С. 627]. Так, в несколько пессимистичном ключе историограф на исходе жизни обрисовывает свой концепт личности государственной: государственный ум, стремление ревностно служить своему делу, высокий дух и чистая нравственность. Эти качества и являлись для него оценочной матрицей, через которую он смотрел и на высокопоставленных современников, и на окружение, постоянно подчеркивая свое желание видеть на государственной службе «всех умных и честных людей» [5. С. 291].
Знаком высшей оценки того или иного человека в характеристиках, зафиксированных в письмах Н.М. Карамзина, становится указание на его исключительность, редкость. Так характеризует Карамзин Н.И. Огарева (в будущем действительного тайного советника и сенатора) в письмах 1812 г., настойчиво рекомендуя его министру юстиции И.И. Дмитриеву: «Усердно и дружески рекомендую его в твое благорасположение. Он дик, неискателен, чувствителен, честен, умен, способен к делам и весьма хорошо пишет. Прошу тебя узнать его короче: таких людей у нас не много <...> Пожалуй не оставь моих слов без внимания. Огарев действительно может быть очень полезен» [5. С. 257-258]. В следующем письме Карамзин возвращается к этой теме: «В рассуждении Огарева я желал бы, чтобы ты употребил его при себе к обоюдному удовольствию начальника и подчиненного: он умен, способен к делам и честен, как древний Римлянин, но дик» [5. С. 258]. В октябре 1812 г., сопровождая Н.И. Огарева своим письмом к Дмитриеву, он вновь дает ему характеристику: «<...> не много в свете таких честных, благородных и даже умных людей в смысле основательности, а не блеска мишурного» [5. С. 262]. Через два года друзья вновь обсуждают Огарева: «Я очень рад, что ты доволен Огаревым, в судьбе которого беру искреннее участие; она совсем не розовая; а он достойный человек» [5. С. 284].
Отдельно хотелось бы отметить, насколько важно для Н.М. Карамзина подчеркнуть «дикость» Н.И. Огарева. Это тем более интересно, если вспомнить, как он защищал дикость и чувствительность А.А. Петрова [5. C. 64].
Очевидно, что для автора писем это качество личности в высшей степени положительное, оно является синонимом искренности, естественности и свободы. Не случайно, в сложный для Карамзина петербургский период именно дикость станет воплощением его личной поведенческой философии, способом определить свою независимость от светских условностей: «Видишь, что муж твой гурон3: не поехал к графу Аракчееву, не воспользовался даже благорасположением Пуколова! Чего ж мне ждать? Уважения твоего и собственного. Я никого не хочу оскорбить грубостию; но мое ли дело идти криво?» [7. C. 170].
Думается, этими же представлениями определено то, что в письмах петербургского периода характерным способом дать положительную оценку тому или иному знакомому становится указание на редкость выделенных качеств среди представителей высшего света Петербурга. Так, 26 февраля 1817 г. в письме к Дмитриеву он напишет о графе П.А. Толстом: «Он любезной человек, благородной души. Таких не много в Петербурге» [5. С. 342]. В этом же ключе охарактеризован и князь А.Н. Салтыков, с которым Н.М. Карамзин знакомится в 1816 г. в Петербурге, о чем рассказывает в письме к жене, называя его умным и приятным человеком [7. С. 144]. В письме к И.И. Дмитриеву от 12 марта 1817 г. историограф сообщит об отставке Салтыкова, в очередной раз повторив формулу: «Не много таких людей в Петербурге. Он не хотел служить» [5. С. 343]. В ряд редких людей включен Н.М. Карамзиным и А.А. Аракчеев, характеристика которого очень важна для понимания роли этого государственного деятеля в российской истории: «Важный государственный человек <...> отказался от всех дел, как слышно: заменить его другим нелегко. Дельных людей на большой сцене у нас немного» [5. С. 635].
