Для музеев Московского Кремля особенно важной является возможность связать те или иные события в жизни русских государей с конкретными музейными экспонатами или сооружениями, сохранившимися до наших дней или известными по документам. В научные планы музеев Московского Кремля на ближайшее время включено создание экспозиции, посвященной Вознесенскому монастырю - усыпальнице русских цариц и царевен.
Апробация работы. Диссертация и ее отдельные главы были обсуждены в Центре истории России периода феодализма Института Российской истории РАН. Результаты исследования докладывались автором на двух научных конференциях в 2006 г. Доклад «Детство в Кремле; воспитание и образование царских детей в XVI-XVII вв.» был прочитан на IV Всероссийском фестивале «Кремль - детям». Доклад «Мир детства древнего Кремля» состоялся на Международной юбилейной научной конференции, посвященной 200-летию Музеев Московского Кремля.
Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и источников, а также приложения. В приложении к диссертации помещен иллюстративный материал: архитектурные памятники, связанные с рождением и жизнью княжеских и царских детей, сохранившиеся предметы из казны царевичей и царевен, миниатюры Лицевого летописного свода, портреты и другие вещественные источники.
церемониал воспитание царские дети
Основное содержание работы
Во введении дается постановка проблемы и обоснование ее актуальности, обозначены объект и предмет изучения, цели и задачи исследования, определены хронологические рамки, Главным предметом изучения во введении являются историография и источники.
ГЛАВА I «Рождение и крещение княжеских и царских детей» состоит из 4 параграфов: В 1 параграфе «Известия о рождении, воспитании и образовании детей русских князей в летописях XI - XIII вв.» рассмотрены немногочисленные свидетельства о княжеских детях домонгольского периода.
Можно сделать вывод о том, что записи древнейших летописей о рождении детей в княжеских семьях на протяжении периода с начала XI до начала XIV вв. существенно изменяются. Регулярные записи о появлении на свет княжеских детей начинаются в XI столетии. В них называется обычно только имя князя-отца, а также славянское имя княжича. Обряд крещения не упоминается вообще. Точных дат и дней памяти святых также нет. Полное отсутствие упоминаний о роли церкви превращает рождение княжеского ребенка в чисто родовое, семейное событие, никак не связанное с религиозными вопросами. Отсутствие упоминаний о днях памяти святых может говорить о том, что в то время даже княжеской семье и книжникам, ведущим летописные записи, были недоступны соответствующие книги. Месяцесловы и минеи, видимо, только переводились с греческого на русский язык.
В XII в. картина меняется: появляются упоминания о крещении и о христианских именах княжеских детей. В некоторых случаях славянские имена вообще не называются. Указываются и дни памяти святых, когда родился тот или иной княжич. Часто встречаются упоминания двух имен сразу: славянского, данного при наречении и второго, полученного при крещении. Однако ни одного упоминания о представителях духовенства, совершавших таинство, в летописи нет. Скорее всего, это говорит о том, что крещение совершал священник скромного ранга - духовник княжеской семьи.
Из обрядов, касающихся княжеских сыновей, упоминаются постриги, связанные с ролью будущего князя как воина. К постригам, берущим начало в язычестве, могли привлекаться представители высшего духовенства, которые ничего странного в этом не видели. В летописях также упоминаются чисто языческие приметы и суеверия, связанные с рождением княжеских детей. В круг ближайшего окружения будущих князей входят «дядьки» и «кормиличичи», а вовсе не духовные отцы. Что касается дочерей, то в летопись заносятся в основном сведения об их замужестве, а имена княжен упоминаются редко, обычно называется только князь-отец.
Сведения об обучении княжеских детей грамоте уникальны и относятся в основном к тем случаям, когда представители княжеского рода после кончины причислялись к лику святых. В данном случае необходимо было доказать их особое благочестие, что и подчеркивалось рассказом об обучении грамоте для чтения священного писания и других церковных книг.
