В. А. БОГОРОДИЦКИЙ О РОЛИ ЯЗЫКОВЫХ ЗАИМСТВОВАНИЙ
Самарин Дмитрий Александрович
Неотъемлемую часть практически любого развитого языка составляют заимствования. Они представляют собой не только процесс усвоения одним языком слова, выражения или значения иного языка, но и результат самого этого процесса, т.е. комплекс заимствованных определённым языком слов. Поэтому заимствования являются значительным фактором развития и изменения лексической системы практически в любом современном языке. Этим фактом объясняется давнее внимание отечественных и зарубежных учёных к проблеме заимствованных слов. В России особое значение необходимости их изучения придавал Василий Алексеевич Богородицкий (1857-1941), ведущий представитель Казанской лингвистической школы. В этой связи актуальным представляется исследование им особенностей заимствований в языке. Научная новизна данной статьи состоит в том, что в ней была впервые рассмотрена теория заимствований, выдвинутая В. А. Богородицким. Соответственно, цель работы заключается в анализе представлений казанского учёного о природе и причинах языковых заимствований.
В. А. Богородицкий считал процесс заимствования закономерным и естественным результатом межкультурного общения. Взгляды учёного на данный процесс представлены во многих его работах. Проблемы заимствования он рассматривал в различных версиях его фундаментального «Общего курса русской грамматики» (1904). Глава XVII этой книги называется «О заимствованных словах в русском языке». Давая общую характеристику заимствований в родном языке, учёный указывал: «Ежели индивидуум заимствует слово из другого языка, то он заимствует его согласно с звуковой системой своего родного говора, но это - в том лишь случае, если у него нет привычки к иностранным языкам, в частности к данному, и, кроме того, если он не стремится сознательно к возможно точному воспроизведению услышанного произношения» [6, с. 55]. Кроме непосредственного заимствования (с голоса), с развитием письменности и литературы появились также заимствования и литературным путём. В качестве важнейших источников заимствованной лексики в современном русском языке В. А. Богородицкий расценивал языки западноевропейских народов, а также отчасти и неевропейские языки. В статье «Проникновение иноязычных слов в русский язык» Н. В. Кушнарёва подчёркивала: «Русский литературный язык, не покидая родной почвы, сознательно пользуется церковнославянизмами и западноевропейскими заимствованиями» [10, с. 136]. Действительно, из западноевропейских языков в этом отношении, как указывал ещё казанский исследователь, определяющую роль сыграли греческий, латинский, французский, немецкий и английский языки, а из неевропейских - финские, арабский, тюркские и другие. Эти заимствования происходили постепенно, на протяжении многих столетий, в соответствии с изменением общественно-политических условий, расширением контактов с другими народами и развитием науки и техники.
Историческая хронология эволюции русского языка отчётливо демонстрирует особенности процесса заимствования. В «Кратком очерке диалектологии и истории русского языка» (1910) В. А. Богородицкий охарактеризовал этапы формирования русского языка. В его развитии казанский учёный особое значение придавал преобразовательской и просветительской деятельности императора Петра I, отражённой в письмах и бумагах последнего: «Из тех же бумаг можно видеть и как быстро в то время русский язык наводнялся иностранными словами, которые переходили к нам вместе с заимствуемыми предметами и оставались без перевода» [2, с. 402]. И действительно, период XVIII-XIX вв. вследствие этого стал очень плодотворным в плане наполнения русского языка иностранными словами и понятиями.
Проникновение различных пластов иностранной лексики в русский язык в значительной мере интенсифицировало процесс словопроизводства. В этом процессе особый случай представляют собой сложения. По этому поводу В. А. Богородицкий замечал: «Словосложение тоже касается собственного значения слов и служит восполнением обыкновенного (суффиксального) производства» [6, с. 138]. Само словообразовательное строение заимствованного слова заметно отличается от его структуры в языке-источнике. В преобладающей части случаев при этом происходит деэтимологизация производных заимствований на чужой основе, следствием которой становится опрощение. Характеризуя данное явление в языке, в статье «Словообразовательные ряды на базе восточных заимствований в языке старорусского периода» Г. Х. Гилазетдинова подчёркивала значение этимологических исследований: «Вот почему только этимологически в таких заимствованиях возможно вычленить какие-либо аффиксы» [7, с. 231]. Она придерживалась в этом отношении суждения В. А. Богородицкого, выделившего в своём «Общем курсе» наиболее употребительные суффиксы в заимствованиях из самых разных языков: греческого, латинского, татарского и монгольского. Однако в исключительных случаях у суффикса в составе частотных заимствований и в русском языке сохраняется его морфемный статус.
