В целом, период конца 1990-х-начала 2000-х гг. отмечен существенным прогрессом турецко-сирийских отношений.
Совместное коммюнике между Сирией и Турции от 2001 г., в котором стороны выступают за устойчивое использование в области земельных и водных ресурсов посредством осуществления совместных проектов и обмена опытом, стало переломным в отношениях двух государств. Хотя данное коммюнике не привело ни к каким конкретным действиям, тем не менее, оно явилось основой для соглашений, заключенных позднее, в конце 2000-х гг.[7]
Засуха 2008 г., затронувшая все три государства, заставила стороны искать пути компромисса по использованию водных ресурсов. В этой связи Турция, Сирия и Ирак достигли договоренностей о том, чтобы перезапустить работу Совместного Технического комитета. Также в целях улучшения взаимодействия по реке Евфрат Сирия и Турция подписали Меморандум понимания по водному менеджменту (2009). В том году между Ираком и Турцией также был подписан Меморандум о взаимопонимании с целью лучшего управления ВР, что фактически позволило Турции вернуть своего союзника в регионе: Ирак согласился оказывать всемерную помощь Турции в борьбе с курдской армией на своей территории.[8]
Несмотря на то, что на высоком политическом уровне предпринимались попытки урегулирования ситуации в виде подписания меморандумов, ни один из них не был ратифицирован, т. к. не удовлетворял всем обязательным юридическим требованиям, и, вследствие этого, был отклонен как сирийским, так и иракским парламентом. Также причиной послужило недовольство населения нижележащих стран проводимой в бассейне Евфрата эгоистической водной политикой Турции.
Очередной попыткой улучшения турецко-сирийских отношений в экономической сфере, а также в области ВР стало заседание в 2009 г. Совета по стратегическому сотрудничеству высокого уровня, по итогам которого было подписано 50 протоколов, 4 из которых касались водных ресурсов и выработки совместной политики в водопользовании.
С началом внутриполитической нестабильности в Сирии в 2011 г. Турция попыталась вмешаться во внутрисирийский конфликт, преследуя свои геополитические интересы, подразумевающие доминирование Турции в регионе и реализации идей неоосманизма. В этой связи Сирия рассматривалась Турцией как младший партнер, где установить более подконтрольный режим было бы проще.
В 2014 г. Турцией был полностью перекрыт поток Евфрата в сирийское озеро Асад (главному водному резервуару в Сирии). В результате уровень воды в озере Асад упал на 6 м, продолжая сокращаться, около 7 миллионов жителей Сирии полностью остались без воды. Несоблюдение Турцией взятых ранее на себя обязательств явилось нарушением норм международного права и способствовало серьезному ухудшению гуманитарной ситуации в Сирии.
Начиная с 2013 г., Евфрат привлек пристальное внимание международного сообщества, когда вооруженные силы запрещенной в России террористической организации “Исламское государство” (ИГ) начали активные военные действия против законного режима Асада. Боевики ИГ искали стратегические опорные пункты вдоль реки. Различные участки реки оказались в руках разных государственных и негосударственных акторов, борющихся за контроль над крупными дамбами и плотинами. На многих участках реки было неясно, под чьим контролем они находятся. В 2013-2014 гг. боевики ИГ захватили многие водохранилища, технические сооружения по контролю расхода и регулированию вод Евфрата как в Сирии, так и в Ираке. ИГ перекрывает сток реки, используя воду как стратегические оружие, военное средство, в борьбе с не признающими его режимами.
В Сирии ИГ установило контроль над дамбой Табка, крупнейшей плотиной и главному водонакопителю и водораспределителю стока реки Евфрат на сирийской территории. С тех пор уровень воды ниже по течению резко сократился. До начала операции российских военно-космических сил в Сирии, ИГ контролировал большую часть сирийских водных источников. В целом, террористические действия ИГ значительно усугубили водную проблему в Сирии.
На сегодняшний день сирийская армия и курдское ополчение продолжают освобождать сирийскую территорию и гидротехнические объекты на Евфрате. Так, в марте 2016 г. курдами была освобождена стратегически важная для ИГ плотина Тишрин. Продолжается наступление на основные позиции ИГ в городах Дейр - эз - Зор и Ракка, расположенных на Евфрате. Даже при освобождении всех водных источников от ИГ, и стабилизации военно-политической ситуации в регионе без решения водной проблемы конфликтный потенциал и противоречия по ВР будут только нарастать. По словам, премьер-министра Израиля Ицхака Рабина, “даже если мы решим все другие проблемы на Ближнем Востоке, не разрешив должным образом водную, наш регион взорвется”.
Итак, национальные планы по освоению реки Евфрат в течение последних 50 лет привели к существенному сокращению объема стока и режима реки. Сочетание роста спроса на водные ресурсы, несогласованные планы сопредельных стран по реализации инфраструктурных проектов на трансграничной реке, климатическое изменение уже сегодня привели к сокращению водного стока по сравнению с 1972 г. на 40 - 45 %, и, как следствие росту вододефицита.[9]
В свою очередь, дефицит воды провоцирует рост конкуренции за водные ресурсы между государствами речного бассейна и, в конечном счете, препятствует установлению политической стабильности и экономическому развитию. По данным Института Мировых ресурсов, в 2025 г. вероятность возникновения конфликтов по совместному использованию вод реки Евфрат возрастет по сравнению с 2010 г. в 8 раз.[10]
Сирия и Ирак уже сегодня испытывают водный стресс, с которым Турция столкнется в ближайшем будущем. Ожидается, что во всех трех странах с учетом климатического потепления водная проблема значительно обострится.