Второй параграф «Известия о рождении и крещении детей в московской великокняжеской семье в летописях XIV-XV вв.» посвящен периоду становления Московского княжества. Он охватывает жизнь семи поколений, и на его протяжении можно выявить в летописных известиях существенные изменения. Понадобилось около 50 лет существования Московского княжества, чтобы летописцы начали заносить в свои труды известия из жизни московской княжеской семьи. Но даже к концу XIV в. есть княжеские сыновья, первые упоминания о которых встречаются только в завещаниях их отцов: их рождение летописями не отмечено. Что касается дочерей, то первая запись о рождении дочери у Дмитрия Донского относится к 1388 г. Но еще в середине XV в. сведения о рождении девочек в семье великого князя Василия Темного могли в летопись не заноситься. Впервые летописцы стали регулярно записывать только сведения о рождении дочерей от брака великого князя Ивана III и Софьи Палеолог.
Точно также долгое время не фиксировалась смерть малолетних детей. Впервые летопись говорит о смерти ребенка в 1338 г. Но даже во время правления государя всея Руси Ивана III остается неизвестной участь его четвертого сына Ивана и последнего, седьмого сына Бориса.
Факты участия в крещении митрополитов являются единичными, вероятно, такие случаи были связаны с конкретной политической ситуацией. За рассматриваемый период обнаруживается всего четыре случая, когда митрополиты принимают участие в крещении княжеских детей, и двое из них не относятся к семье великого князя московского. Совершалось же крещение в XIV столетии в кремлевской придворной церкви Спаса на Бору. С середины XV в. в крещении участвует игумен Троице-Сергиева монастыря. Именно в Троицу, к мощам святого Сергия привез долгожданного сына великий князь Василий III, там же были крещены сыновья Ивана Грозного, царевичи Иван и Федор. Только в 1592 г. царь Федор Иванович нарушает этот обычай, пригласив старца Троице-Сергиева монастыря Варсонофия Якимова для крещения царевны Феодосии в Чудовом монастыре. Традиция же приглашения игумена, келаря или кого-то из почитаемых старцев Троицы в Москву просуществовала до конца XVII в.
В качестве усыпальницы для всех членов великокняжеской семьи мужского рода, в том числе малолетних, уже в середине XIV в. выступает только Архангельский собор. Исключения делались только для членов правящей династии, принявших монашеский сан.
Во второй половине XV в. формулировка летописный статей, посвященных рождению великокняжеских детей, существенно меняется. В 1458 г. появляется точное указание на время суток, с 1474 г. упоминается имя не только отца, но и матери новорожденного, великой княгини Софьи Палеолог.
К 1415 г. летописец отнес первое известие о чуде, которым сопровождалось рождение будущего великого князя Василия Васильевича. Однако, судя по самой летописной записи, рассказ этот был передан летописцу непосредственно из самой великокняжеской семьи позднее, в 1450-е гг. К 1440 г. относится и второе предание, о рождении и суровом нраве будущего Ивана Васильевича, связанное с именем новгородского святого Михаила Клопского. Третье чудо - необыкновенное зачатие Софьей Палеолог Василия Ивановича - отнесено к 1478 г., причем в качестве информатора летописца выступает сам великий князь. Еще через 50 лет юродивый Дементий предскажет великой княгине Елене Васильевне рождение сына, будущего царя Ивана.
Таким образом, мы видим, что с середины XV в. сказание о том или ином чуде сопровождает рождение в каждом поколении каждого будущего правителя. Интересно, что подобные сказания относятся только к будущим великим князьям, и никогда - к их младшим братьям. Из этого можно сделать вывод, что правящая династия стремилась укрепить свой авторитет всеми средствами, в том числе рассказами о чудесном рождении очередного государя. В этом стремлении правящий дом активно обращался к поддержке церкви и ее ведущих деятелей.
Надо отметить, что в качестве духовных авторитетов, на которых опирался московский правящий дом, выступал не митрополит, а игумены почитаемых монастырей, уважаемые монастырские старцы или юродивые (старец из монастыря Иоанна Предтечи за Бором, юродивый Михаил из новгородского Клопского монастыря, юродивый Дементий, а в XVII в. - преподобный Елеазар Анзерский). Это заставляет во многом пересмотреть традиционные представления о союзе великокняжеской власти в первую очередь с митрополичьей кафедрой. Митрополит оказывал великому князю помощь скорее политическую, в официальных делах, в то время как помощи в событиях частной жизни ждали от монастырских старцев и юродивых.
