алексей остался проживать на прежнем месте. Остальные члены семьи поселились в небольшом шахтерском городке Черемхово. Здесь трое оставшихся сыновей женились.
Мой прадедушка Петр Ефимович сначала стал работать шахтером, вскоре – диспетчером в своей шахте. Он женился на Марии Захарьевой. Жили они дружно, помогали младшим сестрам прадедушки, потому что Ефим Алексеевич к тому времени умер. Кроме того, началась Великая Отечественная война, что, конечно, означало огромные трудности не только на фронте. Моего прадедушку на фронт не взяли, потому что у шахтеров была бронь, а его братья воевали с немцами. Григорий попал в плен, успешно бежал, затем снова воевал. После окончания войны все собрались в ставшем родным Черемхово, даже приехал из Бейгуловки Алексей с семьей, чтобы отметить замечательный праздник Победы в войне с фашистами.
Всемье моего прадедушки было трое детей: Анатолий, Людмила
иАлександр (мой дедушка). Прабабушка моя умерла после рождения дедушки, и через некоторое время прадедушка женился снова на Александре Михайловне, которая и помогала ему воспитывать детей (старшему сыну было восемь лет, дочери – пять, а моему дедушке – годик).
Прабабушка и прадедушка прожили вместе счастливо 45 лет и научили детей быть очень дружными и помогать друг другу. И сейчас, когда моему дедушке 64 года, а его брат и сестра еще старше, они по-прежнему общаются, приезжают друг к другу в гости, поддерживая семейные отношения.
18
Изучая историю одной из родовых линий моих предков, я поняла, что она тесно связана с историей всей страны, в которой мы живем.
Власть и общество: антикрестьянская политика в СССР в 1930-е гг.
Коротаева Екатерина, 11 «2», лицей № 149 (научный руководитель к.и.н., доцент Н.В. Кабакова)
Сплошная принудительная коллективизация продолжалась в
СССР примерно четыре года, с 1929 г. Это была невиданная по масштабу репрессивная кампания по «раскулачиванию». У крестьян конфисковали всё хозяйство, а семьи «раскулаченных» выселяли в отдельные районы Севера и Востока на вечное жительство в наспех сооружаемых здесь «спецпоселениях».
Высылали их по той причине, что значительное количество работ на крупных промышленных объектах, что возводились в годы индустриализации, приходилось проделывать вручную вследствие очень слабой механизации труда. Благодаря бесплатным рабочим рукам, коими являлись «раскулаченные» семьи, строительство Беломорско-Балтийского канала обошлось в четыре раза дешевле по сравнению с первоначальными расчётами. Страна всё гуще покрывалась лагерями и посёлками «спецпоселенцев». Люди, населявшие их, работали на лесозаготовках, каналах, стройках. Благодаря их труду страна экономила огромные деньги.
Каковы же были масштабы применения принудительного труда в 1930-е гг.? На 1 мая 1930 г. в ведении НКВД РСФСР находилось 279 исправительно-трудовых учреждений с 171 251 заключенным, в лагерях ОГПУ – около 100 тыс. В 1930 г. было организовано Управление лагерями ОГПУ, с 1931 г. ставшее главным (ГУЛАГ). На 1 марта 1940 г., по официальным данным, ГУЛАГ состоял из 53 лагерей, 425 исправительно-трудовых колоний (ИТК), 50 колоний несовершеннолетних; всего – 1 668 200 заключенных.
Кроме того, официальная статистика указывает, что в январе 1932 г. в спецпосёлках находилось 1,4 млн высланных «кулаков» и членов
19
их семей. Меньшая их часть занималась сельским хозяйством, большая – трудилась в лесной и добывающей промышленности. К весне 1935 г. 445 тыс. спецпереселенцев (включая членов семей) трудились в 1 271 неуставной сельскохозяйственной артели (отличие от обычной, в частности, состояло в том, что во главе правления стоял комендант); 640 тыс. – в промышленности. С 1932 г. началось снятие ограничений и предоставление гражданских прав спецпереселенцам, затрагивавшее узкий круг лиц. В сентябре 1938 г. неуставные артели переведены на общий устав сельхозартели.
Итак, в 1935 г. сектор принудительного труда насчитывал приблизительно 2 млн 85 тыс. человек: 1 млн 85 тыс. – в спецпосёлках, 1млн – в ГУЛАГе; на 1 января 1941 г. – около 1млн 930 тыс. в ГУЛАГе. 930 221 человек, проживавших в местах поселений, трудилось в условиях, близких к обычным в стране.
Официальные органы в начале 1930-х гг. явно занижали общее число жертв «раскулачивания». В 1933 г. на январском Пленуме ЦК ВКП (б) Сталин назвал подозрительно точную цифру: 240 тысяч 757 семей, выселенных из районов сплошной коллективизации. В работах по истории КПСС 1960-х гг. упоминается уже 381 тысяча «раскулаченных семей». Однако эти две цифры вызывают много вопросов.