Несомненно, что В. А. Богородицкий в целом очень позитивно относился к заимствованиям. Об этом отношении учёного свидетельствуют тексты его работ. Именно в таком духе он высказывался о заимствованиях и в XVII главе «Общего курса русской грамматики»: «Сущность процесса заимствования коренится в духовной природе человека; это явствует уже из того, что усвоение самого родного языка в детстве совершается в значительной степени при помощи заимствования или подражания, причём представления новых предметов и вообще идей усваиваются в связи с теми названиями, какие употребляются окружающими» [5, с. 471]. В качестве яркого примера заимствования исследователь привёл слово «влияние», составленное подобно французскому слову “influence” из корня «лить» («лиять»), префикса в- и окончания отглагольных имён существительных -ние. В процессе заимствования основную роль играет перцепция, и по этой причине на первый план в нём выдвигается как раз семасиологическая сторона.
Значительную часть иноязычных заимствований в русском языке составляют германизмы - слова, словосочетания, лексические обороты, а также структуры на основе лексического состава немецкого языка. В уже рассматривавшемся выше «Общем курсе русской грамматики» содержатся замечания также и по этому поводу, относящиеся к суффиксам. Его автор в данной связи констатировал: «В немецком языке наиболее обычным суффиксом для рассматриваемой категории служит -er» [6, с. 206]. В. А. Богородицкий подчёркивал, что в заимствованных словах немецкого языка с данным суффиксом он передаётся различным образом, что непосредственно зависит от эпохи заимствования конкретных слов. В статье «История проникновения германизмов в структуру русского языка» Л. В. Ещеркина также обратилась к воздействию политической деятельности Петра I на русский язык: «Пётр Великий в первой четверти XVIII в. осуществил ряд коренных административных преобразований, которые нашли своё отражение в лексическом составе русского языка в качестве германизмов» [8, с. 29]. Эти преобразования достаточно быстро привели к расширению и бюрократизации государственного аппарата. А уже это обстоятельство, соответственно, повлекло за собой и определённый кадровый голод, который восполнялся посредством привлечения к военной и гражданской службе в Российской империи представителей дворянского сословия, духовенства и горожан. Кроме этого, к государственной службе регулярно привлекалось и значительное число иностранцев, благодаря которым русский язык постоянно пополнялся заимствованиями из их языков, в ту пору преимущественно из немецкого и голландского.
Не меньшим вниманием В. А. Богородицкий, кроме немецкого языка, наделил и французский язык. Из числа европейских языков французский язык в России стал настоящим посредником в установлении контактов между русской и европейской интеллигенцией, превратившись в своеобразный эталонный язык культуры для представителей российской знати. В статье «Историко-лингвистический аспект русско-французского двуязычия» Н. Р. Кучминская отмечала этот аспект влияния французского языка на российское общество: «Ориентирование на французский язык привело не только к распространению французского языка в высшем обществе, но и к образованию разговорных стилей “светского” дворянского языка на русско-французской основе» [9, с. 134]. Русский язык до сих пор сохраняет это историко-культурное влияние, хотя сейчас многие слова уже и воспринимаются как исконно русские. Очевидно, тем не менее, что заимствования - это неизбежный фактор развития языка с учётом специфики его звуковой системы.
Наконец, свою роль в формировании современного русского языка сыграл и английский язык. О появлении английских заимствований в русском языке В. А. Богородицкий писал: «Слова, заимствованные из английского языка, поступили в русский язык частью в эпоху Петра Великого (некоторые морские и корабельные термины), частью же и главным образом в течение XIX веха, когда богатая английская литература стала популярна в России, переводилась и вызывала подражания; мода по всему английскому усилилась до такой степени, что многие следовали англичанам даже в самом образе жизни» [6, с. 510]. Казанский учёный, таким образом, отчётливо увидел тенденцию, которая особенно сильно проявилась ко второй половине ХХ столетия и позднее. Г. Ф. Мусина в этой связи подчёркивала: «После 20-х гг. приток иностранных слов в русский язык увеличился, причем английский язык стал основным, из которого заимствовались слова» [13, с. 150]. В статье «Заимствования и вопросы современной вербальной коммуникации» П. Н. Магомедгаджиева отмечала закономерный характер популярности английского языка в современной России у всех социальных слоёв: «Общее количество заимствований из английского языка непрерывно возрастает» [12, с. 92]. Кроме названных выше языков, В. А. Богородицкий также подробно рассматривал заимствования из греческого, латинского, голландского, татарского и монгольского языков.
