Возможности реконструкции средневекового железоделательного производства Томского Приобья в свете этнографических и археологических данных
Е.В. Водясов
Рассматривается проблема реконструкции средневековой черной металлургии Томского Приобья. Ввиду фрагментарности археологических свидетельств железоделательного производства воссоздать древние технологии методами одной археологии невозможно. Решение проблемы видится в корреляции этнографических и археологических данных по изучаемому ремеслу. Анализируются все известные автору письменные упоминания о добыче железа среди сибирских аборигенных народов, выделяются общие черты каждого из этапов производственного цикла, присущие разным народам в разное время в силу единой физико-химической основы сыродутного процесса. Делаются выводы о возможности экстраполяции общих выявленных черт в технологиях изучаемого ремесла на эпоху Средневековья Томского Приобья.
Ключевые слова: сыродутный процесс, Средневековье, Томское Приобье, этнография, археология.
Одной из характерных особенностей средневековых археологических памятников II тыс. Томского Приобья является насыщенность культурного слоя многочисленными остатками железоделательного производства [1, 2, 3]. Обнаружение следов металлургии железа при исследовании каждого нового средневекового памятника стало уже определенной закономерностью [4, 5, 6]. Обилие памятников черной металлургии и железорудных
баз послужило основанием для выделения Томского Приобья в отдельный руднометаллургический район [7. C. 308, рис. 1]. Причем в ходе совместных с геологами работ было установлено, что производство железа в крупнейшем для Томского Приобья металлургическом центре - Шайтанском археологическом микрорайоне - полностью базировалось на местных залежах руды [8], а не на алтайском привозном сырье, как считалось ранее [2. С. 102]. Такое бурное развитие местной металлургии во II тыс. н.э. связано, по всей видимости, с приходом в Верхнее Приобье тюркоязычных мигрантов, которые вследствие контактов с местным населением привели к коренному изменению материальной культуры последних с доминированием в ней пришлого компонента [9, 1, 10, 11, 12].
Тем не менее дошедшие до нас археологические свидетельства черной металлургии в Томском Приобье несут в себе лишь частичные и отрывочные знания о полном производственном цикле, поэтому археологическими методами реконструировать все этапы железоделательного производства не представляется возможным. Усложняет проблему отсутствие письменных данных по металлургии тюркского населения Томского Приобья. В этой связи письменные и этнографи- ческие упоминания о черной металлургии аборигенного сибирского населения являются, пожалуй, единственным источником для полной реконструкции всего железоделательного цикла, естественно, в тесной корреляции с археологическими данными. Отдельную и важную роль здесь играет также физическое моделирование процесса производства железа, помогающее понять многие нюансы этого ремесла, а также зримо представить его технологии и кинетику на всех этапах экспериментальных плавок [13. С. 196; 14. C. 5].
Однако специфика археологических источников по средневековой металлургии вынуждает отойти от традиционного метода археологоэтнографических сопоставлений, когда какой-либо археологической реалии стараются найти аналоги в этнографических описаниях [15. C. 42]. На наш взгляд, для решения проблемы реконструкции железоделательного ремесла в эпоху Средневековья более эффективным будет провести обратный мост - от этнографии к археологии. В этом случае данный метод, как одно из направлений в этноархеологических исследованиях, будет направлен на: системный анализ всех имеющихся этнографических данных по исследуемому вопросу, моделирование процесса археологизации различных действий металлургов для сравнения с археологическими источниками, а также выявление в традициях «варки» железа у сибирских народов общих объективных черт, обусловленных единой физикохимической природой сыродутного процесса. К сожалению, как отмечалось выше, данные этнографии по черной металлургии у томских татар отсутствуют. Тем не менее многочисленные свидетельства об этом ремесле у других тюркских народностей Сибири, особенно у якутов и кузнецких татар, а также универсальность сыродутного процесса позволят, с известной долей осторожности, экстраполировать некоторые выводы на регион Томского Приобья в эпоху Средневековья.
Весь производственный цикл (от заготовки сырья до выхода кричного железа) занимает несколько обязательных этапов. Целесообразно будет рассмотреть каждый из них, освещенный в этнографической литературе. Основными сырьевыми ресурсами для металлургов традиционно служили железная руда и древесный уголь. Пожалуй, наиболее полно процесс добычи железной руды описан у якутов в работе Е.Д. Стрелова, поэтому будет уместным привести несколько отрывков: «Якуты не разыскивают руду бурением, шурфами и т.п., а довольствуются тем, что она случайно обнажается на дне ямы, глубиной около 8- 10 вершков, образовавшейся от вывороченного с корнями старого дерева… Добытую руду оставляют возле ям в кучах на зиму и весной, когда наступят длинные дни, т.е. с масленицы до таяния снегов, перевозят руду к печам-горнам, обжигают ее на кострах, очищают от камней и земли, толкут в порошок, просеивают сквозь особые сита с мелкой решеткой из тонких прутьев и уже после этого приступают к выплавке железа в печах» [16. C. 53]. В конце XIX в. В.Л. Серошевский указывал, что якуты ищут руду на поверхности, часто по берегам рек, или добывают ее из неглубоких ям. Затем руду сушат и дробят на мелкие куски
[17. C. 368].