Как уже было отмечено выше, отрицательные характеристики знакомых Карамзину людей даже в его письмах к близкому другу (И.И. Дмитриеву) и супруге встречаются достаточно редко, но их рассмотрение также позволяет по-особенному раскрыть личность автора эпистолярных текстов и высветить грани его взаимоотношений с окружающими. Знаковым видится тот факт, что негативное суждение, как правило, сопрягается с указанием на достоинства человека: «Мне приятно знать, что ты любишь Каверина, я сам чистосердечно люблю его; он ветренен, но умен и добр» (И.И. Дмитриеву от 23 декабря 1800 г.) [5. С. 153]; «<...> был добрый человек, хотя и худой стихотворец» (об А.В. Храповицком И.И. Дмитриеву 12 февраля 1802 г.) [5. С. 158];
«Шишков честен и учтив, но туп» (Е.А. Карамзиной 14 февраля 1816 г.) [7. С. 148]. литературный карамзин портретный эпистолярный
Заслуживает отдельного внимания отражение в письмах Н.М. Карамзина личности графа Д.И. Хвостова. В них нашла свое место как реальная, так и мифологическая ипостась последнего. С 1810 г. в письмах Н.М. Карамзина и других документах зафиксированы встречи с Хвостовым, факты получения его стихотворений. Хвостов присутствует на чтении в Академии наук фрагментов из «Истории государства Российского» и на вручении историографу медали, о чем сообщает Х.О. Кайсарову [20]. Он же, как пишет Карамзин, рассказывает историографу о новом назначении И.И. Дмитриева [5. С. 566]; Хвостов среди тех немногих, кто, по словам Н.М. Карамзина, время от времени может заглянуть к Карамзиным в Петербурге [5. С. 536]. При этом, несмотря на иронию, которая, надо сказать, по силе негатива несопоставима с иронией в отзывах и замечаниях современников, в том числе карамзинских друзей, Карамзин-автор писем дает прозорливо точную оценку Хвостову как факту словесной культуры его времени. Интересно, что именно оценки Карамзина созвучны размышлениям современных исследователей о месте и роли Д.И. Хвостова, литератора и человека, в литературном процессе первой трети XIX в. (см.: [21]).
Общепризнанная репутация Хвостова, конечно, фиксируется и Карамзиным. Так, например, имя, как принято было считать, плодовитого, но бездарного графомана появляется в письме А.И. Тургеневу под строками: «Еще мы рук не опускали, // Когда тебя, прощаясь, обнимали! // Граф Хвостов» [22. С. 480]. Далее Карамзин в шутливой (арзамасской) стилистике продолжает: «Скорее приезжайте - или руки наши устанут» [22. С. 480], при этом очевидно, что приписанные Хвостову строки с намеком на низкий уровень поэтического мастерства являются отсылкой к карамзинскому стихотворению «К неверной»4. В письмах Карамзина присутствуют также ироничные замечания, касающиеся личности и творчества графа, так, в письме к П.А. Вяземскому, говоря о стихах Хвостова, он пишет: «И у нас проявились смельчаки: граф Хвостов! Дерзнув сказать (в стихах на убиение Бери), что не должно резать людей, он ждет великодушно смерти от руки какого-нибудь Занда! Не выдумываю, а слышал от него самого» [9. С. 101]. Иронизируя над страстью Хвостова к писанию, Карамзин напишет в письме к другому своему другу: «Это, может быть, мои последние стихи в этой жизни; а в вечности, думаю, стихов писать не будем. Бедной Вольтер! и еще беднейший Гр. Хвостов!» [5. C. 536]. Но все же именно Карамзину принадлежит неоднозначная и глубокая оценка личности Д.И. Хвостова, которую он делает в проекции на себя и свои жизненные принципы. В письме к И.И. Дмитриеву от 20 сентября 1824 г. историограф пишет: «Я смотрю с умилением на Графа Хвостова и на Княгиню Прозоровскую: на перваго за его постоянную любовь к Стихотворству, на другую за такую же любовь ко двору, ни мало не охлаждаемую преклонными летами. Это редко, и потому драгоценно в моих глазах. Смейся, если угодно: я уважаю Хвостова, и более многих юных стихотворцев, которых имена вижу в Журналах, и которых также не читаю; он действует чем-то разительным на мою душу, чем-то теплым и живым. Увижу услышу, что Граф еще пишет стихи, и говорю себе с приятным чувством: вот любовь, достойная таланта! Он заслуживает иметь его, если и не имеет <...> Столько строк в письме к другу посвятить размышлению о Графе Хвостове не есть ли доказательство моего особенного к нему уважения - к поэту, а не к человеку: ибо он сам ставит в себе поэта гораздо выше человека?» [5. С. 604].
