Статья: В поисках новой перспективы: кризис истории сквозь призму современных междисциплинарных контекстов

Ряд историков, увлеченных постмодернистской перспективой «лингвистического поворота», рассуждающего об «истории как рассказе», призывают коллег, не порвавших с перспективой научности исторического метода, к профессиональной эвтаназии ради ничем не скованного авторского вдохновения и индивидуального самовыражения, фактически подменяя принцип объективности научного познания «принципом удовольствия».

Вышеназванные примеры бессознательного или сознательного искажения теоретических основ исторического исследования затрудняют формирование базового эпистемологического консенсуса, без которого невозможны ни плодотворные научные дискуссии, ни выполнение историками своей «социальной функции», состоящей в работе по гармонизации исторического сознания общества.

Поскольку сложившийся и признанный самоочевидным алгоритм развития доминирующей традиции историописания демонстрирует свою несостоятельность и неизбывное ощущение «замкнутого круга», необходимо сформировать другую перспективу восприятия, исходящую от осознания иных закономерностей произошедшего, положенных в основу другого типологического основания.

Это намерение поддерживается и «онтологическим поворотом» современной социологической мысли, переносящей акценты с нарративной природы исследования на отражение опыта объективно существующей реальности [13]. В теории социального мира создано несколько известных типологий гуманитарной научной мысли (включая, например, многопарагмати- ческую социологию Джорджа Ритцера [14]), которые выстроены на основе представлений эпистемологии - науки о конкурентном взаимодействии научных парадигм, где решающим аргументом идейного превосходства нередко становятся экстранаучные обстоятельства. Любое научное знание, таким образом, принимает локальный исторический характер, а исследовательские программы базируются на несопоставимых друг с другом теоретических основаниях, имеют свои нормативные логические стандарты, собственные типы научного описания, объяснения и доказательности.

Выдвинем гипотезу о том, что применение такого рода «многопарадигмальных» концепций будет уместным и корректным применительно к практикам социальной истории, интеллектуально привязанной к тем же основным поворотам социальной мысли и академическим контекстам, что и сама социология.

Если посмотреть на историографическое производство, идейно или институционально связанное с «Анналами», в перспективе поиска нового адекватного ранжирования их опыта, не связанного с традиционным проблемно-хронологическим изложением, то среди концепций «парадигмальности» гуманитарной мысли наиболее уместным представляется применение типологии российского методолога И.Ф. Девятко. Она подразделяет всю главенствующие направления социологической мысли по типу применяемого научного объяснения как интерпретативную, натуралистическую, функционалистскую и структуралистскую парадигмы [15]. Каждый из этих четырех типов, неизменно возвращающихся в актуальные тренды на новом витке развития в процессе смены идейной конъюнктуры, базируются на общих эпи- стемах (в понимании Мишеля Фуко), свойственных определенным эпохам, применяются иногда как осознанный теоретический конструкт, а иногда - сугубо интуитивно. исторический наука гуманитарный знание

Анализ, проведенный автором данной статьи на материалах французской историографии, позволяет сделать предварительный вывод о поступательновозвратном характере развития исторической науки, связанной с «Анналами», в которой, на первый взгляд, все рассмотренные конфигурации исторической мысли непротиворечиво соотносятся с предложенной типологией. Историки разделяют общие тенденции развития социальной и гуманитарной мысли, даже если делают это интуитивно. Если идея о диалектическом возвращении каждой из четырех парадигм верна, то коммуникативная стратегия продвижения своего типа исследования под знаком концептуальной новизны и дискредитация оппонентов за консерватизм и отсутствие универсалистских амбиций (проект Люсьена Февра) является архаичным и стереотипом продвижения исследований.

Что же мы наблюдаем? Самым распространенным типом описания и объяснения исторического прошлого является сейчас интерпретативная парадигма, которая основана на изучении одного человека другим, со всем вниманием к уникальным чертам индивидуального опыта. Это тот тип историописания, за который ратовали неокантианцы, пытаясь противостоять наплыву сциентизма, но также он характеризует творчество историков методической школы и Шарля Сеньобоса, надолго ставшего, с легкой руки Люсьена Февра, карикатурным олицетворением традиционной истории. В 1980-х гг. интерпретативная парадигма возвращается в обновленном виде, ассоциируемая с «уликовой парадигмой» Карло Гинзбурга [16], модой на микроисторию и стили письма, заимствованные из культурной антропологии Клиффорда Гирца [17].

