Право также является плодом интеллектуального творчества человека, оно не может порождаться даже самым высоконаучным искусственным интеллектом Помимо всего прочего этот факт обусловлен тем, что право воплощает в себе необходимые человеческие ценности, его представления о правильном и неправильном, справедливом и несправедливом Право всегда выполняло важные функции, среди которых ведущую роль играли: регулирующая, оценочная, охранительная и воспитательная Именно они выступали важной основой его предназначения В этом смысле право в виртуальном пространстве регулирует различные аспекты моделируемых человеком виртуальных отношений, возникающих в виртуальных мирах
Однако виртуальный мир, как ни парадоксально для традиционных представлений, нельзя признать несуществующим, ибо взаимодействие субъектов внутри него оказывает воздействие на реальный сектор экономики, а иногда просто влечёт за собой весьма материальные последствия. В настоящее время в виртуальном пространстве интернета сосуществуют более 6 млн доменов. Увы, есть и такие, которые оказывают влияние на поступки людей, стоят человеку жизни (в 2019 г. количество случаев, в которых игры приводили к суицидам детей возросло). В настоящее время подростки проводят большую часть своего времени в социальных сетях. Обобщая различные статистические данные, можно заключить, что более 39 % детей тратят на интернет более 4 ч в сутки. Однако среди них есть и те (порядка 4 %), кто пытается создавать свой виртуальный мир. Профили в социальных сетях позволяют им самовыражаться, самопрезентовать Многие так называемые нереальные миры обладают качеством реальной социальной действительности, становясь пространством для различного рода экспериментов [4; 6; 12].
Таким образом, дети (а также люди других возрастных групп) перестают различать миры и становятся участниками смешанных миров. Наряду с развитием их социальной активности, появляется и ряд негативных явлений, требующих правового вмешательства. К ним относят кибермошенничество, буллинг, шейминг, унижение чести и достоинства, что становится угрозой для реального существования человека. Так в виртуальном пространстве возникает потребность в правовом регулировании и разрешении возникающих конфликтов Т е не только законодатель, но и правоприменитель, одновременно констатируют потребность в праве для виртуального мира. Доказательством тому может служить сложившаяся судебная практика, связанная с разрешением конфликтов, возникающих в виртуальных мирах [2].
Однако остаётся вопрос, как же право должно регулировать виртуальное пространство? Американские и западноевропейские исследователи гораздо раньше российских учёных стали высказывать своё понимание правового регулирования виртуальных взаимоотношений субъектов [13; 14; 15; 16; 17; 18]. Например, было определено понимание «виртуальный мир», «виртуальное право», но является ли при этом виртуальным сам процесс правового регулирования и насколько виртуально само право, обеспечивающее это регулирование? Интересные наработки на этот счёт появились у адвоката американского штата Калифорния Бенджамина Т. Дюранске. Имея опыт практической деятельности, юрист стал членом специально созданного Комитета по виртуальным мирам и многопользовательским играм Американской ассоциации адвокатов [9] и приложил все усилия, чтобы доказать, что виртуальные миры представляют собой всего лишь среды обитания субъектов, аватаров. Такие среды моделируются исключительно компьютерными технологиями. Значит, в реальности их просто нет
Сегодня в историю вошло признание того, что стартом виртуальных сред стали 80-е гг. прошлого века, а именно разработанная ролевая онлайн-игра MUD (Multi-User Dungeon), которую спроектировал Р. Бартл. Спустя 20 лет уже в новом столетии появилась программа, в основе которой был заложен искусственный интеллект Такие программы позволяли освободить профессионалов от монотонной рутины принятия стандартных, типичных решений [4; 5].
В правовых отношениях с позиции традиционной теории права взаимодействуют субъекты, имеются объект и содержание, представляющие совокупность прав и обязанностей участников. Если рассматривать онлайн-игру, то в любой из них мы видим: виртуальный мир, в который погружаются игроки; пользователей-участников, которые взаимодействуют между собой; правила, по которым осуществляются их виртуальные поступки. Однако специалисты доказывают, что между понятиями «виртуальный мир» и «компьютерная игра» существуют различия, и это не одно и то же
Если изучать позиции цивилистов в отношении понимания виртуального права, то можно увидеть сложившееся мнение о том, что праву интересно лишь то, где можно выиграть или проиграть, и то, что так или иначе связано с имуществом. Причём к престижным или коммерческим играм применяются обязательства из публичного конкурса согласно гл. 57 ГК РФ.