Анализ заимствований в русском языке отчётливо показывает их роль в обогащении языка новыми элементами культурного значения. Данный момент непосредственно отражён в «Лекциях по общему языковедению» В. А. Богородицкого. В связи с этим в конце 17-й лекции «Воссоздание первобытной ариоевропейской культуры и последующего её развития» учёный подвёл следующий итог: «Уже сказанного достаточно, чтобы видеть, какое огромное значение имеет заимствование в истории культуры и языков» [3, с. 280]. В русском языке, действительно, много легко ощутимых немецких, французских, а также английских заимствований, изначально связанных с дворянской культурой. Позднейшие же заимствования новых слов в русском языке связаны с развитием зарубежной науки и техники, а также различными явлениями общественнополитического характера.
Проблема заимствования исследовалась В. А. Богородицким и в крымско-татарском наречии («Этюд X»). В данном говоре учёный выделил три основных источника заимствования: арабский, персидский и русский языки [4, с. 101]. Каждому из этих языков в формировании крымско-татарского наречия принадлежит своя роль. Так, арабские слова имеют в этом наречии под воздействием ислама учёно-возвышенный характер. В свою очередь, персидские слова носят в нём смешанный характер с арабскими. Русские же слова порождены проникновением русской культуры в крымский ареал, незначительно модифицировавшись в принявшем их языке.
В отличие от позиции, которой придерживался В. А. Богородицкий, теории ряда учёных в отношении заимствований содержат совершенно иные установки. Не все российские лингвисты разделяли точку зрения своего казанского коллеги. Д. С. Лотте, например, считал, что В. А. Богородицкий дал лишь одностороннее объяснение причин происходящих в языке заимствований. И поэтому он противопоставил в своей книге его мнению следующий контраргумент: «Мы имеем многочисленные примеры того, когда новые слова заимствуются не для новых понятий, а для старых, имеющих уже свои наименования (ср., например, приводимое В. А. Богородицким влияние с бывшим до него словом натечение или массовую замену в Петровскую эпоху слов русского или церковнославянского происхождения голландскими, французскими, немецкими и т.д.)» [11, с. 38]. Безусловно, едва ли приходится сомневаться в том факте, что причины заимствований могут иметь под собой более глубокую основу, поскольку термины часто заимствуются для характеристики прежних понятий и создают синонимические ряды. В. Г. Костомаров («Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа», 1999) и П. М. Бицилли («В защиту варваризмов в русском языке», 1996), например, заявляли о рациональности заимствованной лексики в русском языке. Остро выступали против заимствований в русском языке А. С. Шишков («Рассуждение о старом и новом слоге российского языка», 1803), В. И. Даль («Толковый словарь живого великорусского языка», 1863-1866), А. И. Солженицын («Русский словарь языкового расширения», 1990), В. В. Колесов («Язык города», 1991) и другие исследователи.
Неоднозначным было отношение к заимствованиям и среди некоторых деятелей зарубежной лингвистической науки. Например, известный немецкий лингвист, глава неогумбольдтианского направления в ФРГ Иоганн-Лео Вайсгербер (1899-1985) считал грамматику окаменевшей, ориентированной почти исключительно на языковую форму. В книге „Zweimal Sprache“ (в переводе «Дважды язык» (здесь и далее перевод автора статьи. - Д. С.)) он рассуждал о немецком языке как о процессе: «Цель этого процесса - постоянное сохранение в наличии собственной формы языка, который имеет значение в этой языковой общности» [15, S. 126]. Очевидно, что И.-Л. Вайсгербер не только решительно, но и даже чересчур резко и ультимативно отвергал заимствования. Носителю родного языка немецкий исследователь вменял в обязанность чувство ответственности за его сохранение и развитие, считая заимствование слов из других языков избыточным (и, по его убеждённости, даже опасным) явлением. Сторонниками пуризма в немецком языке в 1-й половине XX столетия были О. Бехагель, А. Гётце, К. Краусс, А. Хюбнер и Л. Шпитцер. Этой же линии придерживались затем Х. Глюк, Р. Хоберг, А. Фольмер, У. Фёрстер, А. Хоттенротт и другие учёные. Подобные тенденции можно проследить и в других языках. Но в нынешних условиях глобализации полностью обойтись без заимствований в языке едва ли реально.