Другой - натуралистический - тип научного объяснения утверждается в историографии в форме социальной истории, начиная с 1910-х гг. В этом типе исторического моделирования ученые стремятся применять в отношении общественной жизни законы «больших чисел», математические способы аргументации, разделяя позитивистское представление о едином научном методе, подчиняющем себе все многообразие объективной реальности. Этот тип научного объяснения характерен для мощной и всецело оправдавшей себя в практике исторических исследований школы квантитативной истории Эрнеста Лабрусса, наиболее последовательно из историков реализовавшего расчеты и прогнозы экономиста и социолога Франсуа Симиана [18]. Но ровно тот же тип научного объяснения, только использующего несколько иные доказательства и рассматривающего более высокий уровень макроисторического обобщения мы можем обнаружить в истории климата, в клиометрике, а в 2010-х гг. в подъеме экологической истории, и даже в истории антропоцена, приобретающей ныне с помощью современных компьютерных технологий невиданный доселе размах исторического синтеза.

Третий тип научного объяснения - функционализм - получил детальную и многообразную концептуализацию усилиями теоретической социологии Толкота Парсонса и его многочисленных последователей и критиков. Функционалистская парадигма ис- ториописания, несомненно, доминирующая в практиках социальной истории, тяготеет к «теориям среднего уровня» и описывает отношения социальных групп, достигающих определенного динамического равновесия в отношениях социального порядка, выполнения общественно полезных функций или рудиментарных дисфункций, которые будут преодолены или отвергнуты поступательно развивающимся обществом. Это пример «геоистории» Броделя и «марк- сизирующих» историков, фиксирующих взаимосвязи, социально-экономические флуктуации большинства версий национальных историй, базирующихся на модели роста и трансформации государства, но также - современного подъема глобальной и транснациональной истории.

Четвертый тип научного объяснения, применяемый в истории, как и в других гуманитарных науках, базируется на структурализме, в котором всегда исследуются «тайные пружины» социального мира, но за основу выбирается один детерминирующий признак, будь то воспроизводство материальных благ в догматическом марксизме, диктат бессознательного в психоанализе, неизбывные первородные структуры родства в структурной антропологии, дискурсы, обеспечивающие доминирование властных элит или неодолимые принуждения языка в литературной теории. В этом типе научного объяснения предпочитают изучать постоянства, а не трансформации, разрывы, а не преемственности, что, казалось бы, в наименьшей степени подходит для историописания. Однако именно приверженность структурализму привела к успеху большинство проектов «третьих Анналов», от сериальной истории до истории ментальностей и исторической антропологии. В современном варианте структуралистский тип объяснения практикуют в истории все исследователи-постструктуралисты, изучающие дискурсы в любом их выражении.

Сводная таблица четырех научных парадигм на примере французской историографии конца XIX - первых десятилетий XXI вв. приведена ниже.

Французская историографическая традиция конца XIX -- первых десятилетий XXI в. с точки зрения применяемых моделей научного объяснения

Таблица 1

В логике поступательно-возвратного движения, как показывает практика, совсем не исключающей логики научения, восприимчивости к критике и расширения знания, каждая из четырех парадигм предлагает оригинальный способ постановки научной гипотезы, собственные модели научного объ яснения и способы аргументации, степень формализации применяемой терминологии, от обыденного до высокоспециализированного языка описания. При этом как общие черты «научного проекта» историки-практики сохраняют логико-дедуктивную основу исследований, стремление к корректному и верифицируемому использованию источников. Предложенная гипотеза, несомненно, нуждается в уточнении и «калибровке» границ сочетаемости (гибридизации) разных подходов в рамках одного исследования.

Непреложными основаниями современного исторического исследования являются необходимость рефлексии о родственных и неродственных типах научного объяснения, осознание методологических границ, корректность использования терминологии и таких репрезентаций научных программ, которые сделают возможным участие историков в общей научной дискуссии и послужат основой для новой консолидации профессионального сообщества.

Литература

1. Февр Л. Бои за историю / пер. с фр. М. : Наука, 1991.

2. Трубникова Н.В. Междисциплинарный альянс или конфронтация? Дискуссии французских историков и социологов по теории социальных наук // Известия Томского политехнического университета. 2005. Т. 308, № 3. С. 192-196.

3. Le Roy Ladurie E. Le territoire de l'historien. t. 1. Paris : Gallimard, 1973.

4. Histoire et sciences sociales. Un tournant critique ? // Annales HSS. 1988. Vol. 43, is. 2. P. 291-293.

5. Tentons L'Expйrience // Annales HSS. 1989. Vol. 44, is. 6. P. 1317-1323.

6. Bжque, de A. Oщ est passй le « tournant critique »? // Le Dйbat. «Commemoration 98». 1999. № 104. P. 162-170.

7. Delacroix C. La falaise et le rivage. Histoire du «tournant critique» // Espaces Temps. «Le temps rйflйchi». 1995. № 59/60/61. P. 86-111.

8. Noiriel G. Sur la crise de l'histoire. Paris: Ed. Belin, 1996. Rййd. Folio-histoire, Gallimard, 2005.

9. Fink С. Review. Gerard Noiriel. Sur la «crise» de I'histoire. Paris : Belin. 1996. P. 343 // The American Historical Review. 1998. Vol. 103, № 2. P. 484-485.