Согласно позиции доктора юридических наук И. Рассолова, высказанной им в своих трудах, «предметом изучения интернет-права является совокупность норм права, регулирующих отношения в виртуальном пространстве и содержащих предписания, которые относятся к информационной деятельности в Интернете в целом» [6; 8; 9; 12].
Учёные доказали, интернет ускорил динамику жизни людей, находящихся вне виртуалистики, ибо повлиял на их реальные поступки. Происходит нечто вроде сближения территорий правового мира, находящихся в реальности и вне её, что предсказывал ещё известный британский учёный Д. Харви. Причём эта очевидность перенесена и в практику Судьи начинают осмысливать вынесение решений, обращая внимание на те функции, которые выполняет то или иное лицо в виртуальном пространстве Достаточно интересно данный факт был описан в работе В. В. Архипова, посвящённой виртуальным мирам и виртуальному праву [2]. Рассматривая постановления Президиума ВАС РФ № 6672/11 от 01.11.2011 и № 10962/08 от 23.12.2008 относительно ответственности владельцев социальных сетей (вообще лиц, которые дают техническую возможность размещать контент другим лицам), можно заметить, что правоприменитель склоняется к особой юридической ответственности владельцев онлайн-сервисов, подчёркивая необходимость их работы по устранению всяческих последствий нарушения права Подобный подход был поддержан и в последующих определениях ВАС в 2012 г Так, например, в Определении ВАС РФ № ВАС-13900/12 от 07.11.2012 говорится о презумпции добросовестности пользователя файлообменного сервиса или социальной сети
Юридическая практика признала, что многие отношения в виртуальном мире приобретают несколько иной характер и позволяют задуматься о необходимости новых форм правового регулирования поведения участников правоотношений в виртуальном мире. Так, например, на страницы научных статей попало Определение Московского областного суда от 16.09.2010 по делу № 33-18051, в котором показано понимание ситуаций заимствования персональной информации при её пересылке по электронной почте. К настоящему времени можно констатировать, что постепенно в стране формируется правоприменительная практика в области правового разрешения споров и действий, совершаемых в виртуальных мирах, где правовое регулирование связано с совершением действий самого человека или его аватара. Пользователи виртуальных сервисов выходят на правовой контакт с лицом, которое предоставляет услуги по доступу в виртуальный мир. Как правило, такие отношения выстраиваются на договорной основе и носят возмездный характер Однако формируемые искусственным интеллектом договоры включают в себя персонифицированные нормы права, зафиксированные в материальных, а не виртуальных источниках (в данном случае, в ГК РФ). Складывающиеся в интернет-пространстве отношения и ситуации регулируются нормами права, формализованными в действующих источниках
Понятно, что термин «виртуальное право» в национальном юридическом языке закрепился по аналогии с устойчивыми оборотами по типу «трудовое право», «гражданское право», ассоциируясь с предметом правового регулирования. Вместе с тем, эти сочетания носят не однотипный характер. Виртуальное право не только регулирует отношения виртуального пространства, название подобного рода несёт в себе несколько иной акцент, а именно акцент на смысл термина «виртуальный» Таким образом, современное понимание права с позиции юридической техники не может и не должно уходить в мир виртуальности, ибо само право, несмотря на то, что обладает признаками невидимости, нахождения «вне материальной реальности», тем не менее, формализуется в действующих источниках права и носит вполне понятный, реальный для правового регулирования необходимых объектов смысл. Это позволяет констатировать факт не совсем верного употребления в нормативных правовых актах словосочетания «виртуальное право» В правовом пространстве для указанных понятий в профессиональном юридическом языке целесообразно использовать указанную конструкцию в кавычках, подчёркивая её особый смысл или употреблять сочетание «право для регулирования виртуальных объектов»
юридический виртуальный право законодатель
Литература
1. Абдуллина Э. И. Правовые аспекты создания и использования сложных объектов интеллектуальных прав в виртуальной реальности // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 9. С. 147-152.
2. Архипов В. В. Виртуальное право: новое направление юридических исследований // Правоведение. 2013. № 2 (307). С. 93-114.
3. Виноградов П А Понятие виртуального объекта и оборотоспособность виртуальных объектов в системе современного отечественного законодательства на примере интернет-сайта // Молодой ученый. 2017. № 15. С. 229-234.
4. Гринь Е. С., Королева А. Г. Формирование базовых моделей охраны технологий виртуальной и дополненной реальности в сфере права интеллектуальной собственности // Актуальные проблемы российского права 2019 № 6 С 90-97
5. Дремлюга Р. И., Крипакова А.В. Преступления в виртуальной реальности: миф или реальность? //
6. Актуальные проблемы российского права. 2019. № 3. С. 161-169.
