Курсовая работа
Валентностные свойства глаголов ощущения
Введение
валентность лингвистика ощущение глагол
Существенный вклад в теорию и практику валентностного анализа был сделан в отечественной лингвистике (Кацнельсон С.Д., Бурлакова В.В., Филичева Н.И., Мухин А.М. и др.). Современное языкознание располагает большим количеством работ, посвященных как разработке теоретических проблем, так и исследованию валентных свойств различных частей речи. Если в начале появления круг применения теории валентности ограничивался глаголом, то дальнейшая разработка теории доказала, что не только глаголы, но и другие части речи обладают валентностными свойствами. В настоящее время существует тенденция приписывать валентностные свойства не только глаголу, прилагательному и существительному, но и наречию, предлогу и союзу. Однако, особое внимание лингвистов, как отмечает В.В. Бурлакова, продолжают привлекать вопросы валентности глагола - языковой единицы, обладающей наиболее сложными и разнообразными сочетательными потенциями. Организующую роль глагола для большинства предложений признают большинство языковедов.
Именно такое исследование, проведенное на материале текстовой и словарной выборке, предпринимается в настоящей курсовой работе. Целью курсовой работы является исследование валентностных свойств группы глаголов ощущения.
Объектом исследования являются глаголы ощущения русского языка.
Задачами работы являются анализ частотности глаголов, исследование валентностей глаголов ощущения: индивидуальной и категориальной, синтаксической и семантической, субъектной и объектной.
В качестве основного метода исследования в курсовой работе используется метод лингвистического описания с привлечением методов сравнительного анализа, валентностного анализа, контекстуального анализа.
Цели и задачи исследования определили его структуру. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы.
1. Понятие валентности в современной лингвистике
.1 Трактовка валентности в отечественной и зарубежной лингвистике
Изучение сочетательных свойств языковых единиц неизбежно приводит к теории валентности [13, с. 109]. Теория валентности, как и сам термин, возникли в лингвистике сравнительно недавно. Существуют три точки зрения по поводу использования термина «валентность». Одни лингвисты применяют его, чтобы передать потенциальные сочетательные свойства единицы в плане языка. Другие пользуются им только для обозначения актуализированной сочетательной способности единицы и, таким образом, переносят его в сферу речи. Третьи считают, что термин «валентность» может быть применен для обозначения сочетательных способностей лингвистических единиц как языка, так и речи. [1, c. 54]
Термин «валентность» заимствован в лингвистику из химии для обозначения сочетательных способностей языковых единиц и получил широкое употребление сравнительно недавно. Свое начало в лингвистике термин «валентность» ведет от работ французского лингвиста, представителя структурального направления Л. Теньера, который не только ввел этот термин, но разработал теорию валентности [15, c. 125]. Своеобразие концепции Л. Теньера в отношении термина «валентность» заключается в специфике трактовки глагола. Согласно теории Теньера, глаголу в предложении принадлежит центральная роль, все остальные члены предложения, включая и подлежащее, подчинены ему. Однако, в валентный набор глагола Теньер включил только подлежащее и дополнение и назвал эти элементы «актантами», то есть участниками действия [13, c. 110]. Все виды обстоятельств в терминологии Теньера «сиркостанты», из валентного набора глагола исключаются. Такая трактовка валентных свойств глагола обусловлена тем, что Теньер исходил из смыслового уровня анализа и полагал, что всякое действие требует определенного количества участников - «актантов», которые на уровне предложения могут быть представлены либо как дополнение, либо как подлежащее. По мнению, Теньера, все обстоятельственные элементы (сиркостанты) не обусловлены значением глагола и поэтому не входят в его валентный набор. В дальнейшем эта точка зрения была пересмотрена, и некоторые типы обстоятельств, требуемые смыслом глагола, также стали включаться в валентный набор глагола. Дальнейшее развитие теории «валентности» позволило доказать, что существуют глаголы, для реализации значения которых определенные типы обстоятельств необходимы и, следовательно, входят в их валентный набор. Термин «валентность» сравнительно молод. В отечественном языкознании его впервые применил С.Д. Кацнельсон, определивший валентность, как «способность слова определенным образом реализовываться в предложении и вступать в определенные комбинации с другими словами» [7, c. 132]. Почти 40 лет спустя С.Д. Кацнельсон дает более лаконичное определение: «валентность - это свойство определенных разрядов слов присоединять к себе другие слова». Каждое полнозначное слово способно сочетаться с какими-либо другими словами, но валентность - это нечто большее, чем способность вступать в синтаксические отношения».