10. Trubnikova N.V. Modern historical epistemology through the prism of Paul Ricoeur' transactions // SHS Web of Conferences. - Les Ulis: EDP Sciences, 2016. Vol. 28: Research Paradigms Transformation in Social Sciences (RPTSS 2015).

11. Passeron J.-C. Le raisonnement sociologique. L'йspace non-poppйrien du raisonnement naturel. Paris : Nathan, 1991.

12. Carrard Ph. Le passй mis en texte : poqtique de l'historiographie franзaise contemporaine. Paris : A. Colin, 2013.

13. Stones R. Sociology's unspoken weakness: Bringing epistemology back in // Journal of Sociology. 2017. Vol. 53 (4). P. 730-752.

14. Ритцер Дж. Современные социологические теории. 5-е изд. СПб. : Питер, 2002. 688 с.

15. Девятко И.Ф. Модели объяснения и логика социологического исследования. М. : РЦГО-TEMPUS/TASIS, 1996.

16. Ginzsbourg P. Mythes, emblиmes, traces: morphologie et histoire. Paris : Flammarion, 1989.

17. Geertz C. The interpretation of cultures. New York : Basic Books Inc., 1973. Русский перевод: Гирц К. Интерпретация культур. М. : РОССПЭН, 2004.

18. Трубникова Н.В. К.Э. Лабрусс как основоположник французской квантитативной истории // Известия Томского политехнического университета. 2008. Т. 312, № 6. С. 98-102.

References

1. Febvre, L. (1991) Boi za istoriyu [Combat for History]. Translated from French. Moscow: Nauka.

2. Trubnikova, N.V. (2005) Mezhdistsiplinarnyy al'yans ili konfrontatsiya? Diskussii frantsuzskikh istorikov i sotsiologov po teorii sotsial'nykh nauk

3. [An Interdisciplinary Alliance or Confrontation? Discussions of French Historians and Sociologists on the Theory of Social Sciences]. Izvestiya Tomskogo politekhnicheskogo universiteta -- Bulletin of the Tomsk Polytechnic University. 308 (3). pp. 192-196.

4. Le Roy Ladurie, E. (1973) Le territoire de l'historien. Vol. 1. Paris: Gallimard.

5. Annales HSS. (1988) Histoire et sciences sociales. Un tournant critique? 43 (2). pp. 291-293.

6. Annales HSS. (1989) Tentons L'Expйrience. 44 (6). pp. 1317-1323.

7. Bжque, de A. (1999) Oщ est passй le “tournant critique”? Le Dйbat. "Commemoration 98”. 104. pp. 162-170.

8. Delacroix, C. (1995) La falaise et le rivage. Histoire du “tournant critique”. Espaces Temps. "Le temps rйflйchi”. 59/60/61. P. 86-111.

9. Noiriel, G. (2005) Sur la crise de l'histoire. Rййd. Paris: Folio-histoire, Gallimard.

10. Fink, S. (1998) Review. Gerard Noiriel. Sur la “crise” de I'histoire. Paris: Belin. 1996. P. 343. The American Historical Review. 103 (2). pp. 484 485.

11. Trubnikova, N.V. (2016) Modern Historical Epistemology Through the Prism of Paul Ricoeur' Transactions. SHS Web of Conferences. 28: RPTSS 2015.

12. Passeron, J.-C. (1991) Le raisonnement sociologique. L'йspace non-poppйrien du raisonnement naturel. Paris: Nathan.

13. Carrard, Ph. (2013) Le passй mis en texte: poqtique de l'historiographie franзaise contemporaine. Paris: A. Colin.

14. Stones, R. (2017) Sociology's Unspoken Weakness: Bringing Epistemology Back In. Journal of Sociology. 53 (4). pp. 730-752.

15. Ritzer, G. (2002) Sovremennye sotsiologicheskie teorii [Modern Sociological Theories]. Translated from English by A. Boykov, A. Lisitsyn. 5th ed. St. Petersburg: Piter.

16. Devyatko, I.F. (1996) Modeli ob"yasneniya i logika sotsiologicheskogo issledovaniya [Explanation Models and the Logic of Sociological Research]. Moscow: RTsGO-TEMPUS/TASIS.

17. Ginzsbourg, P. (1989) Mythes, emblиmes, traces: morphologie et histoire. Paris: Flammarion.

18. Geertz, C. (2004) The Interpretation of Cultures. New York: Basic Books Inc.

19. Trubnikova, N.V. (2008) C.E. Labruss as a Founder of French Quantitative History. Izvestiya Tomskogo politekhnicheskogo universiteta -- Bulletin of the Tomsk Polytechnic University. 312 (6). pp. 98-102. (In Russian).