Очевидно, что в этой развернутой характеристике, пусть и написанной не без иронии, заключены важные для Карамзина - историографа и человека - мировоззренческие максимы, что ценностное значение ревностного служения делу не уменьшается для него, и в этом смысле граф Хвостов, пусть в траве- стийном варианте, может выступать примером и является одним из редких, по Карамзину, людей. Знаково в этом отношении отождествление Карамзиным самого себя с графом Хвостовым в письме, написанном И.И. Дмитриеву годом позже, где он вновь декларирует свою независимость (пусть и на фоне разочарований, постигших его в конце жизни) в историографическом служении: «Знаю, что и как пишу; в своем тихом восторге не думаю ни о современниках, ни о потомках: я независим, и наслаждаюсь только своим трудом, любовью к отечеству и человечеству. Пусть никто не будет читать моей Истории: она есть, и довольно для меня. Одним словом, я совершенный Граф Хвостов по жару к Музам или Музе!» [5. С. 636].
На примере рассмотренных характеристик из писем Н.М. Карамзина к разным лицам можно увидеть, как суждения о людях, независимо от общепризнанных мнений, становятся отражением карамзинского мировосприятия, являются практическим проявлением его жизненной философии, своеобразным поведенческим текстом. Кроме того, они позволяют представить окружение Карамзина сквозь призму мирови- дения автора писем, что крайне важно для полноценного освещения всего комплекса литературных, дружеских, служебных, монархических связей поэта, писателя, издателя, историографа и человека, еще до сих пор не предпринятого, но являющегося, без сомнения, актуальной исследовательской задачей.
Примечания
«У него красивое лицо» [8. С. 135].
«в ней было что-то магическое и воздушное» [8. С. 146].
Гурон - дикарь (от названия племени американских индейцев) [8. С. 141].
Речь идет о следующих строках: «Еще ты рук не опускала, // Которыми меня, лаская, обнимала» [23. С. 207-208].
Литература
1. Вацуро В.Э., Карамзин Н.М. Письма к В.М. Карамзину (1795-1798) // Русская литература. 1993. № 2. С. 80-132.
2. Петров С.Б. Симбирские дворяне Философовы - родственники Карамзиных, Столыпиных, М.Ю. Лермонтова // Карамзинский сборник. Карамзин и карамзинизм в современном сознании : сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф. (Ульяновск, 30 ноября - 1 декабря 2015 г.). Ульяновск, 2016. С. 48-51.
3. Рыкова Е.К. Тургеневы и Карамзин // Карамзинский сборник. Ульяновск, 1997. Ч. 1. С. 20-26.
4. Букина Г.Ю. Н.М. Карамзин в жизни и творчестве П.А. Вяземского // Духовно-нравственный и эстетический потенциал русской литературной классики. Международная научная конференция. М. : ИИУ МГОУ, 2013. С. 73-79.
5. Сукайло В.А. Труды и дни Ивана Дмитриева. 1760-1837: хроника. Ульяновск : Печатный двор, 2008. 944 с.
6. Морозова Н.П. «Я вас сердечно почитаю...» (история дружеских отношений Г.Р. Державина и Н.М. Карамзина) // Пушкинский музеум.
7. Алманах. Вып. 8. СПб., 2017. С. 36-45.
8. Неизданные сочинения и переписка Николая Михайловича Карамзина. СПб., 1862. Ч. 1. 240 с.
9. Карамзин Н.М. Полное собрание сочинений : в 18 т. Т. 18: Письма. М. : ТЕРРА-Книжный клуб, 2009. 624 с.
10. Письма Н.М. Карамзина к князю П.А. Вяземскому 1810-1826 (Из Остафьевского архива). СПБ., 1897. 204 с.
11. Письма Карамзина к Алексею Федоровичу Малиновскому и письма Грибоедова к Степану Никитичу Бегичеву. М., 1860. 136 с.
12. Мельникова Л. Ангел и демон: Александр и Наполеон в восприятии современников // Родина. 2012. № 6. С. 74-76.
13. Сапченко Л.А. Последнее десятилетие российского историографа // Михаил Муравьев и его время : коллективная монография по материалам
14. Шестой Всерос. науч.-практ. конф. «Михаил Муравьев и его время. Словесность. Служение. Совершенство (к 260-летию Михаила Муравьева и 300-летию Александра Сумарокова)» (Казань, 29-30 апреля 2017 г.). Казань : Редакционно-издательский центр «Школа», 2017. С. 64-72.