7. Залоило М. В., Шулятьев И. А. Право в условиях цифровой реальности (Обзор XIII международной школы-практикума молодых ученых-юристов) // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2018. № 4. С. 171-187.
8. Клименко Ю. А. Новые разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 174 и 174. 1 УК РФ: виртуальные активы и международные стандарты противодействия отмыванию денег // Уголовное право. 2019. № 4. С. 49-55.
9. Крысенкова Н. Б., Сакаева О. И. Право перед вызовами технологической революции (Обзор XIII международной школы-практикума молодых ученых-юристов) // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2019. № 4. С. 146-161.
10. Рассолов И. М. Право и Интернет. Теоретические проблемы. М., 2003. 331 с.
11. Энтин В. Л. Авторское право в виртуальной реальности (новые возможности и вызовы цифровой эпохи). М.: Статут, 2017. 216 с.
12. Юридическая концепция роботизации / Головина А. А., Сидоренко А. И., Антонова Н. В., Крысенкова Н. Б., Нанба С. Б., Цомартова Ф. В., Гаунова Ж. А., Бальхаева С. Б., Тихомиров Ю. А. М.: Проспект, 2019. 240 с.
13. Юхвид А. В. Философская концепция виртуальной реальности для искусства XXI века // Философская антропология и философия культуры. Т. 3. Ч. 2. Екатеринбург: Уральский государственный университет, 1999. С. 204-205.
14. Abdullah M., Shaikh Z. An effective virtual reality based Remedy for acrophobia // International Journal of Advanced Computer Science and Applications. 2018. № 9 (6). P. 162-167.
15. Afoaku M. The Reality of Augmented Reality and Copyright Law // Northwestern Journal of Technology and Intellectual Property 2017. Vol. 15. P. 111-128.
16. Azuma R. T. A Survey of Augmented Reality // In Presence: Teleoperators and Virtual Environments. 1997. № 4. P. 355-385.
17. Duranske B. T. Virtual Law: Navigating Legal Landscape of Virtual Worlds. Chicago: ABA Publishing, 2008 461 р
18. Hobson A. Reality check: the regulatory landscape for virtual and ugmented reality [Электронный ресурс] // R Street Policy Study [2016]. U (дата обращения: 02.02.2020).
19. Lemley M. A., Volokh E. Law, Virtual Reality, and Augmented Reality [Электронный ресурс] // University of Pennsylvania Law Abstract. 2018. Vol. 166. (дата обращения: 02.02.2020).
20. Abdullina E. I. [Legal aspects of creation and use of complex objects of intellectual property rights in virtual reality]. In: Aktualnyeproblemy rossiiskogoprava [Topical Problems of Russian Law], 2017, no. 9, pp 147-152
21. Arkhipov V. V [Virtual law: a new area of legal research]. In: Pravovedenie [Jurisprudence], 2013, no. 2 (307), pp. 93-114.
22. Vinogradov P. A. [The concept of a virtual object and the virtual turnover capacity of the objects in the system of modern national legislation by example of the web-site]. In: Molodoi uchenyi [Young Scientist], 2017, no. 15, pp. 229-234.
23. Grin E. S., Koroleva A. G. [The formation of the basic models for the protection of the technologies of virtual and augmented reality in the field of intellectual property rights]. In: Aktualnye problemy rossiiskogo prava [Topical Problems of Russian Law], 2019, no. 6, pp. 90-97.
24. Dremlyuga R. I., Kripakova A. V. [Crimes in virtual reality: myth or reality?]. In: Aktualnye problem rossiiskogo prava [Topical Problems of Russian Law], 2019, no. 3, pp. 161-169.
25. Zaloilo M. V, SHulyatev I. A. [Law in the digital environment (Review of the 13th International School
26. Workshop of Young Legal Scholars)]. In: Zhurnal zarubezhnogo zakonodatelstvai sravnitelnogo pravove- deniya [Journal of Foreign Legislation and Comparative Law], 2018, no. 4, pp. 171-187.
27. Klimenko Y. A. [New explanations of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation on
28. Criminal Cases Provided by Article 174 and 174.1 of the Criminal Code: Virtual Assets and International Standards For Combating Money Laundering]. In: Ugolovnoepravo [Criminal Law], 2019, no. 4, pp. 4955
29. Krysenkova N. B., Sakaeva O. [Law: facing the challenges of technological revolution (an Overview of the 13th International School-Workshop of Young Legal Scholars)]. In: Zhurnal zarubezhnogo zakonodatelstvai sravnitel'nogo pravovedeniya [Journal of Foreign Legislation and Comparative Law], 2019, no. 4, pp. 146-161.