1. Решения надгосударственных международных организаций. В современной действительности существуют так называемые надгосударственные международные организации - образования, находящиеся на пути от обычной международной организации к своего рода новой супер(державе). Сегодня единственным истинным примером такой организации является Евросоюз, хотя по его стопам идут и некоторые другие формы региональной интеграции.
В данной работе особый интерес представляет факт, что в Европейском союзе функционирует и развивается так называемое коммунитарное право, состоящее из норм, имеющих различное происхождение и юридическую силу [2, с. 125-144]. Часть этого права представляют собой решения органов Европейского союза, некоторые из которых являются юридически обязательными как для членов, так и для других субъектов, на которых они распространяются (включая юридические и физические лица), и непосредственно (без ратификации и т. д.) применяются каждым государством-членом.
Нет никакого сомнения, что определенные решения Европейского союза являются источниками международного права. Здесь мы не будем углубляться в вопрос, может ли такое решение, будучи расцененным как незаконное или расходящееся с общим международным правом, подвергаться юридической атаке в соответствующих учреждениях, а если может, то каким образом. Важно, что оно в принципе обладает большей юридической силой, чем другие (национальные и международные) источники права.
2. Решения остальных международных организаций. Случаи, в которых решение международной организации наделено большей юридической силой, чем императивные решения международного договора или международно-правового обычая, т. е. занимает в иерархии вышестоящее положение, можно найти и в практике других («обычных») международных организаций. Это иллюстрируют несколько конкретных примеров, в первую очередь связанных с практикой Совета Безопасности и Ге - неральной Ассамблеи ООН [3, с. 879-906].
В частности, хорошо известно, что решения Совета Безопасности имеют исключительное значение не только потому, что речь идет о главном органе важнейшей всемирной организации. Резолюция Совета, принимаемая на основе Главы VII Устава ООН («действия в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии»), является обязательной для всех государств-членов, а в некоторых случаях и государств, не являющихся членами. Значение этого решения возрастает с учетом того, что Устав (ст. 103) недвусмысленно провозгласил самого себя важнейшим международным договором современного международного права, уточняя: «В том случае, когда обязательства Членов Организации по настоящему Уставу окажутся в противоречии с их обязательствами по какому-либо другому международному соглашению, преимущественную силу имеют обязательства по настоящему Уставу ».
1. Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, которыми изменено существующее или создано новое обычное международное право. Целый ряд резолюций Генеральной Ассамблеи ООН поставил под вопрос действовавшее в то время обычное международное право или стал первым шагом к рождению нового, иного обычного права.
Иными словами, несмотря на то, что в момент своего принятия эти документы не обладали большей юридической силой, чем существовавшие в то время международные обычные нормы, они самим своим существованием ставили под угрозу эти нормы, оспаривали их и одновременно создавали основы для скорого формирования новых обычных норм.
Так, например, когда Генеральная Ассамблея ООН Резолюцией 217 (1948) приняла Всеобщую декларацию прав человека, тем самым был произведен радикальный сдвиг в отношении всего того, что входит в сферу исключительной компетенции государств. В нее, помимо прочего, традиционно входили вопросы, касающиеся положения граждан (подданных) государств. Однако Декларация, провозгласившая, что все люди имеют перечисленные в ней права и свободы, пошатнула норму, согласно которой права человека являлись предметом исключительной компетенции государств. Впрочем, следует принять во внимание, что из 56 голосовавших 48 проголосовали «за», 8 воздержались, и никто не проголосовал против.
Есть и другие примеры. Когда 04.10.1957 года Советский Союз произвел запуск искусственного спутника (Спутник 1), ни одно государство не выразило протест, несмотря на то, что он в процессе полета проходил через пространства, которые, согласно действовавшей тогда теории, и, условно говоря, некоторому виду обычного права (условно говоря, потому что не было практической деятельности в космосе), представляли собой часть государственной территории других стран (их воздушное и прилегающее пространство). Протестов не последовало и тогда, когда были запущены новые советские, а затем и американские искусственные спутники. Наоборот, члены ООН вскоре посредством ряда резолюций Генеральной Ассамблеи ООН выразили правовую убежденность в свободе исследования и использования космоса (космических полетов) и в том, что космос является всеобщим достоянием [4].
