Журналистский очерк-зарисовка «В солнечный день» представляет картину погожего дня на передовой с тягучим нудным ожиданием и ничегонеделаньем. Солдаты, свыкшиеся с пулями и артиллерийскими снарядами, нарушают правила безопасности: из сырых окопов некоторые вылезают наверх, греются на солнце, просушивают портянки, ведут неспешные разговоры. Автор наблюдает за шустрым Телегиным, заботливым ротным, слушает и передает читателям окопные разговоры солдат. Они ждут вечера, когда подвезут полевую кухню и станет веселее, ждут наступления, ибо надоело сидеть в сырых окопах, похожих на могилы.
Базовые концепты повествовательного комплекса - война, Сибирь, автор
Анализ ассоциативно-текстовых полей ключевого слова [Болотнова, 2009, с. 466] показывает следующее.
Война - дело нудное, утомительное, связанное с грязью, паразитами, ранами, гнилью и сыростью. Это - некая бездушная и разрушительная стихия, напасть, разломившая жизнь на два пространственных и временных измерения - здесь/там, сейчас/тогда. Она представляется каким-то грозным, механическим, мерзким чудовищем, у которого железные шаги, оно плюется железными комьями, чадит, громыхает, корежит, опустошает и обезображивает природу, калечит, убивает и безжалостно уродует людей. Война ломает судьбы людей, вырывает их из привычной обстановки, меняет их социальные статусы и роли, род занятий.
Сибирь - антитеза войне, это другое пространственное измерение - отрада и утешение, источник жизнеутверждения и душевного просветления. Она благоуханна, разноцветна, сладкозвучна, красива в любое время года. Это лучшее место на Земле, в ней все прекрасно: озера и реки, поля и горы, леса и степи: нет привольнее, ароматичнее и чище гладких степей прииртышских или барабинских, или бельагачских, или минусинских!.. Нет раздольнее рек Оби и Енисея, нет прозрачнее горных озер Колыванских, нет выше и причудливее гор Алтайских... И нет глубже и голубее сибирского неба, нет ярче звезд, задумчиво и вечно вглядывающихся в глубины бирюзового Байкала!.. (№9 142). В отличие от смертоносной войны, она - сама жизнь. Удивительно, но природа Сибири (даже ее степи) кажется автору богаче, роскошнее природы Галиции. Здесь Гребенщиков выступает самым верным учеником первых областников Г. Н. Потанина и Н. М. Яд- ринцева, для которых Сибирь - аксиологический абсолют Большой обобщающий труд, посвященный диалогу «большого сибирского дедушки» с Г. Д. Гребенщиковым, выпустила в свет Т. Г. Черняева (см. [Г. Д. Гребенщиков и Г. Н. Потанин, 2008])..
Автор текстов в анализируемых рассказах - «человек в ситуации войны», пишущий оттуда письма, он непосредственный участник событий, активно включенный и в прифронтовую жизнь, и в воинское сообщество. Эмоциональнооценочное отношение к происходящим событиям не делает его апологетом или критиком войны. Он - бытописатель. В картине войны, представленной журналистом своим соотечественникам, нет боев, атак, врага, целей военных действий, героического пафоса, сведений о наступлении или отступлении, речи о бездарности или талантливости полководцев Но все это в полной мере представлено в художественном наследии писателя (роман- эпопея «Чураевы»).. Позиция автора - включенное этнографическое наблюдение, что вполне продолжает традиции историко-этнографического очерка «Алтайская Русь» (1913), в котором Гребенщиков объединил в фигуре наблюдателя и ученого, и журналиста, и писателя.
Интегральные инструменты создания образности в рассматриваемых текстах - соносфера и аквасфера.
Созданный публицистом мир наполнен звуками социофоносферы и биофоносферы [Шляхова, 2006, с. 167]. Практически в каждой журналистской работе, опубликованной в «Жизни Алтая», встречается музыкальный инструмент, порождающий звук: это может быть переделанный из балалайки топшур («Каракалин- ский мещанин»), пастушеская жалейка («Весенний мотив»), рояль («Там»), гармоника и балалайка («Сибирские подарки в несибирской дивизии»). Герои очерков поют, тексты песен и романсов автором выделяются курсивом.
Звуковая гармония природного мира связана с птицами, но не с традиционным для них качеством полета, а с гармоничным пением, которому противостоит какофония лягушек и технократических «лягуш» - так Г. Д. Гребенщиков обозначает канонаду и стрельбу. Интересно, что при отсутствии традиционных источников звука (музыкальных инструментов, птиц) говорить начинает сама земля: Иногда в ответ на этот первый стон вдруг загудит, закряхтит, закашляет земля со всех сторон, и долго над унылыми болотами, песками и лесами бродит гроза без единого облачка (№ 166).