Термин «валентность» для В.М. Лейкиной означает сочетательную способность встречаться с другими элементами того же класса. Эта способность предопределяется смысловыми, грамматическими, экспрессивными и стилистическими факторами [12, c. 33]. В.В. Бондцио утверждает, что при изучении моделей предложения значительное место принадлежит теории валентности. При этом под валентностью понимается прежде всего сочетаемость глаголов с определенными обязательными членами предложения, что и служит часто в сочетании с традиционным учением о глагольном управлении, основой моделирования предложений, однотипно связанных с ним распространителей его значения [2, c. 130].
Несмотря на существование различных точек зрения на сущность теории валентности, следует признать, что понятие валентности, главным образом, касается семантического содержания глагола [8, c. 10]. Валентность, как свойство слова иметь при себе определенный набор синтаксических позиций некоторые лингвисты противопоставляют сочетаемости, понимая валентность как потенциальную способность языкового элемента сочетаться с другими элементами.
О.С. Ахманова определяет сочетаемость как способность элементов соединяться друг с другом в речи [4, c. 245]. Н. 3. Котелова трактует сочетаемость слова, как совокупность его синтагматических потенций, принадлежность которых слову, характеризует его как определенное свойство, иначе говоря, это набор и условия реализации распространителей слова, его синтагматических свойств, его связеизменение [5, c. 81]. По определению М.Д. Степановой термин «валентность» можно считать синонимом «сочетаемости», то есть термин «валентность» используется для обозначения потенциальных комбинаторных свойств морфологических единиц, это как бы пучок возможностей, реализация отдельных составляющих которых происходит в различных типах словосочетаний [7, c. 80]. Сочетаемость слова - это его способность объединяться в речи с определенными словами для выполнения того или иного смыслового задания. Иначе говоря, сочетаемость слова есть реализация его валентности [9, c. 130].
Дальнейшее развитие теории валентности привело к некоторым изменениям в значении самого термина «валентность», который разделил судьбу многих других лингвистических терминов и стал многозначным. Первоначально значение термина «валентность» не отличалось от значения «сочетание». Подобное толкование этого термина характерно для подавляющего большинства как отечественных, так и зарубежных лингвистов. Однако в последнее время появилась тенденция сузить значение термина «валентность» и применять его либо только к области уровня языка для обозначения потенциальной способности к сочетаемости языковых единиц, либо только для обозначения речевой реализации этих способностей. Ни одно из предложенных сужений значения термина «валентность» не укоренилось в лингвистике, и это вполне естественно, так как предлагаемые ограничения вносят ненужные осложнения в его употребление. Однако, тенденция употреблять термин «валентность» в отношении потенциальных свойств языковых единиц завоевала гораздо большую популярность, чем его использование для обозначения актуализации этих свойств в речи [14, c. 110].
За последние десятилетия теория валентности прошла определенный путь развития и многие постулаты этой теории были пересмотрены, другие - расширены и углублены. Если в начале своего появления валентность связывалась с глаголом, то по мере развития валентностному анализу стали подвергаться и другие части речи, способные открывать вокруг себя места для актантов. Если первоначально валентность определялась только как сочетаемость глагола с дополнениями, то позднее круг «участников» расширялся за счет включения всех необходимых по смыслу добавлений к глаголу и в первую очередь - структурно-обязательных обстоятельств. Небезынтересно отметить, что несмотря на наличие большого количества исследований по валентности языковых единиц, некоторые лингвисты признают, что законы, управляющие функционированием слова, в частности, его сочетаемостью в одних случаях представляются достаточно простыми и очевидными, в других же - сложными, трудно объяснимыми и даже загадочными [3, c. 60].