Некоторые авторы считают, что в действительности здесь идет речь о возникновении так называемого моментального (мгновенного) обычая (instant custom). И хотя такое обоснование чрезмерно и по многим причинам несостоятельно, фактически упомянутые резолюции означали отрицание существовавших на тот момент норм международного права, касающихся пространственного предела суверенитета государств (ко- торый в высоту простирался до бесконечности), и первый шаг к возникновению новых, иных международных обычных норм. Возникновение этих новых международно-правовых обычаев действительно произошло очень быстро, хотя и не одномоментно. Однако еще до того, как появилась возможность с уверенностью констатировать рождение нового международно-правового обычая (о свободе исследования и освоения космоса), резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН был нанесен смертельный удар по существовавшей до тех пор обычной норме.
2. Попытки провозгласить решения и действия некоторых международных организаций новым международным обычным правом. В современной практике предпринимались и тщательно срежиссированные попытки представить определенные решения некоторых международных организаций в качестве доказательств появления некоего нового международного обычного права. Имеются в виду решения и основанные на них действия, которыми грубо нарушались не только нормы действующего международного права, но и его основные принципы.
Одним из наиболее широко известных примеров является агрессия НАТО против Югославии в 1999 г. Несмотря на то что она, вне всякого сомнения, означала открытое нарушение принципа, запрещающего применение силы в международных отношениях, и ряда других основных принципов современного международного права, а также множества международных договоров, в том числе даже конституционных и законодательных норм государств-агрессоров [5, с. 207-240], определенной частью западной правовой науки была предпринята попытка оправдать это решение и действие и представить его в качестве законного. Этого можно было ожидать, так как доктрина, к сожалению, зачастую стоит на службе политики.
Здесь важно кое-что другое. Даже те выдающиеся западные теоретики, которые в интересах своей профессиональной чести должны были признать, что бомбардировки Югославии представляли собой грубое нарушение международного права, попытались найти оправдание в утверждении, что в результате этого акта возникло новое обычное право, согласно которому при сочетании определенных условий группа государств может законно прибегнуть к применению силы, даже в случае отсутствия одобрения Совета Безопасности [6, с. 2330]. Иными словами, была предпринята попытка использовать классический акт агрессии как доказательство предполагаемого возникновения нового обычного права на осуществление так называемой гуманитарной интервенции. Одновременно была запущена целая волна публикаций и акций в поддержку так называемого нового интервенционизма. В действительности же речь шла о попытке узаконить право единственной в то время супердержавы осуществлять вооруженную интервенцию, когда угодно и против кого угодно [7, с. 567-632].
Таким образом, одно конкретное решение и основанное на нем действие должны были послужить правовым основанием для насаждения некой новой нормы международного права, согласно которой запрет применения силы в международных отношениях не является абсолютным в том смысле, что иногда некоторые государства обладают полномочиями, позволяющими им на основе собственной оценки и собственного решения, без мандата Совета Безопасности, использовать военную силу против других стран. К счастью, эта инициатива встретила довольно сильное сопротивление как в правовой науке, так и в практике, а затем с изменением политической картины мира, то есть соотношения сил на международной арене, от этого замысла в конечном счете отказались.
3. Раздел Палестины. Генеральная Ассамблея ООН Резолюцией № 181 от 29.11.1947 предусматривала прекращение британского мандата над Палестиной не позднее 01.08.1948 и раздел этой территории, в результате которого создавались два независимых государства (арабское и еврейское), а в отношении города Иерусалима, определяемого как corpus separatum, действовал особый международный режим. Однако это встретило острое сопротивление арабского мира, который рассматривал данное решение как принудительное и несправедливое (арабы выступали за единое независимое государство, в котором они представляли бы численное большинство).
Уже 15.05.1948, на следующий день после основания Израиля как независимого еврейского государства с городом Тель-Авив в качестве столицы, вспыхнула Арабо-израильская война, продолжавшаяся до 20.07.1949, вследствие чего решение Резолюции № 181/1947 так никогда и не было реализовано. Вместо этого последовали более или менее открытые конфликты между Израилем и Палестиной, то есть Израилем и его арабскими соседями.