Мать-Земля становится здесь живым существом, как в мифе или фольклоре, а бинарная полярность аксиологически делится на хаос и космос по критерию чистоты: гнилой воде, грязи и болоту противостоит очищение бань, Белое озеро и чистые реки Алтая Интересно, что традиционная демоническая семантика бань, восходящая к языческой Руси, начинает меняться только в ХХ в. в творчестве В. Шукшина, В. Высоцкого (подробно об этом см.: [Мансков, 1999]). В военном томе «Чураевых» «Океан багряный» сцена гибели героя Геннадия Гастева решена через мотивы жажды и обретения озера-миража. А заглавие тома также отсылает к изоморфизму мифологических стихий.. В русской журналистике и художественной прозе пространство боевых действий моделируется мифологической стихией огня. В журналистике Г. Д. Гребенщикова огонь становится изоморфным воде. Водной стихии в военной журналистике исследуемого автора намного больше. Она же через два десятилетия эксплицируется в художественном мире писателя.
Нарративные стратегии автора
Применительно к нарративу «стратегия» означает определенную организацию системы выразительных средств публицистического произведения с целью достижения того или иного воздействия на читателя. В публицистике Г. Д. Гребенщикова в равной степени актуализированы несколько видов нарративных стратегий: повествовательная, интенциональная, конвенциональная, интерпретационная и контекстуальная [Кройчик, 2008]. Конечной целью публициста выступает не просто трансляция сообщения, а его активное восприятие аудиторией [Кройчик, 2005, с. 11-12].
Одна из самых принципиально значимых нарративных стратегий в анализируемых текстах - повествовательная: Гребенщиков-автор занимает оценочную позицию рассказчика, комментатора, открыто выражает эту свою позицию, не избегая субъективного, личностного отношения к героям и событиям. гребенщиков военный писатель соносфера
Повествование Г. Д. Гребенщикова эмоционально насыщено, он щедро делится своими переживаниями с читателями, вовлекая их в «интеллектуальное и эмоциональное сопереживание» [Болотнова, 2009, с. 391]: С нескрываемым удовольствием спешу отметить (здесь и далее выделения в авторских текстах наши. - С. М.), что учреждение бань возникло с легкой руки сибирских передовых отрядов, которые еще в прошлом году начали «мыть солдат» (.№ 66); Сердце мое сжимается от боли за этого лежащего на столе офицера, и я молюсь, по- настоящему, искренно и горячо... (.№ 79). В Троицын день я невольно спохватился, что весна уже кончается (№ 142).
Интенция Гребенщикова-повествователя заключается в том, что он приглашает читателя к сопереживанию, автор погружает читателя в мир узнаваемых ощущений: мне делается тоскливо, я склоняюсь к колосьям, прислушиваюсь к легкому их шелесту и - «Кажется, шепчут колосья друг другу; Скучно нам слушать осеннюю вьюгу»... В моих глазницах делается вдруг тепло и влажно... Автор «примеряет» происходящее на себя, задавая общий тон всему повествованию, словно повторяя холодно, голодно, больно... (№ 142).
Г. Д. Гребенщиков ведет непрерывный диалог с читателем и ощущает свою ответственность перед ним, желая во всех подробностях рассказать о событиях. В «Банных отрядах» Г. Д. Гребенщиков показывает бытовые трудности, выражает свою озабоченность ими, с сочувствием говорит о бойцах и тревожится о тех, кто им помогает в быту. В диалоге читатель получает послание автора, из которого узнает, что приходится удивляться, что делается больно и обидно за ту намеренную слепоту, которою болеют Марковы 2-е и их соратники, что трудно и страшно представить положение многомиллионной солдатской семьи без той общественной поддержки, против которой направляют свои растлевающие инсинуации истинные враги (№ 176).
Конвенциональная стратегия связана с характером восприятия нарратива аудиторией. Послание автора адресовано широкому кругу читателей: и тем, для кого война - тяжелый кропотливый труд, и тем, кто всячески поддерживает солдат, и тем, кто ждет с войны сына, брата, отца, и, конечно, тем, кто пытается нажиться за счет войны, получить выгоду. Внутренних врагов автор готов разоблачать и бороться с ними до конца.
