Медитативные баллады лирического характера присутствуют в творчестве Роберта Лоуэлла наряду с лирическими стихотворениями, что свидетельствует о жанровой неоднородности исповедальной лирики.
Творчество Лоуэлла отличается богатой образностью, эмоциональностью и широким спектром разнообразных аллюзий. Будучи глубоко верующим католиком, а также убежденным пацифистом, поэт облекает свои идеи в художественную форму, представляя их в стихотворениях. Так, балладу «The Drunken Fisherman» можно рассматривать как метафору, отражающую течение человеческой жизни. Лирический герой произведения рыбачит и предается светлым воспоминаниям о своей молодости (once fishing was a rabbit's foot). Известно, что кроличья лапка является талисманом, распространенным во многих культурах, в частности, в Америке. Согласно поверьям, она обладает магической силой и приносит процветание и удачу, поскольку находится в тесном контакте с источником жизни -- землей. Молодость главного героя также воспевается благодаря сравнению с водоемами, полными рыбы (the glory of past pools). Можно также утверждать, что лирический герой c грустью рассуждает о старости, сравнивая ее с проделанным водой углублением (this is the pot-hole of old age), и с горечью предчувствует скорую кончину. В данном произведении метафорой приближающейся смерти выступает мельчающая река (river, ebbing; dynamited brook; shallow waters). Особое внимание на лексическом уровне в рассматриваемом произведении привлекают христианские отсылки и аллюзии (Jehovah; Man and Creation; Christ и др.). В христианских текстах описывается, как Иисус наполнял сети рыбаков, сотворял рыбу, ходил по воде. В данном произведении Р. Лоуэлл упоминает о Христе, называя его «Man-Fisher» (on water the Man-Fisher walks), наталкивая читателей на мысль, что речь в тексте данной баллады идет вовсе не о реальной рыбалке, а о метафорическом воплощении идеи о смерти и воссоединении с богом. Идея трагичности и пугающей конечности бытия, являющаяся неотъемлемой частью христианской религии, интенсифицируется благодаря аллюзии на Сатану -- главное воплощение зла для всех верующих («The Prince of Darkness» -- данная метафора заимствована из широко известной поэмы Джона Мильтона «Потерянный рай»). Р. Лоуэлл также ссылается на греческую мифологию, упоминая мифическую реку Стикс («The Prince of Darkness stalks My bloodstream to its Stygian term...»), через которую, согласно легендам, перевозили души умерших. Созданию неприятной и гнетущей атмосферы способствует неоднократное упоминание крови при описании места событий и самих действий, происходящих в балладе (bloody sty, bloodmouthed rainbow trout, bloody waters, my bloodstream), a также червей (a whiskey bottle full of worms, to mete the worm). Традиционно рыбаки используют червей в качестве наживки для рыбы, поэтому их упоминание в данном тексте поначалу не является примечательным. Тем не менее, данная деталь постепенно обретает более существенную значимость. Она становится эмоционально-сущностной, имплицируя важные для персонажа чувства и переживания [5, с. 48]. В контексте всего произведения червь в строфе «I will catch Christ with a greased worm» может восприниматься как метафора самого лирического героя, готовящегося отправиться в иной мир.
В заключение, приведем цитату М.М. Бахтина: «...поэт творит не в мире языка, языком он лишь пользуется» [1, с. 140], -- которая отражает наше видение языковой картины мира как явления антропоцентрического. Само по себе жанровое многообразие говорит о вариативности актуализации языковой картины мира в художественном тексте. В данной статье особенности языковой картины мира американской исповедальной лирики представлены в довольно ограниченном объеме, тем не менее, на основании проанализированного материала языковую картину мира американской исповедальной лирики можно охарактеризовать как эмоциональную и лингвистически неоднородную. Это обусловлено спецификой исповедального жанра, в рамках которого исповедь приобретает разное языковое выражение в зависимости от выбора автора.
Общей чертой всех текстов исповедальной лирики является повествование от первого лица, автобиографичность и психологизм в форме откровенного признания, которым автор делится со своим читателем. Тропы и лингвистические единицы, участвующие в актуализации картины мира исповедальной лирики, варьируются, формируя индивидуально-авторские текстовые характеристики в рамках жанра.
