Однако бюро Буйского горкома КПСС от 2 февраля 1958 г. (официально включенное в протокол заседания бюро городского комитета КПСС от 21 февраля 1958 г.) с решением первичной организации не согласилось и вынесло следующее постановление, состоящее из двух пунктов:
«1. Учитывая недостаточную политическую зрелость тов. Буртина, решение общего собрания партийной организации школы рабочей молодежи № 8 от 1-го февраля 1958 года об исключении т. Буртина Юрия Гиршовича из кандидатов в члены КПСС отменить.
2. Разъяснить тов. Буртину его неправильное поведение при выдвижении кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР» [20, л. 84].
Таким образом, Буртин за свою первую несанкционированную властью попытку выдвижения Твардовского кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР не только не был исключен из кандидатов в члены КПСС, но и вообще не понес никакого партийного взыскания, в т.ч. не получил пресловутого выговора, о котором пишет целый ряд авторов. Если, конечно, не считать фрагмента из постановления бюро Буйского горкома КССС о его «недостаточной политической зрелости». Но конфликтная ситуация с выдвижением Твардовского в депутаты на этом не завершилась, а вышла на новый виток, продолжала развиваться, как со стороны партийных органов, так и со стороны инициатора этой неожиданной акции.
18 февраля 1958 г. к обсуждению вопроса, связанного с несанкционированной властью попыткой выдвижения кандидата в депутаты Верховного Совета СССР в буйской ШРМ № 8, подключается уже бюро Костромского областного комитета КПСС, которое вынесло на обсуждение вопрос «О серьезных недостатках в подготовке к выборам в Верховный Совет СССР в Буйской городской партийной организации» [19, л. 199-201].
В констатирующей части принятого постановления, наряду с массой общих слов («слабо разъясняется внешняя и внутренняя политика», «агитационно-пропагандистская работа недостаточно связана с жизнью», «не обновлена наглядная агитация», «мало проводится на агитпунктах массовых мероприятий для избирателей» и других традиционных штампов и лозунгов, характерных для советского агитпропа [Там же, л. 199]), была и конкретика, значимая для нашего исследования. «Вследствие неудовлетворительного руководства подготовкой к выборам со стороны горкома КПСС стал возможным такой факт, когда в вечерней средней школе рабочей молодежи № 8 города Буя... был выдвинут кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР поэт Твардовский Отметим, что в постановлении бюро Костромского обкома КПСС о попытке выдвижения опального (в то время) поэта и журналиста говорится как о свершившемся факте.. Все эти серьезные недостатки в подготовке к выборам объясняются тем, что Буйский горком КПСС с большим опозданием начал проводить эту работу.
Секретари горкома КПСС т.т. Торгованов и Строганов нарушили принцип коллективного руководства, дав согласие на проведение в школе рабочей молодежи № 8 собрания по поддержанию кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР без обсуждения этого вопроса в бюро горкома КПСС» [Там же, л. 200-201].
Резолютивная часть постановления бюро обкома КПСС, состоящая всего лишь из четырех пунктов, по своей стилистике и фактологии мало чем отличается от его констатирующей части: «Обратить внимание бюро Буйского горкома КПСС на неудовлетворительное руководство подготовкой к выборам» (п. 1); «предложить горкому КПСС повысить идейно-политический уровень организационно-пропагандистской работы, организовать. обеспечить. улучшить. полнее использовать. больше внимания уделять. (п. 2); «обязать Буйский горком КПСС развернуть широкую агитацию за избрание в депутаты Верховного Совета... тщательно готовить митинги и собрания для встреч кандидатов в депутаты с избирателями...» (п. 3) [19, л. 201]. И, наконец, финальный пункт постановления: «4. Принять к сведению заявление секретаря горкома КПСС т. Торгованова, что бюро горкома КПСС обсудило факт неорганизованного проведения собрания в школе рабочей молодежи № 8, исправило допущенные ошибки и наказало лиц, виновных в этом деле» [Там же].
Через три дня после заседания бюро Костромского областного комитета КПСС, т.е. 21 февраля 1958 г., созывается заседание бюро Буйского горкома КПСС, где рассматривается по сути дела аналогичный вопрос: «О серьезных недостатках в подготовке к выборам в Верховный Совет СССР в Буйской городской партийной организации» [16, л. 102-103]. В первом пункте постановления бюро Буйского ГК КПСС принимает постановление вышестоящего партийного органа «к неуклонному руководству и исполнению» [Там же, л. 102]. Во втором планируется проведение совещания секретарей партийных организаций, где должно пройти их ознакомление с постановлением бюро обкома КПСС и обсуждение хода подготовки к выборам в Верховный Совет СССР. В третьем пункте говорится о проведении в течение пятидневного (!) срока партийных собраний или заседаний партбюро с обсуждением все той же пресловутой подготовки к выборам в ВС СССР и организации работы агитколлективов. И, наконец, принимается решение об отчете на очередном заседании бюро Буйского ГК КПСС зав. отделом агитации и пропаганды тов. Касаткина [Там же, л. 103].