Мы приводим здесь этот эпизод, потому что Резолюция, с учетом решений [8] ООН являвшаяся общим правовым актом и, соответственно, источником права, была принята способом, который не учитывал интересы всех сторон и даже не соответствовал положениям, то есть принципам и духу Устава ООН. Организация Объединенных Наций ни тогда, ни сегодня не обладает полномочиями разделять землю между народами, основывать новые государства и тому подобное. Впрочем, вопреки основной цели и задаче Организации Объединенных Наций, которая заключается в поддержании международного мира и безопасности, сразу было ясно, что решение, предусмотренное Резолюцией, приведет не к миру, а наоборот, к трениям и конфликтам. Особенно нужно подчеркнуть, что даже на Генеральной Ассамблее ООН эта резолюция не была принята единогласно - за нее проголосовали 33, против 13, воздержались 10 членов. Соответственно, столь важное решение было принято всего 58,9% голосовавших.
Тем не менее Резолюция была принята и только по причине развития политических событий не обеспечила запланированные правовые последствия. Что здесь особенно важно - ее никто никогда не отменял и не объявлял незаконной.
4. Миротворческие миссии. Решения об отправке миротворческих миссий ООН, а также некоторых региональных организаций представляют собой источники международного права. Они (особенно такие резолюции Совета Безопасности, которые приняты на основании Главы VII Устава ООН) являются юридически обязательными для государств.
Следует отметить, что речь идет не только о решении отправить на определенную территорию международную миротворческую миссию. Решением об отправке регулируется и ряд важных вопросов, существенных для функционирования и юридического статуса миссии, таких как ее состав, задачи и полномочия; основные обязанности миссии (соблюдать международное гуманитарное право и международное право в области прав человека, предоставлять организации информацию по всем важным вопросам и представлять ей отчеты и т. д.); обязательство государств сотрудничать с миссией и предоставлять ей необходимую помощь и привилегии и т. д. Наряду с этим некоторыми резолюциями, принятыми в недавнее время, предусматривается также обязательство государств, чьи национальные контингенты входят в состав международных сил, принимать необходимые меры по расследованию преступлений, предположительно совершенных военнослужащими их контингента, и наказание виновных или высылка подразделений в случае представления достоверных доказательств совершения преступлений [9].
Высказанные замечания в значительной мере относятся и к другим подобным миссиям, учреждаемым по решению международных организаций, таким как, например, некоторые военные операции НАТО и Европейского союза в водах Сомали и прилегающих к ним в целях борьбы с пиратством.
5. Учреждение уголовных трибуналов ad hoc. Резолюциями Совета Безопасности № 827 (1993) и 955 (1994), которыми были учреждены уголовные трибуналы ad hoc по бывшей Югославии и Руанде, были утверждены и уставы этих органов. Иными словами, в этом случае речь шла об общих правовых актах, а не только о чистых решениях об учреждении таких органов. Обе резолюции были приняты со ссылкой на Главу VII Устава ООН, а это означает, что они являются юридически обязательными для государств-членов.
В этих случаях Совет вышел за рамки своей компетенции и роли, которая отведена ему Уставом ООН, так как ни его функция, ни что-либо другое в Уставе ООН не наделяют его полномочием осуществлять преследование и наказание виновников военных преступлений или основывать международные уголовные суды.
В конкретных случаях Совет Безопасности сначала не сумел своевременно адекватно отреагировать и предотвратить конфликты в бывшей Югославии и Руанде, то есть не выполнил свою основную функцию, заключающуюся в поддержании международного мира и безопасности. Вместо того чтобы не допустить вспышки или расширения этих конфликтов (в этом случае не произошли бы военные преступления и преступления против человечности или их было бы несопоставимо меньше), Совет сам себе дополнительно дал право навязать международные уголовные трибуналы ad hoc по указанным странам. Как бы ни рассматривалась эта ситуация, неизбежно напрашивается вывод, что своими решениями трибуналы учредил орган, не имевший на это полномочий, незаконным способом урегулировав при этом по собственному усмотрению целый ряд важных вопросов.