Гребенщиков-рассказчик не только рассчитывает на ответ в широком смысле, но и сам отвечает на предшествующие высказывания. Например: Рожь чистая, густая и высокая, вся выметала колос. Она разбудила во мне давно затоптанного городом сына земли, пахаря, влюбленного в посевы. Где теперь хозяева, засевавшие эти полоски? Осенью здесь были немцы и, когда осень покрывалась первым снегом, они отступили, сожгли все села и деревни и увезли всех мужиков с собою в плен (№ 142). Риторические вопросы актуализируют диалог автора с читателем, мы наблюдаем процесс ценностно-смысловых отношений. Г. Д. Гребенщиков своим рассказыванием дает опору читателю для определения позиции по отношению к происходящему, позволяет читателю почувствовать себя соавтором. И хочется мне, страшно хочется рассказать вам о весне на моей родине!.. - пишет Гребенщиков. А читатель готов присоединиться к желанию рассказчика и добавить свое, вспомнить, уточнить, поправить. Г. Д. Гребенщиков умеет рассказывать, но ему важно также вызвать отклик аудитории на происходящее, аудитория должна уметь интерпретировать событие.
Военные публикации Г. Д. Гребенщикова отличаются способом представления персонажей. В очерке «В солнечный день» образ Телегина представлен несколькими яркими замечаниями рассказчика, подкрепленными репликами ротного: ...все сидят терпеливо до полудня и дольше, но Телегину не усидеть... Всегда вылезет первый, только обойдется солнышко; и еще одно: Телегин снова взгромоздился на нашесте и снова продолжает еще вчера прерванный разговор с соседом (№ 166). Безответственно непоседливый персонаж проявляется через живую речь:
- Врет, не угодит!;
- Ишь ты: мимо саминького уха, курва, провизжала...;
- Ишь, курва, все-таки кого-то ужалила...;
- Э энь, кажись немецкая башка торчит... А ну-ко дербалызну! Господи благослови... (Там же)
Так в диалоге с другими персонажами создается зримый, объемный образ, важный для понимания подтекста. Солдат, человек из народа, защитник, каких сотни тысяч на этой войне, - герой очерков Г. Д. Гребенщикова.
С позиций коммуникативно-стилистической целесообразности существенно и то, что в публицистических текстах Г. Гребенщикова «уживаются» канцеляризмы (я выслушал унтер-офицера, опросил всех остальных; киргизы именуются мещанами и подлежат, конечно, отбыванию воинской повинности), разговорная и просторечная лексика (лошади шарахаются, безусый хохлик, отброс боевой линии, нехристь). Для Гребенщикова важно найти наиболее подходящие для авторского замысла и ситуации общения языковые средства, которые точно и образно обозначат его позицию, позволят выразить отношение и эмоции.
Существенную роль в нарративе играют детали. Так, в Троицын день автор заметил, как солдаты понесли веточки зеленых березок для украшения церковки. Эта важная деталь символизирует продолжение жизни, дает надежду на будущее. Иное дело с колоколами: Как-то грустно и значительно: медные глашатаи молчат и ржавеют в земле, и может быть, навсегда останутся там, как обреченные, без вести пропавшие пленники (№ 142). Перечисление деталей-примет, характерных для обычной жизни, которые не увидел и не услышал автор, символично - привычная жизнь остановилась. С одной стороны, автор передает надежду, с другой - отчаяние.
Глубину повествованию придают попутные суждения автора: Среди безграничной степи образовалась небольшая черная гряда, где несмотря на черные скалы растут кудрявые сосны, а в небольших долинах лежат прозрачные озера. Одно озеро лежит даже на вершине высокой горы и с незапамятных времен у киргизов слывет под именем: «Шайтан-куль», что значит «Чертово озеро». Русские же сходили на гору с иконами, отслужили там молебен и назвали его «Святое озеро» (.№ 151). Замечание автора влияет на формирование подтекста свое/чужое, который становится основой для понимания межкультурного диалога.
Итак, нарративные стратегии в военной публицистике Гребенщикова представлены следующим образом: повествовательная - процесс рассказывания и процесс сопереживания, восприятия практически совпадают; интенциональная - намерение автора высказаться совпадает со стремлением обеспечить аудиторию информацией определенного объема, автор ведет кропотливую работу не только по отбору фактов, но и тщательно выбирает варианты речевого воздействия; благодаря конвенциональной стратегии эффективность авторского намерения определяется системой образов, составляющих текст, уровнем их восприятия аудиторией (отсюда иллюзия живой разговорной речи); интерпретационная стратегия нарратива - это оправданная тактика Гребенщикова вызвать интерес аудитории к авторскому высказыванию, аудитории нужна не столько чужая точка зрения, сколько ориентир для определения своей позиции по отношению к происходящему; и наконец, контекстуальная стратегия нарратива: любой факт вписан в процесс, который выявляет закономерность события, то есть рассказ о факте вариативен, вариативность зависит от контекста повествования. Задача Гребенщикова-нарратора - вызвать у аудитории отклик на происходящее вовне.