Вторая мировая война и проблема фальсификации ее истории в представлениях российской молодежи
Е.Г. Пономарева
Московский государственный институт международных отношений
События Второй мировой войны занимают особое место в общественном дискурсе, являются основой коллективной памяти и гражданской культуры. Активизировавшиеся в ряде западных стран попытки искажения и переписывания истории Второй мировой войны и умаления роли Красной Армии в разгроме нацизма имеют серьезные геополитические цели. Эффективное противодействие фальсификации истории зависит от качества знаний молодежи о том периоде (активной исторической памяти) и эмоционального ощущения новыми поколениями принадлежности к народу-победителю. В статье представлены результаты социологического исследования, проведенного в канун 75-летия Великой Победы. Сначала был проведен опрос студентов МГИМО в возрасте 18-23 лет, чтобы выявить уровень исторических знаний и оценочные суждения молодежи, определить фоновые источники (литература и кинематограф) формирования мировоззренческих позиций и зафиксировать доминирующие представления о причинах и мерах противодействия фальсификации истории войны. Вопросы были разделены на три блока: исторический (уровень базовых знаний), культурно-воспитательный, или эмоциональный (вопросы о книгах и кино), и оценочно-прогностический (причины и меры противодействия фальсификации истории). Отдельным направлением исследования было определение степени корреляции полученных результатов с общероссийскими замерами и опросами зарубежных центров. На втором этапе исследования были проанализированы оценки причин фальсификации истории войны и предложения по противодействию данной негативной тенденции, сформулированные экспертами из российских и зарубежных вузов и аналитических центров. Сравнение мнений студентов и опытных исследователей позволило выявить совпадения и противоречия в поколенческих оценках, а также сформулировать общезначимые пути преодоления активизировавшихся трендов фальсификации истории военных лет.
Ключевые слова: Вторая мировая война; Великая Отечественная война; социология групп; исследования исторической памяти; фальсификация истории
События Второй мировой войны не только в корне изменили мировую историю, но и стали фактором ментального бытия многих народов и стран. «Анализ и оценки архитектоники военных лет, акцентирование внимания на знаковых моментах и личностях великой эпопеи формируют глубинный уровень сознания наций и индивидов, определяют отношение к настоящему и будущему сквозь призму прошлого, трагического и героического одновременно» [17. С. 5]. Столь значимая роль событий тех лет заставляет вновь и вновь обращаться к истории Второй мировой войны и все чаще бороться против мифов и фальсификаций, преследующих деструктивные цели. «Сегодня, когда народы России переживают по-своему не менее трудное, переломное время, мы особенно нуждаемся в исторических реминисценциях, позволяющих взглянуть на прошлое и настоящее объемно и масштабно. Нельзя преодолеть трудности, переживаемые нашей страной и ее гражданами, без осознания прошлого, без возрождения и воспитания патриотизма» [9. С. 7]. Память о Второй мировой войне формирует необходимый фундамент гражданской культуры современной молодежи.
В канун 75-летия Великой Победы было проведено двухэтапное социологическое исследование. На первом этапе был проведен опрос 115 студентов (1-3 курсов) и магистрантов (1-2 курсов) факультетов международных экономических отношений (МЭО) и управления и политики (ФУП) МГИМО. Выбор вуза обусловлен не только местом работы автора, но и двумя важными моментами. Во-первых, создание Университета 14 октября 1944 года диктовалось стратегическим планированием послевоенного мироустройства, управление которым требовало подготовки высококвалифицированных профессионалов (дипломатов, экономистов, правоведов). Во-вторых, современный МГИМО, будучи одним из ведущих российских вузов, готовит специалистов по 18 направлениям и тем самым формирует кадровый резерв политической системы: выпускники университета представлены на всех уровнях государственной иерархии и «четвертой» власти, в бизнес-структурах и научных центрах, т.е. политический дискурс и «ментальное поле» вуза переносится в государственные и общественные структуры. Как верно отметил А.В. Торкунов, «некоторые представления приобретают статус “больших идей”, которые овладевают умами политических субъектов, а иногда и масс, и начинают существенным образом влиять на национальные и международные решения, тем самым определяя практическую международную деятельность» [22. С. 14]. Поэтому важно знать, что учащаяся молодежь, которая в ближайшем будущем может стать политическим субъектом, знает и думает о Второй мировой войне, существует ли связь поколений и что нужно сделать для превращения политики памяти в инструмент консолидации общества и действенный механизм противостояния фальсификациям нашей истории. В то же время опрос позволил сравнить выводы отечественных и зарубежных социологических служб и подтвердить существующие тенденции.