Список литературы
1. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества / сост. С.Г. Бочаров, примеч. С.С. Аверинцев и С.Г. Бочаров. М.: Искусство, 1979. 423 с.
2. Воронцова Т.И. Языковая картина мира баллад лирического характера // Вестник ЛГУ имени А.С. Пушкина. Филология. 2012. Том 7, № 1. С. 37-48.
3. Жирмунский В.М. Английская народная баллада // Английские и шотландские баллады. М.: Наука, 1973. С. 87-103.
4. Шаховский В.И. Эмоции как объект исследования в лингвистике // Вопросы психолингвистики. 2009. № 9. С. 29-43.
5. Щирова И.А. Психологический текст: деталь и образ. СПб.: Изд-во филологического факультета СПБГУ, 2003. 116 с.
6. Galvin B. The Contemporary Poet and the Natural World // The Georgia Review. Vol. 47, no. 1. 1993. Pp. 130-144.
7. Graham D., Sontag K. After Confession Poetry as Autobiography. Saint Paul, MN, Graywolf Press, 2003. 360 p.
8. PassinL. E. The Lyric in the Age of Theory: The Politics and Poetics of Confession in Contemporary American Poetry: a dissertation submitted to the Graduate School in partial fulfillment of the requirements for the degree, Doctor of Philosophy, Field Of English, Evanston, Illinois, 2012. 240 p.
9. Perloff M.G. Realism and the Confessional Mode of Robert Lowell // Contemporary Literature. Vol. 11, No. 4 (Autumn, 1970). Pp. 470-487.
10. Rosenthal M.L. Poetry as Confession. The Critical Response to Robert Lowell., Ed. Axelrod, StevenGould.Westport, CT: GreenwoodPress, 1999. 154 p.
11. Vendler H. The Given and the Made: Strategies of Poetic Redefinition. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1995. 152 p.
References
1. Bahtin M.M. Estetika slovesnogo tvorchestva / sost. S.G. Bocharov, primech. S.S. Averintsev i S.G. Bocharov. M.: Iskusstvo, 1979. 423 s.
2. Vorontsova T.I. Yazykovaya kartina mira ballad liricheskogo haraktera // Vestnik LGU imeni A.S. Pushkina. Filologiya. 2012. Tom 7, № 1. S. 37-48.
3. Zhirmunskiy V.M. Angliyskaya narodnaya ballada // Angliyskie i shotlandskie ballady. M.: Nauka, 1973. C. 87-103.
4. Shahovskiy V.I. Emotsii kak ob"ekt issledovaniya v lingvistike // Voprosy psiholingvistiki. 2009. № 9. S. 29-43.
5. Shchirova I.A. Psihologicheskiy tekst: detal' i obraz. SPb.: Izd-vo filologicheskogo fakul'teta SPBGU, 2003. 116 s.
6. Galvin B. The Contemporary Poet and the Natural World // The Georgia Review. Vol. 47, no. 1. 1993. Pp. 130-144.
7. Graham D., Sontag K. After Confession Poetry as Autobiography. Saint Paul, MN, Graywolf Press, 2003. 360 p.
8. PassinL. E. The Lyric in the Age of Theory: The Politics and Poetics of Confession in Contemporary American Poetry: a dissertation submitted to the Graduate School in partial fulfillment of the requirements for the degree, Doctor of Philosophy, Field Of English, Evanston, Illinois, 2012. 240 p.
9. PerloffM. G. Realism and the Confessional Mode of Robert Lowell // Contemporary Literature. Vol. 11, No. 4 (Autumn, 1970). Pp. 470-487.
10. Rosenthal M.L. Poetry as Confession. The Critical Response to Robert Lowell., Ed. Axelrod, StevenGould.Westport, CT: GreenwoodPress, 1999. 154 p.
11. Vendler H. The Given and the Made: Strategies of Poetic Redefinition. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1995. 152 p.
12. Lakoff R. Language and women place. 1973. Vol. 2. No. 1. Pp. 45-80.
13. Tavakoli M., Karimnia A. Dominant and Gender-Specific Tendencies in the Use of Discourse Markers: Insights from EFL Learners // World Journal of English Language. 2017. 7 (2). Pp. 1-9.
14. Winkler E.G. A gender-based analysis of discourse markers in Limonese creole // Sargasso: A Journal of Caribbean Literature, Language & Culture. 2008. 8. Pp. 53-72.