После этого в первичных партийных организациях г. Буй действительно были проведены партийные собрания и заседания парткомов по предложенной повестке дня. Однако проведены они были формально, без понимания сути вопроса. К примеру, 23 февраля 1958 г. в первичной организации ШРМ № 8 прошло партийное собрание с повесткой дня о предстоящих выборах в Верховный Совет СССР, на котором присутствовали 6 членов партии. В принятом по итогам обсуждения постановлении критика со стороны бюро горкома КПСС признается справедливой, в т.ч. и то, что агитаторы еще ни одного раза «не вышли на свои избирательные участки, не познакомили своих избирателей с биографиями т. Милевского и т. Косыгина» [21, л. 2-3].
Тем не менее, по итогам отчета на очередном заседании бюро Буйского ГК КПСС заведующего отделом агитации и пропаганды было констатировано «улучшение политической работы среди избирателей при подготовке к выборам в Верховный Совет СССР», хотя и «при наличии серьезных недостатков» [22, л. 123].
Однако, как выяснилось, Буртин не отказался от своих намерений, а продолжил несанкционированное партийными органами продвижение кандидатуры Твардовского, находившегося в то время в политической опале. Настырный учитель из буйской ШРМ повторил уже осужденное в партийных органах выдвижение своего любимого поэта, но на сей раз не в среде своих коллег, а учащихся школы: машинистов локомотивов, их помощников, путеукладчиков, ремонтников и других работников железнодорожной станции Буй.
В результате этих действий 2 апреля 1958 г. на собрании первичной организации ШРМ № 8 было повторно рассмотрено его персональное дело, по итогам чего вновь было принято решение об исключении Буртина из числа кандидатов в члены КПСС. На этот раз со следующей формулировкой: «Исключить... в связи с тем, что кандидатский стаж у него истек и что он проводил антипартийную линию в период подготовки к выборам в Верховный Совет СССР» [22, л. 122]. Здесь стоит обратить внимание, что к моменту проведения этого партсобрания выдвижение кандидатов в депутаты, их регистрация и агитация за них уже были завершены, да и сами выборы в Верховный Совет СССР прошли еще 16 марта 1958 г.
Еще более любопытно то, что бюро Буйского горкома КПСС рассмотрело вопрос об исключении Буртина из кандидатов в члены КПСС спустя почти два месяца после принятия решения первичной партийной организацией: 26 июня 1958 г. И вновь первым пунктом постановления бюро Буйского горкома КПСС отменило решение первичной организации КПСС ШРМ № 8. Но не по причине несогласия с фактом исключения, а потому что мотивировка причины, сформулированная первичной организацией, противоречила Уставу партии.
Поэтому во втором пункте постановления бюро Буйского горкома КПСС было зафиксировано следующее: «В связи с тем, что кандидатский срок у тов. Буртина истек, и что он по своим личным качествам не достоин быть принят в члены партии, исключить тов. Буртина Юрия Гиршовича из кандидатов в члены КПСС» [7, л. 39].
Отметим наиболее существенные противоречия и неточности в произвольном изложении истории исключения Буртина из кандидатов в члены КПСС, высказанные им самим, Твардовским, а также рядом других авторов.
Во-первых, официальное решение об исключении Буртина из кандидатов в члены партии было принято на заседании бюро Буйского горкома КПСС лишь 26 июня 1958 г. А Твардовский уже 21 апреля этого же года фиксирует «исключение “затейника”», т.е. Буртина, как свершившийся факт. Причем не из кандидатов в члены КПСС, а из членов КПСС. Да еще и повторное. Хотя первое решение, принятое первичной парторганизацией, было отменено бюро горкома КПСС, а потому легитимной силы (говоря современным языком), так и не обрело.
Впрочем, и повторное исключение парторганизацией 2 апреля 1958 г., в соответствии с Уставом КПСС, вступало в силу лишь после утверждения его на бюро горкома КПСС, которое, как было сказано выше, так же, как и первое решение, было отменено. Хотя исключение из кандидатов в члены КПСС, пусть и с иной формулировкой, чем у первичной партийной организации, все-таки состоялось. И оспаривать данное решение смысла не имело.
Во-вторых, Буртин пишет, что он будто бы был исключен за «ревизионизм». Однако ничего подобного - как это было показано выше - не содержится ни в двух различных формулировках первичной парторганизации об его исключении из кандидатов в члены КПСС, ни во втором постановлении бюро Буйского ГК КПСС. Из кандидатов в члены партии Буртин официально исключался лишь единожды по причине несоответствия его личных качеств членству в КПСС, а также в связи с истечением срока его кандидатского стажа.