Риск развития дальнейшего конфликта будет нарастать, в случае если национальные органы власти прибрежных стран не начнут координировать свои действия в бассейне реки Евфрат, в соответствии с нормами международного права. Учитывая трансграничный характер водных проблем, стоящих перед регионом, руководству сопредельных стран необходимо рассмотреть совместные подходы по решению вызовов и угроз, связанных с ВР. В силу того, что река является гидрологическим объектом, не признающим политических границ, ни одно прибрежное государство в одиночку не сможет решить задачи по вопросу распределения вод реки Евфрат.
Факторы, препятствующие решению водного вопроса, становятся все более сложными вследствие вооруженных конфликтов, роста населения и изменения климата. Существенные демографические изменения, рост экономики и большая зависимость от водоемких методов ведения сельского хозяйства способствуют усилению конкуренции за воду. Права по совместному пользованию водными ресурсами реки остаются спорными, и переплетается с историей сложных политических отношений. Налаживанию связей между сторонами препятствует глубокая политическая нестабильность, особенно с начала 2011 г. сирийского кризиса и связанные с этим потрясения в странах арабского мира.
Решение водной проблемы в экономической плоскости видится во внедрении водосберегающих технологий, использовании водоемкой продукции и т. д. В правовой плоскости необходимо заключение соглашения по Евфрату, с обязательным участием всех сторон речного бассейна.
Для соблюдения соглашения необходим гарант в лице надгосударственного органа, который вправе обязать государства надлежаще выполнять все пункты соглашения. В этой связи целесообразно было бы создание совместного комитета по реке, который мог бы быть сформирован из экспертов от каждой страны и имел бы мандат в поддержку трехстороннего сотрудничества.
Тем не менее, эти решения невозможно реализовать при отсутствии политической воли руководителей прибрежных государств. Сегодня любое урегулирование конфликта, в т. ч. водного, лежит в политической плоскости. Необходимо понимать, что неразрешенность водной проблемы может стать препятствием для решения многих локальных и региональных конфликтов и стать катализатором новых противоречий в регионе.
Библиография
Hatami H., Gleick P. Chronology of conflict over water in the legends, myths, and history of the ancient Middle East. Water, war, and peace in the Middle East // Environment 36(3): 6. - 1994. p. 6.
Реки Ближнего Востока. Научно-информационный центр Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии Центральной Азии. Информационный сборник № 42, февраль 2015, Ташкент 2015. C. 4.
Конвенция о праве несудоходных видов использования международных водотоков, 1997 г. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/watercrs.shtml (дата обращения: 02.04.2015)
Tsakalidou I. The Great Anatolian Project: Is Water Management a Panacea or Crisis Multiplier for Turkey's Kurds? // New Security Beat, 5 August 2013. URL: https://www.newsecuritybeat.org/2013/08/great-anatolian-project-water-management-panacea-crisis-multiplier-turkeys-kurds/ (дата обращения: 07.04.2015)
Wolf A., Newton J. Case Study of Transboundary Dispute Resolution: the Tigris-Euphrates basin, Oregon State University. URL: http://www.transboundarywaters.orst.edu/research/case_studies/Tigris-Euphrates_New.htm (дата обращения: 04.04.2015)
Frenken K. Irrigation in the Middle East region in figures: AQUASTAT survey-2008. FAO Water Rep. 34, 2009. p. 230.
Compilation of International Treaties and Other Documents Relative to the Euphrates and Tigris, Max Planck Institute for Comparative Public Law and International Law, Heidelberg, 2012. p. 36.
Kibaroglu A. An analysis of Turkey's water diplomacy and its evolving position vis-а-vis international water law // Water International, Volume 40, Issue 1, 2015. 16 p.
Emerson M., Tocci N. Turkey as a Bridgehead and Spearhead: Integrating EU and Turkish Foreign Policy. CEPS EU-Turkey Working Papers No. 1, 1 August 2004. 35 p.
Shamout N., Lahn G. The Euphrates in Crisis Channels of Cooperation for a Threatened River. Energy, Environment and Resources, Chatham House, the Royal Institute of Foreign Affairs, April 2015. 45 p.
Wolf A., Priscoli J. Managing and transforming water conflicts. Cambridge University Press. 341 p.
Akanda A., Freeman S., Placht M. The Tigris-Euphrates River Basin: Mediating a Path Towards Regional Water Stability. The Fletcher School - Al Nakhlah - Tufts University, Spring 2007. 12 p.
Altuniєik M., Martin L. Making Sense of Turkish Foreign Policy in the Middle East under AKP, Turkish Studies, Vol. 12, No. 4, December 2011. pp. 569-587.
Gleick P. Water, Drought, Climate Change, and Conflict in Syria, Pacific Institute, Oakland, California, July 2014. pp.331-340.
Jongerden J. Dams and Politics in Turkey: Utilizing water, developing conflict. // Middle East Policy Council, Spring 2010, Volume XVII, Number 1. p.142.