Опросный лист включал (помимо «паспортички») 14 открытых вопросов, опрос проводился в студенческих группах: гендерное распределение -- 63% девушек и 37% юношей, большинство -- жители Москвы (46%), но респонденты представляли и 30 субъектов РФ. Главная задача опроса -- выявить уровень исторических знаний и оценочные суждения молодежи, определить фоновые источники (литература и кинематограф) формирования мировоззренческих позиций, зафиксировать доминирующие представления о причинах и мерах противодействия фальсификации истории Второй мировой войны. Вопросы были разделены на три блока: исторический (базовые знания), культурно-воспитательный/эмоциональный (вопросы о книгах и кино) и оценочно-прогностический (причины и меры противодействия фальсификации истории).
Второй этап исследования -- опрос экспертов: было опрошено 15 ученых из российских и зарубежных научных и образовательных центров (Белградский университет (Сербия), Институт европейских исследований (Сербия), Университет в Баня-Луке (Босния и Герцеговина), Белорусский институт стратегических исследований (Минск), Амурский государственный университет (Благовещенск), Дипломатическая академия России, ИМЭМО, Институт системно-стратегического анализа, МГИМО, МГУ, МосГУ, РУДН). Экспертам было задано два вопроса (на них также отвечали студенты), касающиеся причин и мер противодействия фальсификации истории войны, чтобы выявить совпадения и противоречия в межпоколенческих оценках, а также общезначимые пути преодоления активизировавшихся трендов фальсификации истории военных лет.
Уровень знаний истории Второй мировой войны в молодежной среде
молодежь история война фальсификация
Предметом анализа в историческом блоке стал круг вопросов, связанных с представлениями и оценками событий Второй мировой и Великой Отечественной войн, роли Советского Союза в победе над фашизмом, а также массового героизма советских людей. Первый блок вопросов состоял из двух предельно простых: «Когда началась Вторая мировая война?» и «Когда нацистская Г ермания напала на Советский Союз?». Учитывая тенденцию снижения уровня исторических знаний, вопросы были специально включены в анкету. Так, по данным ВЦИОМ за 2019 год, лишь 32% россиян верно назвали дату начала Второй мировой войны -- 1 сентября 1939 года, 52% считают, что Вторая мировая началась в 1941 году; 48% давших правильный ответ -- люди с высшим или неполным высшим образованием [18]. Десять лет назад доля знающих этот период истории была еще меньше: в августе 2009 года дату начала Второй мировой назвали лишь 22% [21]. Лучше обстоит ситуация с историей Великой Отечественной войны, но и здесь данные выглядят печально: в 2018 году дату ее начала смогли назвать лишь 69% опрошенных, и наблюдалась существенная разница в ответах поколений: в группе 18-24-летних верный ответ дали 40%, среди 45-59-летних -- 83% [15].