1.2 Типы валентности
Различая синтаксическую и лексическую сочетаемость Е.С. Кубрякова определяет первую как, способность слова вступать в те или иные связи с другими словами, а также занимать определенную позицию высказывания. Способность данного слова как определенной лексемы встречаться совместно с другой лексемой и проявлять избирательность в выборе лексического партнера, составляет то, что можно назвать лексической сочетаемостью [8, c. 22]. Если синтаксическая сочетаемость слова есть выражение его принадлежности к грамматическим классам слов, прежде всего - частям речи, лексическая сочетаемость слова обусловлена более его индивидуальными семантическими свойствами и потому она связана чаще с факторами узуального порядка. Правила синтаксической сочетаемости обычно фиксируют более общие закономерности употребления слова, правила лексической сочетаемости - более индивидуальны. Они диктуются не только принципами согласования определенных смыслов, но и более частными закономерностями их сочетания. Они не столько предписывают связи, сколько фиксируют распространенность тех или иных сочетаний и привычность ассоциации одних слов с другими [6, c. 26].
Понятиям семантической и синтаксической валентностей соответствуют понятия лексической и грамматической валентности, которыми оперируют некоторые исследователи. Суть грамматической валентности, по мнению М.Д. Степановой, заключается в способности слова комбинироваться с определенными частями речи в определенных грамматических факторах как, например, «переходный глагол + имя в винительном падеже», тогда как лексическая валентность, то есть «заполнение синтаксических моделей конкретными лексическими единицами», связана с экстралингвистическими факторами [2, c. 71].
В отечественной лингвистике было введено понятие «активной» и «пассивной» валентности. Активной валентностью единицы называют ее способность подчинять себе определенные типы зависимых членов предложения. Существенным помимо рассмотренных выше видов валентностей является противопоставление категориальной и индивидуальной валентности. Категориальная валентность - это валентность, присущая всем элементам, входящим в данный класс, валентность, характеризующая данную категорию языковых элементов в целом. Категориальная синтаксическая валентность зависит, прежде всего, от принадлежности слова к определенному лексико-грамматическому разряду (части речи). Так, например, глагол как часть речи характеризуется совершенно иными валентностными свойствами, чем имя существительное. В отличие от категориальной валентности, индивидуальная валентность характеризует отдельный элемент или отдельные элементы того или иного класса, а не весь класс в целом. Для грамматики, в частности, для синтаксического строя, типичны в основном категориальные (стандартные) валентности [13, c. 108].А.М. Мухин, рассматривая валентность различных лексико-семантических групп глаголов, описывает следующие типы валентности: 1) Объектная валентность глаголов из числа как однопереходных, так и двупереходных. Объектные синтаксемы используются по-разному в предложениях при переходных глаголах различных лексико-семантических групп. 2) Косвенно-объектная валентность глаголов (в основном из числа двупереходных), поскольку в отношении употребительности косвенно-объектных синтаксем при них переходные глаголы также неоднородны. Специфика объектных и косвенно-объектных синтаксем заключается в том, что лексическая наполняемость их различных позиционных и лексико-комбинаторных вариантов сводится к тем лексемам-дополнениям, сочетаемость с которыми учитывается при выделении лексико-семантических групп переходных глаголов. 3) Медиативная валентность. 4) Респективная валентность. 5) Каузальная валентность. Особую значимость, по А.М. Мухину, имеет объектная валентность, определяя которую он относит глаголы в предложениях к числу переходных [9, c. 60].
Обзор работ отечественных и зарубежных лингвистов показал, что различные лингвисты выделяют различные типы валентности: семантическую и синтаксическую; лексическую и грамматическую; синтаксическую и лексическую, реляционную и конфигурационную; содержательную и формальную; обязательную и факультативную, потенциальную, реализованную, одноместную и многоместную; категориальную и индивидуальную; активную и пассивную; узуальную и окказиональную, контактную и дистантную; эмотивную; объектную, косвенно-объектную, медиативную, респективную и каузальную.
Все типы валентностей заслуживают самого тщательного изучения, однако, наибольший интерес лингвистов вызывает проблема соответствия семантической и синтаксической валентности. Уже сейчас лингвистам ясно, что между уровнем семантики и уровнем синтаксиса нет однозначного соответствия [15, c. 128].