15. Ширинянц А.А., Ермашов Д.В. «Хранительство» Н.М. Карамзина // Тетради по консерватизму. 2016. № 4. С. 11-28.
16. Из писем и записок Н.М. Карамзина к Семену Иоанникиевичу Селивановскому // Библиографические записки. 1858. № 19. Стб. 581-587.
17. Письмо Карамзина к графу Каподистрия // Журнал Министерства народного просвещения. СПб., 1835. Ч. 5. С. 1-13.
18. Минаков А.Ю. «Тверская полубогиня»: Великая княгиня Екатерина Павловна - лидер консервативной национально-аристократической партии // Россия XXI. 2010. № 4. С. 102-123.
19. Забабурова Н.В. «Елисавету втайне пел...» // RELGA. 1999. № 20 (26).
20. Галкина Т.И. Карамзин и императрица Елизавета Алексеевна // Библиотека Всероссийского музея имени А.С. Пушкина.
21. Эткинд Е. Незамеченная книга Пушкина: Перелистывая «Современник» - сто пятьдесят лет спустя // Revue des etudes slaves. 1987. Т. 59. Fase 1-2. P. 197-212.
22. Отдел письменных источников Государственного исторического музея. Ф. 445. № 151. Л. 156.
23. Махов А.Е. Это веселое имя: Хвостов // Граф Дмитрий Иванович Хвостов. Сочинения. М. : INTRADA, 1999.
24. Письма Н.М. Карамзина А.И. Тургеневу // Русская старина. 1899. Февраль. С. 463-480.
25. Карамзин Н.М. «К неверной» // Полное собрание стихотворений. М. ; Л., 1966. С. 205-208.
References
1. Vatsuro, V.E. & Karamzin, N.M. (1993) Pis'ma k V.M. Karamzinu (1795-1798) [Letters to V.M. Karamzin (1795-1798)]. Russkaya literatura. 2. pp. 80-132.
2. Petrov, S.B. (2016) [The Filosofovs, Simbirsk Nobles, Relatives of the Karamzins, the Stolypins, and of M.Yu. Lermontov]. Karamzinskiy sbornik.
3. Karamzin i karamzinizm v sovremennom soznanii [Karamzin Collection. Karamzin and Karamzinism in the Modern Consciousness]. Proceedings of the All-Russian Conference. Ulyanovsk. 30 November - 1 December 2015). Ulyanovsk: Izdatel'stvo “Korporatsiya tekhnologiy prodvizheni- ya”. pp. 48-51. (In Russian).
4. Rykova, E.K. (1997) Turgenevy i Karamzin [The Turgenevs and Karamzin]. In: Shavrygin, S.M. (ed.) Karamzinskiy sbornik [Karamzin Collection]. Pt. 1. Ulyanovsk: Izd-vo SVNTs. pp. 20-26.
5. Bukina, G.Yu. (2013) [N.M. Karamzin in the Life and Works of P.A. Vyazemsky]. Dukhovno-nravstvennyy i esteticheskiy potentsial russkoy literaturnoy klassiki [Spiritual, Moral and Aesthetic Potential of Russian Literary Classics]. Proceedings of the International Conference. Mezhdu- narodnaya nauchnaya konferentsiya. Moscow: IIU MGOU. pp. 73-79. (In Russian).
6. Sukaylo, V.A. (2008) Trudy i dni Ivana Dmitrieva. 1760-1837: khronika [Works and Days of Ivan Dmitriev. 1760-1837: A Chronicle]. Ulyanovsk: Pechatnyy dvor.
7. Morozova, N.P. (2017) “Ya vas serdechno pochitayu...” (istoriya druzheskikh otnosheniy G.R. Derzhavina i N.M. Karamzina) [“I Sincerely Respect You” (The History of the Friendship of G.R. Derzhavin and N.M. Karamzin)]. In: Pushkinskiy muzeum. Almanakh [Pushkin Museum. Almanac]. Is. 8. St. Petersburg: National Pushkin Museum. pp. 36^5.
8. Karamzin, N.M. (1826) Neizdannye sochineniya i perepiska Nikolaya Mikhaylovicha Karamzina [Unpublished Writings and Correspondence of Nikolay Karamzin]. Vol. 1. St. Petersburg: Tip. N. Tiblena i K°.