Абинские татары также находили железную руду «в поверхности гор слоями или в болотах своих под дерном» [18. C. 168]. Другими словами, абинскими татарами практиковалось два способа добычи руды: из обнажений выходов рудных тел (открытым способом) или же выкапыванием болотной руды, неглубоко залегающей под землей. И.Г. Гмелин упоминает, что татары, живущие по рекам Кондома и Мрас-Су, добывали железную руду из-под дерна, которую так же, как и якуты, мелко измельчали перед плавкой [19. C. 102-104]. Примерно такой же способ описывает Г.Ф. Миллер. В полевом дневнике 1734 г. он сообщает следующее: «Барсаяк, примерно в 30-40 верстах от Кузнецка вверх по Кондоме. Они имеют земледелие на горах, но не пашут, а разбивают землю мотыгами. Они также плавят железо в маленькие крицы и вырубают для этого руду из земли теми же мотыгами»
[20. C. 43]. реконструкция металлургия черный приобье
Полезные сведения о способах обработки руды у тех же татар, упомянутых выше И.Г. Гмелином и Г.Ф. Миллером, содержатся в грамоте Михаила Федоровича от 11 сентября 1623 г. В ней указывается, что около Кузнецка на реках Кондоме и Мрас-Су кузнецкие ясачные татары собирают железную руду, разжигают ее на дровах, затем разбивают молотами и просеивают через решето, а уже затем засыпают понемногу в горн [21. C. 141]. Просеивали руду и толкли ее до порошка шорские кузнецы еще в первой половине XX в. [22. C. 157].
Материальное воплощение подобных действий, связанных с добычей и обработкой железной руды, отрывочно, но все же представлено в археологических материалах. В частности, многочисленные находки колотых обожженных фракций руды на городищах и поселениях Шайтанского археологического микрорайона указывают на то, что в эпоху развитого и позднего Средневековья металлурги также обжигали руду на территории поселка и дробили ее до нужных размеров. Обжиг руды археологически зафиксирован на Могильницком поселении II [2. C. 103]. При обжиге сидеритовой руды карбонат железа (FeCO3) распадается на закись железа (FeO) и углекислый газ (CO2). Двухвалентное железо FeO, в свою очередь, при плавке в сыродутном горне быстрее восстанавливается до «чистого» Fe. К тому же во время обжига из руды испарялась вода, и фракции руды приобретали более ломкую структуру. Дробленая руда быстрее высушивается и имеет в горне большую площадь соприкосновения с горящими углями, что ускоряет сыродутный процесс. Данные физические и химические свойства объясняют наличие у разных народов одинаковых способов по заготовке и обогащению этого сырьевого ресурса.
Что касается археологизации действий по добыче руды, то необходимо указать, что в Томском Приобье не зафиксированы на месторождениях следы древних шахт и котлованов, какие, например, описаны И.Г. Георги в XVIII в. в Саянских горах [23. C. 32]. Важной особенностью месторождений железных руд Томского Приобья являлась их доступность для средневекового населения, так как рудные тела абсолютно всех месторождений выходили и до сих пор выходят на современную поверхность. Учитывая данные этнографии, можно предположить, что средневековые рудознатцы Томского Приобья, так же как и металлургикузнецы, описанные учеными в XVIII в., пополняли сырьевую базу, собирая куски руды из обнажений или из пляжной россыпи по берегам Оби и Томи, где до сих пор встречается большое количество фракций железной руды [8. C. 199; 24; 25].
Вторым важнейшим сырьевым источником является древесный уголь. К сожалению, археологическими методами в Томском Приобье свидетельства древнего углежжения необнаружены [26. 158
C. 124]. По всей видимости, металлурги выжигали уголь одним из двух традиционных способов, характерных для многих народов Сибири: кучный и ямный. Известно, что якуты использовали легкий и мягкий древесный уголь с массой головешек. Получали его, сжигая на воздухе дерево, уложенное в специальную клетку; затем заливали жар водой [17. C. 370]. Затем якуты просеивали уголь с помощью решета, причем для плавки использовали разные по размерам угли: от мелко просеянного угольного порошка до также просеянных угольных кусочков среднего размера 1,5 см [16. C. 54]. Этот способ именуется кучным. Он же, правда иносказательно, описан в алтайском фольклоре. Когда героине эпоса Алтын Тууди понадобился древесный уголь, она поступила так:
На склонах шести гор
Шестьдесят лиственниц срубила
Большой костер из них разожгла,
Две сумины угля наготовила, На коня сумины навьючила [27. C. 81].