2. Валентные особенности глаголов ощущения
2.1 Валентность глаголов ощущения
По утверждению некоторых российских ученых, в объективном мире действие (состояние) не существует само по себе, оно реализуется в функции субъекта. Поэтому глагол обозначает актант, характерный для динамической и статической деятельности лиц и предметов. Эта деятельность реализуется через агенс. В свою очередь агенс того или иного характера является источником действия, состояния или ощущения, материализующихся в логическом субъектно-семантическом актанте [3, c. 31]. Агенсная валентность слова «видеть» реализует субъект предиката, совпадающего с подлежащим, которое выражено именем существительным: Мальчик увидел лисицу. Субъект агенса обладает значением логико-семантического статуса и имеет обобщенный характер, поэтому он не всегда обозначает лицо, человека. Например, «Птица увидела лисицу». Субъект агенса иногда выражается не именем существительным, он сохраняет своё валентное значение - значение субъекта агенса: незрячий и верблюда не увидит. Иногда значение агенса (субъект) выражается имплицитно, т.е. не вербально. Валентность объекта глагольного предиката «видеть» в предложениях часто реализуется с помощью актантов различных степеней. Например: В левом окне вижу антенну, в правом - Землю. Здесь валентность объекта глагольного предиката реализована с помощью актанта второй степени с предметным значением, выраженным именами существительными в винительном падеже в позициях прямого дополнения (антенну, Землю). В данном предложении валентность агенса имеет имплицитный актант первой степени, материальное выражение которого соответствует личному местоимению первого лица (производитель зрительного ощущения - я, субъект, говорящий) в именительном падеже в роли нефункционального подлежащего. Кроме того, в этом предложении наблюдается валентность локалиса, реализация которой осуществлена с помощью актанта четвертой степени, выраженного именем существительным в винительном падеже с использованием предлога в функции обстоятельства места (в иллюминаторе). Валентностная характеристика глагольного предиката «видеть» в значении «увидеть» почти не отличается от валентностной характеристики глагольного предиката в значении «смотреть». Например, в предложении «В правом иллюминаторе вижу полёт птиц» глагол - предиката «вижу» содержит валентности агенса, объекта, локалиса, которые являются облигаторными. Валентность агенса глагольного предиката «вижу» в этом предложении реализована не материализованным актантом первой степени, формальное выражение которого совпадает с личным местоимением первого лица единственного числа именительного падежа (говорящий - я, производитель зрительного ощущения «увидеть») в позиции нефункционального подлежащего (я - вижу). Валентность объекта данного глагольного предиката осуществляется актантом второй степени, выражение которого обеспечено словосочетанием «полёт птиц» в винительном падеже в позиции функционального эксплицитного прямого дополнения. Кроме того, в этом предложении эксплицитно выражен актант третьей степени, с помощью которого реализована валентность локалиса глагольной лексемы «вижу». Столь тщательное рассмотрение валентности одного глагола зрительного ощущения позволяет сделать обобщение с другими глагольными единицами данного микрополя. В русском языке в функционально-семантической микросистеме глаголов зрительного ощущения важное место занимает глагольная лексема «смотреть». Валентностная потенциальность данного глагола несколько отличается от валентностных возможностей его синонимического эквивалента «видеть», так как данная глагольная лексема двухвалентна. В связи с этим она имеет обязательную валентность объекта и агенса. Денотат объекта данной валентности служит для восприятия ощущений зрением. Его валентность реализуется актантом второй степени, выраженным именем существительным, отвечающим на вопрос что в позиции прямого дополнения: смотреть новый фильм; смотреть видео и т.д. Нередко у глагола-предиката «смотреть» имеется и факультативная валентность, реализующаяся сирконстантом, выраженным именем существительным в винительном падеже. Вторая валентность объекта глагольной лексемы «смотреть» имеет актант второй степени. Его денотатом является значение «направлять взгляд, чтобы увидеть что-либо». Например, смотреть на улицу; смотреть на картину. В данных примерах предикат «смотреть» обладает двумя облигаторными валентностями: а) валентность агенса, выраженная актантом первой степени; б) валентность объекта, выраженная актантом второй степени в виде имени существительного в винительном падеже в функции косвенного дополнения (на картину).