Все сказанное выше позволяет сделать вывод о росте авторитета московской правящей династии, который отразился в летописных записях о событиях их частной жизни. Здесь можно выделить две отчетливые ступени, когда власть московских князей поднимается на иной качественный уровень: это 1380-е гг. (период правления Дмитрия Донского), а затем 1450 - 1470-е гг. (окончание феодальной смуты и начало правления Ивана III). Что касается традиций, связанных с крещением великокняжеских детей, то они сложились в основном в конце 1440-х годов и оставались неизменными до конца правления династии Рюриковичей.
Параграф 3 «Обряды, предшествующие рождению царских детей в XVI - XVII вв.» посвящен изучению известий о молениях в монастырях, обходе основных кремлевских святынь и т.д. Здесь рассмотрены многочисленные известия о богомольных походах русских государей, а также сказания о чудесном зачатии царских детей. Великие княгини и царицы весьма активно участвовали в создании мифа о высшем благословении, который отводил им роль сосуда божественной милости при зачатии будущего правителя. Эти сказания ясно свидетельствуют о процессе сакрализации светской власти и являются свидетельством весьма активной позиции, которую занимала правящая семья (и особенно ее женская половина) в вопросе о божественном освящении своей власти. Представительницы великокняжеской и царской семьи пользовались любыми возможностями, чтобы убедить всех в том, что рожденные ими наследники - плод божественной милости.
Среди обрядов, непосредственно предшествующих рождению царского ребенка, надо выделить торжественное восседание царицы на роскошно убранном месте-постели. Видимо, это был последний прием царицей приближенных боярынь, после него она уже никого не принимала и всецело была занята только подготовкой к родам. К сожалению, пока не удалось обнаружить этнографические параллели этого любопытного обычая.
Параграф 4 «Обряды и торжества по случаю рождения и крещения царских детей в XVI-XVII вв.» посвящен непосредственно торжествам, связанным с крещением, а также следовавшим позже пирам и поднесению подарков государю и новорожденному от городов, монастырей и «людей разных чинов». Особое внимание уделено мерным иконам, которым создавались как особые обереги для защиты царственных младенцев.
После торжественного крещения царских детей, они вели замкнутый образ жизни в своих покоях. Нередко их имена надолго исчезают со страниц официальных документов. Иногда единственным следующим известием становится запись о смерти маленького царевича или царевны. В царской семье, как было принято в средние века, рождалось очень много детей, однако большая их часть умирала в детстве. Высокая смертность среди детей заставляла царскую семью относится к рождению наследников с особой торжественностью и оберегать их жизнь и благополучие всеми доступными способами, в число которых входили также различные торжественные обряды и церемонии. Одновременно эти церемонии должны были способствовать укреплению власти и могущества государя и всей правящей династии.
Глава II «Воспитание и образование царских детей в XVI-XVII в.» состоит из 2 параграфов. Параграф 1 «Воспитание княжичей и царевичей и связанные с ним обряды» посвящен первым годам жизни и развлечениям княжеских и царских детей. Вскоре после рождения они получали богатый гардероб, аналогичный гардеробу взрослых членов правящей семьи. Для царевичей и царевен отводились собственные покои из 3-4 комнат, где они жили со своими мамками, бабками, няньками и кормилицами. Придворный штат царских детей, количество приближенных и прислуги, порядок их назначения и содержания (оклады) могут служить темой отдельного исследования.
Документы позволяют сделать вывод о том, что традиции воинского воспитания и военных забав царских сыновей были очень устойчивыми. «Потешные полки» царевича Петра Алексеевича не были чем-то уникальным. Подобные им существовали задолго до него у его отца и старших братьев, так как потешное оружие изготавливалось и покупалось в количествах, предполагающих участие в играх большого числа сверстников царевичей.
Документы не дают оснований утверждать, что воспитание и детские развлечения будущего великого реформатора чем-то отличались от воспитания, которое получили в свое время его отец и старшие братья. Его собственный сын царевич Алексей Петрович воспитывался в точно таких же устойчивых традициях. Даже штат придворных учителей остался прежним. Изучение документов, рассказывающих о жизни и развлечениях царских детей на протяжении всего XVII в., позволяет придти к интересным выводам. Хотя документы говорят о многочисленных иконах в хоромах царевичей и царевен, в целом их образ жизни был вполне светским, а общение с лицами духовного звания - достаточно ограниченным, так как духовенство не входило в свиту и ближайшее окружение малолетних царских детей.