Во-первых, неизвестен средний размер семей «раскулаченных». В зажиточных крестьянских семьях 1930–1932 гг. редкая из них насчитывала меньше 5–6 человек. Близкой к тогдашней норме была семья в 10–12 человек. Если считать «средней» семью в 8 человек, то 380 тысяч высланных семей – это 2,7–2,8 млн человек. Однако, по данным 1927–1928 гг. в нашей стране насчитывалось более миллиона семей, которых по социальной статистике того времени относили к кулакам. И нет свидетельств, что хотя бы самая малая часть из них была оставлена на своих прежних местах. Более того, и по данным 1930-х гг., и по более поздним свидетельствам, во многих районах и областях выселялись и середняцкие семьи. В иных районах их было значительно больше, чем «кулацких».
Известно также, что во многих областях страны выселялись не только кулаки, но и так называемые подкулачники. Под этим понятием подразумевались все крестьяне, даже самые бедные, которые выступали против колхозов, методов коллективизации. Сколько их было, никто не знает. Выселяли сельских священников и монахов, мелких торговцев, кузнецов, всех вообще неугодных людей.
20
Случалось, что под выселение попадали целые станицы. Так, на Кубани угнали в дальнюю дорогу всё население 16 станиц, включая колхозников и бедняков-единоличников. Подобное происходило и в Белоруссии.
Однажды на болота на Севере сослали семью в тринадцать человек. Была зима, лютый мороз. Пришли ночью и забрали всех, в том числе и детей. Никто не обращал внимания, одеты ли дети, отправленные в ссылку, их забирали в том, что было на них в момент ареста, т.е. дети отправлялись в тяжёлый путь почти нагие. Разумеется, мало кто выжил. Из той «раскулаченной» семьи остался в живых лишь один. Много выпало на его долю, но он справился и жив и по сей день.
Статистика «раскулачивания» или не велась, или упрятана в архивах. Раскулаченных оказалось около 10 млн человек. По крайней мере, такую цифру сообщил Сталин Черчиллю, когда тот спросил о жертвах коллективизации.
Кампания по раскулачиванию, проводимая в СССР в 1930-е гг., не обошла и мою семью.
…Ещё во время проведения столыпинской реформы, в 1907 г., мои прапрадед, Дорошенко Иван Петрович, и прабабушка, Дорошенко Варвара Ивановна, переехали из Полтавской губернии в Омскую область, Павлоградский район. Переехала большая семья. Их было три брата (Иван, Михаил, Дмитрий) с семьями. Приехали на голое место в степь, зимой. По приезде им дали землю, скотину, некоторое количество зерна. Жили в землянках, топили в них почёрному, используя в качестве топлива камыш. Многие семьи не дожили до весны, многие вернулись на Украину, но мои предки глубоко пустили корни.
На следующий год построили дом из самана (глина с прессованной соломой). Зимой в таком доме тепло, а летом прохладно. Крыши крыли соломой, и получилось, что поставили хату как на Украине.
Работали всей семьёй – жена дома, а муж с детьми на пашне. Выращивали скот (лошадей, коров, овец, свиней), птицу (кур, гусей, уток), зерновые культуры (пшеницу, рожь, овёс), а также лён.
К 1917 г. это была зажиточная семья, имевшая крепкое, налаженное хозяйство. В то время холодильников, разумеется, не было, зато имелся холодный амбар. Чего там только не было! И
21
домашние колбасы нескольких сортов, и сырокопченые окорока, балык, солёное и копчёное сало и мясо, соленья, варенья, яйцо и т.д.
Люди они были верующие. Придерживались постов. Моя прабабушка в семилетнем возрасте таскала из амбара всякие вкусности и раздавала их подружкам, которые жили беднее.
В 1928 г. начались раскулачивание и коллективизация. Хотя мой прадед не был богачом, но из-за того, что он имел крепкое хозяйство, его приписали к кулакам. Но самое обидное, что раскулачивали как раз отцы подружек моей прабабушки. Прапрадед, боясь за свою семью, решил уехать на Кавказ.
По пути в г. Грозный их настигла тяжелая болезнь – сыпной тиф. Иван Павлович и Варвара Ивановна умерли по пути. Оставшись одни, дети решили вернуться в Сибирь. На обратном пути умерли ещё сестра моей прабабушки Надя и брат Павлик. Случилось это в больнице. Хоронить на дом не давали, поэтому их положили в общую могилу.
Прабабушка и её сестра вернулись в своё село, где оставались ещё два старших брата – Михаил и Дмитрий. Двенадцатилетнюю прабабушку приняла семья дяди Михаила Петровича. Она пошла работать в образовавшийся колхоз. Михаил Петрович трудился в нём бухгалтером. В 1937 г. его арестовали по ложному доносу. Осенней тёмной ночью его забрали и увезли. И больше никто и никогда его не видел.
Таковы горькие страницы моей семейной истории, которые являются отражением сложной, подчас противоречивой истории моей Родины.
Разговор с бабушкой
Линькова Мария, гр. Сб-08П2 (научный руководитель к.и.н., доцент О.С. Охтень)
Таял снег, образовывая темные пятна земли, которая словно выглядывала из оконца и грелась на ярком весеннем солнышке. Заливной, звонкий щебет птичек, свежий запах воздуха, ясное небо – всё пело и кричало о наступающей весне. Такое состояние природы
22