Полученные в нашем опросе результаты отличаются от общероссийских замеров, но заставляют задуматься над реформированием системы образования: 100% знают год начала Второй мировой войны, но точную дату -- 1 сентября 1939 года -- не смогли назвать 38% (из них 77% -- девушки), однако уровень знаний почти в два раза выше, чем в среднем по стране -- 62%. Год, день и даже время начала Великой Отечественной войны назвали 82%, что более чем в два раза превосходит замеры ВЦИОМ. При этом не смогли ответить на вопрос 4% (из них 75% -- девушки), а 14% (69% -- девушки) смогли назвать только год. Такой итог не может не волновать, поскольку знание базовых моментов истории формирует картину мира -- «своего рода полотно, холст, на котором воспроизводится все существующее» [1. С. 32]. Согласно Хайдеггеру, картина мира -- это изображение, предполагающее не буквальную копию с оригинала, а фиксацию наиболее значимых для нас черт [23. С. 41-63]. Знание дат -- необходимая точка отсчета субъекта, «дистанцированного от объектов, изображенных на картине» [1. С. 33]. Яркий пример «проживания в наблюдении и репрезентации» -- реконструкторское движение и активное включение молодежи в военно-патриотические акции, лидерство среди которых принадлежит «Бессмертному полку» (95% россиян положительно относятся к этой акции [6]).
Второй блок вопросов затрагивал представления о конкретных событиях и их оценку. Так, отвечая на вопрос «Что такое Мюнхенский сговор, когда он произошел, кто его участники и каковы его геополитические последствия?», большинство респондентов (62%) продемонстрировали высокий уровень владения событийным материалом. Были названы не только дата подписания соглашения (в ночь с 29 на 30 сентября 1938 года), его участники (рейхсканцлер Германии А. Гитлер, премьер-министры Великобритании, Франции и Италии Н. Чемберлен, Э. Даладье и Б. Муссолини), но и отмечена роль документа в «новой расстановке сил в Европе» [20. С. 293]. В частности, студенты писали, что «Мюнхенский сговор -- самый известный пример политики умиротворения агрессора (Г ермании) со стороны Великобритании и Франции». 52% видят геополитические последствия соглашения -- подталкивание Гитлера к войне: «без значительного военного потенциала Чехословакии Германия не смогла бы начать военные действия против СССР». Респонденты подчеркивали, что судьба Чехословакии решалась без ее присутствия на встрече «четверки» и что одним из косвенных интересантов соглашения была Польша, которая «поживилась» Тешинской областью. Не смогли ответить на вопрос 21% респондентов (79% -- девушки).
Сложным оказался вопрос «Назовите основные причины подписания и геополитические последствия Советско-германского договора от 23 сентября 1939 года». Практически все респонденты уточняли, идет ли речь о пакте Молотова-Риббентропа, что подтверждает роль медиа в «производстве смыслов» [12. С. 5] и формировании политических символов и мировоззренческих оценок. Основоположник теории политического действия М. Эдельман отмечал: «человек реконструирует собственное прошлое, воспринимает условия настоящего и предвидит будущее, основываясь на символах, которые помогают абстрагироваться, отражают, сводят воедино, искажают, нарушают связи и даже творят то, что представляют его вниманию органы чувств», а потому «формирование общих смыслов и их изменение в процессе символического постижения группами людей интересов, бремени обстоятельств, угроз и возможностей» [26. С. 2] является важнейшей функцией государственных и общественных институтов. Опрос подтвердил, что отношение к прошлому и настоящему закладывается в том числе на уровне названий конкретных исторических событий.