Ямный способ получения древесного угля описан у эвенков. В яму закладывались дрова, которые затем обгорали до углей при слабом доступе кислорода [28. C. 91]. Симптоматично, что этот способ углежжения в силу его универсальности, доступности и простоты, как известно, широко применяется до сих пор. В этой связи уместным видится предположение, что и в Средневековье технологии углежжения были идентичны описанным выше. К тому же в условиях традиционной культуры каким-либо другим методом получить древесный уголь просто невозможно. Отсутствие на металлургических площадках угольных ям, скорее всего, объясняется общечеловеческой рациональностью таких действий - гораздо удобнее производить выжигание угля непосредственно в лесу и приносить на поселения уже готовое топливо, чем доставлять массивные бревна к месту плавки и здесь получать древесный уголь [22. С. 59].
Одним из главных компонентов всего железоделательного процесса, безусловно, является металлургический горн. В.Л. Серошевский описывал якутские сыродутные горны как кувшинообразные печи из огнеупорной глины высотой не более 3 футов 8 дюймов и 3 футов шириной у основания. Купол горна размещался над ямой глубиной до 14 дюймов. Верхнее отверстие для загрузки в горн угля и руды не больше одного фута в диаметре. Сбоку также оставлялось отверстие для вынимания крицы. Часто такую печь помещали в небольшой деревянный сруб, забитый глиной. Делалось это с целью сбережения тепла [17. C. 367]. А.А. Гайдук видел подобные сооружения у якутов в начале XX в. Они представляли собой квадратные срубы из бревен длиной ѕ сажени (скорее всего, имеется в виду маховая сажень, равняющаяся 1,76 м) и Ѕ сажени высотой. В центре сруба находилась сама печь, а сруб заполнялся глиной. В передней стенке сруба делалось отверстие для разогревания печи, вдувания мехами, выпуска раскаленных шлаков и вынимания крицы [16. C. 53]. Интересно, что подобные срубы в первой половине XX в. зафиксированы и в Горной Шории. В 1935 г. краеведу К.А. Евреинову шорские старцы рассказали, что плавильни размещались в специальной избе-мастерской. Эта плавильня представляла собой сруб, заполненный утрамбованной глиной с полукруглым отверстием в центре, сбоку к ней вставлялись два кузнечных меха [29].
У татар, проживавших на р. Кондоме, конструкция железоплавильных печей отличалась от якутских горнов. И.Г. Гмелин описал горн, который располагался в юрте на месте очага. Горн имел конусообразную форму с диаметром у основания - половина фута, высотой в один фут. Сверху имелось отверстие для загрузки шихты диаметром не более 5 см. Такой небольшой сыродутный горн имел также сбоку отверстие для мехов [19. C. 102]. Подобные параметры горнов описаны упомянутым выше К.А. Евреиновым у шорцев начала XX в. Исследователь выделил четыре типа горнов по диаметру у основания купола. 1 тип: 20-25 см; 2 тип: 20-30 см; 3 тип: 40-45; 4 тип: 40-50 см [29]. Общая конструкция шорских горнов начала XX в. не отличалась от описанной И.Г. Гмелиным печи 300 лет назад.
Что касается археологических свидетельств металлургических объектов Томского Прибья, то все они представлены фрагментарно. Археологически реконструируемые небольшие горны с куполом, диаметр основания у которых варьируется от 0,3 до 0,5 м, встречены на городище Шайтан IV [6. C. 211-213], в насыпях курганов Астраханцевского курганного могильника [1. C. 10-26], на городище Шеломок [2. C. 104], на Могильницком поселении II [2. C. 22-23], на поселении УстьМалая Киргизка II [1. C. 8]. Однако в большинстве случаев воссоздать общий облик средневековой сыродутной печи в Томском Приобье археологическими методами крайне сложно. Поэтому этнографические данные значительно дополняют наши представления об устройстве железоплавильных горнов. Благодаря корреляции археологических и этнографических знаний можно предположить, что наиболее распространенным типом металлургического объекта в средневековое время Томского Приобья являлся небольшой горн с конусообразным сужающимся кверху куполом, у которого у основания располагались кузнечные меха.