В-третьих, никакого выговора Буртину, вопреки утверждению его самого, а также других авторов, не выносилось. Ни первичной парторганизацией, ни бюро горкома КПСС. Тем более, что уставом КПСС такое взыскание по отношению к кандидатам в члены партии вообще не было предусмотрено.
В-четвертых, утверждение Буртина о том, что «чуть позже» (выделено нами. - А.З.) получения выговора он «был и вовсе исключен из кандидатов в члены КПСС», также вызывает, по крайней мере, недоумение. Между первым рассмотрением вопроса о его несостоявшемся исключении на бюро горкома (2 февраля 1958 г.) и реальным исключением из кандидатов члены партии на повторном заседании бюро (26 июня 1958 г.) прошло более четырех с половиной месяцев. Кстати, и на первом, и на втором заседании бюро Буйского горкома КПСС, как это официально зафиксировано в протоколах, Буртин присутствовал лично.
В-пятых, фраза Буртина о том, что «появление в избирательном бюллетене любого второго кандидата являлось подрывом основ “социалистической демократии”», также не соответствует действительности. Дело в том, что Конституция СССР и Положение о выборах в Верховный Совет СССР «не исключали проведения выборов на альтернативной основе. Правящая партия полностью контролировала все общественные организации. На собраниях рядовых граждан теоретически могли выдвигаться кандидаты, не получившие соответствующего предварительного одобрения со стороны партийных органов» [9, с. 45; 10].
«Советское избирательное законодательство не ограничивает число кандидатов в депутаты, выдвигаемых по избирательным округам. Однако в условиях советского строя, в котором нет антагонистических классов, не может быть и конкурирующих кандидатов, как нет у избирателей и противоположных интересов. Поэтому коммунисты и беспартийные выдвигают общего кандидата и в избирательный бюллетень по решению самих трудящихся включается один общий кандидат» [11, с. 59]. К этому следует добавить и слова «главного коммуниста» страны Н.С. Хрущёва, произнесенные им в сентябре 1958 г.: «Коллективы трудящихся выдвигают различных кандидатов, причем число их не ограничено (выделено нами. - А.З.). Каждый коллектив агитирует за своего кандидата. Затем собираются избранные демократическим способом доверенные лица коллективов трудящихся и путем голосования решают, какой наиболее достойный кандидат должен быть оставлен в списке на голосование. За него и голосуют избиратели» [25, с. 97].
Таким образом, формально появление в избирательном бюллетене более чем одного избирателя теоретически было возможно, хотя на практике и маловероятно. КПСС жестко контролировала ситуацию и просто не могла в силу мощного административного ресурса, которым она обладала, допустить появления в избирательных бюллетенях второго кандидата и проведения выборов на альтернативной основе. Заложником этой ситуации стал Буртин, решившийся пойти вопреки воле правящей партии и в условиях несвободных безальтернативных выборов провести конкурентную избирательную кампанию в масштабах одного из небольших избирательных округов СССР. И хотя эта идеалистически-романтическая попытка закончилась неудачей, но она более чем очевидно выразила латентно вызревавший тренд на реформирование избирательной системы, сформировавшейся еще в эпоху позднего сталинизма. Однако Хрущёв с его половинчатыми и противоречивыми реформами в политической сфере на это не пошел и сохранил сталинскую избирательную систему в прежнем виде: когда партия решает все, а люди выступают в роли послушных марионеток. Буртин попытался восстать против этой системы, за что и поплатился отлучением от КПСС.
Что касается Твардовского, то в июне 1958 г. (почти день в день с исключением Буртина из кандидатов в члены КПСС) он был возвращен из политической «опалы» и повторно назначен главным редактором «Нового мира». Буквально через два месяца после вторичного прихода Твардовского в «Новый мир», в сентябре 1958 г., Буртин написал ему письмо, в котором предлагал отрецензировать первую часть романа Ф.А. Абрамова «Братья и сёстры» и, тем самым, поддержать «так жестоко побитого», по словам Буртина, автора знаменитой статьи «Люди колхозной деревни в послевоенной прозе» [3, с. 249]. В этой статье, по выражению Буртина, впервые говорилось: «...хватит врать, хватит рисовать потёмкинские деревни и молочные реки в кисельных берегах, тогда как деревня бедствует страшным образом» [Там же]. Ответ, по словам Буртина, пришел мгновенно - на третий или четвертый день - с предложением написать отзыв [2, с. 113-114; 24, с. 140]. В итоге, рецензия на роман Абрамова появилась в четвертом выпуске «Нового мира» за 1959 г. [3, с. 248-251] и послужила началом постоянного сотрудничества Буртина в журнале, где за 1959-1970 гг. он опубликовал как в разделе литературной критики, так и в разделе публицистики четырнадцать своих работ.
Примерно в то же время, когда в «Новом мире» появилась первая публикация Буртина, Твардовский 1 марта 1959 г. был все-таки избран депутатом. Но не Верховного Совета СССР, а Верховного Совета РСФСР. И не от Костромской, а от соседней Ярославской области.