Достаточное полными знаниями о причинах подписания договора и его геополитических последствиях обладают учащиеся ФУП, что объясняется большим погружением в политические проблемы современности, понимание которых невозможно без должного знания истории. Однако и студенты МЭО продемонстрировали высокий уровень владения проблематикой. Не смогли ответить на вопрос 26% (70% -- девушки). Квинтэссенция ответов такова: «Важнейшей причиной подписания договора стал провал переговоров с Великобританией и Францией в августе 1939 года при сохраняющейся для СССР необходимости себя обезопасить хотя бы на какой-то период, выиграв время для наращивания военного потенциала. Германии такой договор также был выгоден как своего рода гарантия невмешательства СССР в ее планы по захвату господства над Европой, а также для усыпления бдительности Сталина (как сейчас известно, для Гитлера договоры были пустым звуком)»; «Советский Союз был вынужден пойти на такие меры из-за позиции Англии и Франции, уклонявшихся от заключения антигитлеровского союза с Москвой и стремившихся столкнуть Германию с СССР для достижения собственных интересов». 16% отметили, что ранее подобные соглашения с Германией заключили Великобритания, Дания, Италия, Латвия, Литва, Норвегия, Польша, Румыния, Финляндия, Франция, Швеция, Эстония и Япония. В ряду геополитических последствий большинство (53%) назвали возвращение СССР исторических границ Российской империи, возможность подготовиться к войне (укрепить ВПК, перевооружить и перегруппировать армию) и избежать войны на два фронта (Япония не была предупреждена о соглашении, что определило ее выжидательную позицию).
Еще один исторический вопрос касался атомных бомбардировок Японии -- нужно было назвать, когда и какие города подверглись атаке и авиацией какой страны были совершены налеты. Такая формулировка обусловлена ростом числа людей (в том числе в Японии), либо не знающих об этом факте, либо уверенных в том, что агрессию совершил Советский Союз. Весьма показательно изменение отношения американцев к этому варварскому акту: на протяжении 60 лет (с августа 1945 по июль 2005) компания Gallup регулярно проводила опросы для оценки уровня одобрения американцами бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Согласно опросу, проведенному спустя несколько дней после бомбардировок, 85% жителей США поддержали этот бесчеловечный акт, и лишь 10% высказались против. В 1995 году количество одобряющих снизилось, но все равно составляло большинство -- 59% (осуждающих было 35%). Спустя еще десятилетие на три пункта выросла доля осуждающих, а доля одобряющих уменьшилась (38% и 57% соответственно). Похожие результаты обнародовал в 2015 году Pew Research Center: 56% -- «за», 34% -- «против» [27].
В Японии церемонии в память жертв атомных бомбардировок проходят каждый год, но не принято их обсуждать (тема крайне неудобна для главного союзника Токио). «Японская пропаганда намеренно замалчивает, кто сбросил атомные бомбы: в прессе можно встретить такие выражения, как “атомная бомбардировка Японии”, “атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки”, но без указания, кто это сделал» [13]. Как известно, геополитика не терпит пустоты, и факт агрессии требует объяснений, которые все чаще фальсифицируют историю. В частности, не только в Интернете, но и в авторитетных зарубежных изданиях тиражируется следующее объяснение: «США были вынуждены сбросить атомные бомбы, чтобы показать СССР свою мощь, и остановить его, так как иначе он бы не ограничился Курилами, а захватил всю Японию» [28]. В условиях сетевого общества подобные инсинуации активно распространяются и проникают в отечественный дискурс, поэтому вопрос о событиях 6 и 9 августа 1945 года для будущих дипломатов, международников, политологов и экономистов важен.
95% знают, кто был инициатором атомных бомбардировок Японии и какие города подверглись атаке, 79% смогли назвать точную дату агрессии -- 6 и 9 августа 1945 года. Эти данные превосходят общероссийские, что вселяет некоторый оптимизм. В 2010 году 69% россиян знали об атомных бомбардировках США, о том, что были разрушены японские города Хиросима и Нагасаки, знали 66% и 54% соответственно. История атомных бомбардировок лучше всего известна 45-59-летним (78%) и высокообразованным (81%) респондентам, а также пользователям Интернета (73%). Среди молодежи 18-24-лет и малообразованных россиян почти каждый второй не смог назвать города, подвергшиеся агрессии (47% и 54% соответственно) [4]. В 2019 году ситуация выглядела лучше: доля знающих о трагедии Хиросимы и Нагасаки выросла до 72% [14], почти в два раза сократился процент молодых респондентов, не знающих об этом -- в возрасте 18-24 (24%) и 25-34 лет (27%) [24].